Инженер 4 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 4

— Продолжаем. Петр, Василий, вы месите раствор. Иван и Степан тащите кирпич. Остальные за мной.

Рабочие заторопились еще быстрее. Двое принялись готовить известковый раствор в деревянном корыте: засыпали известь, добавляли песок, подливали воду и мешали лопатами. Другие потащили кирпичи из штабеля к месту кладки, и начали укладывать аккуратными стопками вдоль стены.

Осипов взял мастерок, зачерпнул раствор, намазал тонким слоем на верхний ряд кирпичей. Уложил новый кирпич, пристукнул рукояткой мастерка, проверил горизонтальность небольшим деревянным уровнем. Кивнул и продолжил.

Рабочие выстроились цепочкой вдоль стены. Один подавал раствор, другой кирпичи, третий укладывал под присмотром Осипова. Работа шла размеренно, без спешки. Каждый ряд проверяли отвесом и уровнем, каждый шов тщательно промазывали.

Я стоял в стороне, наблюдал за процессом. Баранов прохаживался неподалеку, изредка заглядывал через плечо рабочим. Ноздрев убежал по делам в имение.

Солнце поднялось еще выше, осветило площадку ярким светом. Стены отбрасывали короткие тени на утоптанную землю. Воздух свежий, летний и утренний.

Я подошел к Осипову. Тот выкладывал очередной ряд, не отрывая взгляда от стены.

— Тимофей Осипович, вы же помните про высоту потолка под мельничный зал? Его надо сделать четыре с половиной аршина.

Он выпрямился и вытер руки о кафтан. Удивленно поднял брови:

— Я как раз хотел поговорить с вами. Четыре с половиной? Это высоко, ваше благородие. Обычно три-три с половиной делают.

— Знаю. Но здесь нужна хорошая вентиляция. Мучная пыль должна уходить вверх, иначе воздух будет спертый, работникам будет тяжело дышать. Да и опасность возгорания пыли меньше, когда потолки высокие.

Осипов задумчиво потер бороду:

— Логично. Значит, стены выше гнать придется. Кирпича больно много уйдет, времени тоже.

— Сколько времени потребуется?

— На кладку стен до четырех с половиной аршин… — он прикинул в уме, — дней десять-двенадцать, может, больше. Зависит от погоды, от того, как раствор схватываться будет.

— Хорошо. Не забудьте про это.

Осипов кивнул и вернулся к работе. Я обошел стройку по периметру.

Фундамент для мельничного зала готов прямоугольное основание длиной восемь аршин, шириной шесть аршин, сложенное из крупных камней на известковом растворе. Углы выведены ровно, поверхность горизонтальная.

Я еще раз осмотрел стены. Осипов обнаружился неподалеку, он стоял у северной стены, размечал что-то мелом. Рабочие подносили кирпич и месили раствор.

— Стены растут хорошо, — заметил я. — Кстати, еще аршина полтора-два и можно оконные проемы размечать.

Осипов обернулся и тоже посмотрел на стены.

Я позвал его

— Давайте сразу обговорим это. Покажу, где окна делать. Помимо высоты потолка, по окнам тоже есть замечания. Я лучше сразу скажу их, чтобы потом не повторять.

Я достал из кармана сложенный лист бумаги, чертеж мельничного зала. Развернул и показал Осипову:

— Я вам это уже показывал. Нам нужно шесть окон. Три с южной стороны, три с западной. Размер каждого аршин в ширину, полтора аршина в высоту. Нижний край окна на высоте полутора аршин от пола.

Осипов внимательно изучил чертеж и кивнул:

— Понятно. Сейчас разметим.

Он взял длинную деревянную рейку, приложил к южной стене и отмерил расстояния. Мелом наметил контуры первого оконного проема, прямоугольник шириной аршин, высотой полтора аршина. Потом второй и третий. Расстояние между окнами полтора аршина.

Потом перешел к западной стене, повторил разметку. Я стоял рядом и проверял точность измерений.

— Хорошо, — сказал я, когда разметка закончилась. — Теперь главное сделать прочными перемычки над окнами. Нужны железные балки.

— Есть балки, ваше благородие. Вы же как раз сегодня привезли, спасли от воров. Четыре штуки по полтора аршина длиной, толщиной в вершок.

— Ну-ка, покажите.

Осипов подвел меня к краю площадки. Там лежали четыре железные балки, прямые, массивные и слегка покрытые ржавчиной. Я осмотрел одну, длина действительно полтора аршина, толщина на вершок, ширина на два вершка. Подходит.

— Хорошо. Когда стены дойдут до верха оконного проема, укладывайте балки. Поверх кирпич арочным способом, для распределения нагрузки.

— Сделаем, ваше благородие.

Я вернулся к стенам и обошел их еще раз. Работа двигалась ровно, без спешки и без простоев. Рабочие трудились слаженно, Осипов крепко держал их в руках.

— Сколько времени еще понадобится до того, как начнете окна?

— Дня два-три. Потом еще дня четыре на кладку вокруг проемов и установку перемычек.

— Хорошо. Я через приеду через пару дней, посмотрю.

Осипов кивнул. Я попрощался с Барановым и вернулся к экипажу. Возница уже проснулся, вылез наружу и разминал затекшие ноги.

— Едем, — сказал я коротко.

Возница тронул вожжи, экипаж покатил прочь от стройки. Я обернулся напоследок, рабочие продолжали укладывать кирпичи, Осипов стоял над ними, следил за каждым движением. Работа шла своим чередом.

Вернулся я со строительной площадки мельницы Баранова ближе к полудню. Сапоги в пыли, сюртук запорошен известкой, на руках въелась в кожу белая пыль.

Вошел в мастерскую, стряхнул грязь с рукавов. Семен Косых поднялся от верстака и отложил напильник.

— Александр Дмитриевич, там парень ждет. От купца Баташева. Сказал, что срочное дело.

Обернулся к двери. У входа стоял молодой посыльный в потертом кафтане, мял в руках картуз. Лицо взволнованное, глаза бегают.

— Ваше благородие, капитан Воронцов? — спросил он неуверенно.

— Я. Что там случилось? Говори.

Протянул запечатанную записку. Пальцы у парня дрожали.

— Степан Федорович велел передать. Срочно, говорит. Ждет вас на фабрике сегодня до вечера.

Взял записку и разломил печать. Развернул бумагу, прочитал короткие строчки, начертанные торопливым почерком Баташева: «Беляев согласился. Приезжайте обсудить. Жду до вечера. Баташев».

Сердце забилось сильнее. Значит, получилось. Удалось договориться.

— Когда он вернулся из управы?

— Час назад, барин. Сразу меня послал вас искать.

Свернул записку, сунул в карман.

— Скажи хозяину, приеду через полчаса.

Парень поклонился низко и выскочил за дверь. Я снял запыленный сюртук и бросил на лавку.

Открыл шкаф в углу, достал чистый, темно-синий, он у меня тоже тут хранился на всякий случай. Надел и застегнул пуговицы. Руки еще грязные, пришлось сполоснуть в ведре с водой. Вытер платком, поправил галстук перед осколком зеркала на стене.

Семен смотрел с любопытством, но молчал. Умный мужик, не лез с расспросами.

— Семен, присмотри за делами. Вернусь к вечеру.

— Есть, Александр Дмитриевич.

Вышел на улицу. Солнце клонилось к закату, но еще светло. На углу стоял извозчик с пустой телегой, дремал на козлах.

— На Кузнечную, к фабрике Баташева. Быстрее.

Возница встрепенулся и взмахнул вожжами. Лошадь тронулась рысью. Телега затряслась на булыжной мостовой.

Достал записку и перечитал еще раз. «Беляев согласился». Всего три слова, но значат они очень много.

Телега свернула на Кузнечную. Впереди показалась фабрика Баташева, высокие кирпичные корпуса, труба с черным дымом. Из открытых дверей цехов валил жар, слышался грохот молотов по меди.

Расплатился с извозчиком и вошел во двор. Рабочие сновали с тележками, везли листы металла.

Я прошел через двор к конторскому корпусу. Поднялся по лестнице на второй этаж. У двери кабинета Баташева стоял приказчик Степан Кузьмич, разговаривал с каким-то поставщиком. Увидел меня и махнул рукой.

— Александр Дмитриевич! Хозяин ждет! Заходите без доклада!

Постучал три раза и открыл дверь.

Баташев сидел за массивным дубовым столом. Увидел меня, вскочил, лицо расплылось в широкой улыбке.

— Александр Дмитриевич! Наконец-то! Ну что, получили мою записку?

— Получил, Степан Федорович. Что удалось провернуть наше дело?