Космос.Today (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 17

У меня в голове роилась целая куча вопросов, но Айболит не сбавлял темп:

— Сегодня и ближайшие десять занятий у нас — отработка первого шага. То есть — стабилизации. Для удобства рекомендую его разбивать на подшаги: визуальная оценка места действия, поиск укрытия, оценка количества и состояния пациентов, определение первоочередных целей для оказания медпомощи. После этого — первичная диагностика и применение специальных медицинских средств. У вас десять минут, стабилизировать необходимо не менее пятидесяти процентов раненого личного состава. В случае неудачи к вам будут применены меры болевого воздействия. Приступайте!

Прямо в воздухе загорелся таймер, и я ошалелыми глазами принялся осматривать комнату, выискивая тех, кому в принципе могу помочь: легкие пулевые и осколочные ранения, очевидные травмы конечностей, что угодно, с чем можно справиться с моим скромным набором навыков… Всего — восемь солдат, трем точно помогу, еще одному — как уж успею.

Ухватив инъектор в одну руку, гемостатический спрей — в другую и зажав в зубы связку розовых резиновых жгутов (Гос-с-споди, почему не что-нибудь более современное?) я кинулся врачевать виртуальных пациентов…

Чуда не случилось, в ходе занятия я лажал много и часто. Раненые гибли, я оставался с одним или двумя стабилизированными солдатами посреди комнаты, полной трупов — весь залитый кровью, обалдевший от происходящего и совершенно деморализованный. Но мое эмоциональное состояние бездушную программу не интересовало. Меня наказывали — ощущения были примерно такие же, как и от удара током, и только потом объясняли ошибки, указывали на спецсредства и препараты, которые правильно было бы применить в той или иной ситуации.

— А сразу нельзя объяснить?!! — орал на Айболита я. — Вы что — ополоумели? Кто так учит⁈ Это же издевательство!

— Статистически выверено: комбинация болевых ощущений и материальных поощрений в ходе практического ознакомления с азами специальности и порционного вкрапления теоретического материала дает наибольший эффект при минимальных временных затратах, — виртуальный доктор был невозмутим. — У вас нет задачи стать нейрохирургом или профессиональным врачом-диагностом. Вы — практик, военный парамедик. Это накладывает отпечаток на всю вашу подготовку, а также — формирует ваши должностные обязанности и социальные привилегии

— Так, а вот о материальных поощрениях и социальных привилегиях можно было бы и поподробнее! — заинтересовался я, с тоской глядя, как на полу комнаты снова материализуются фигуры раненых бойцов.

— Награды предусмотрены, — сказал Айболит. — Информация о них доступна с получением 1 уровня допуска.

— А у меня какой уровень? — беседа давала возможность передышки, и я решил ею воспользоваться по максимуму.

— Нулевой. Все рекруты имеют нулевой уровень допуска. Первый уровень присваивается одновременно с подтверждением квалификации парамедика-иммуна, — Айболит, похоже, был чем-то вроде умной колонки «Алиса» — умел поддерживать разговор и имел доступ к какой-то базовой информации. — Звание приравнивается к технику-иммуну, а также — к легионеру-дупликарию.

— В какой форме будет проходить экзамен? — поинтересовался я, внутренне холодея.

— За пределами симуляции, в обстановке, максимально приближенной к боевой, — радостно сказал Айболит. — Я рекомендовал бы вам чрезвычайно серьезно отнестись к процессу обучения и затребовать у инструктора учебной части дополнительную литературу для самостоятельного изучения матчасти.

— Так что ж вы сразу не…

— … У вас десять минут, стабилизировать необходимо не менее пятидесяти процентов раненого личного состава. В случае неудачи к вам будут применены меры болевого воздействия. Приступайте! — выдал доктор и растаял в воздухе.

На сей раз развалины дома проявились посреди заснеженной тундры — и снова наполнилась стонами раненых. Аккомпанементом для этой какофонии стало завывание свирепой северной пурги.

— Да погоди ты, зараза! — в отчаянье всплеснул руками я.

Циферблату в воздухе было плевать на мои стенания. Хорошо, хоть на сей раз аптечка у меня на разгрузке нарисовалась, а не медикаменты — россыпью на столе… Может быть, и удастся преодолеть этот клятый порог в пятьдесят процентов, и меня перестанут колотить током?..

Ни черта мне не удалось, вот что. Ни в этот раз, ни в десять следующих. А вот на двадцатый уже начало кое-что получаться!

* * *

Я сидел в капсуле, свесив ноги наружу, и прислушивался к своим ощущениям: тело было отдохнувшим, свежим, а вот голова — всерьез засранной. Перед внутренним взором все еще стояли рваные и резаные раны, неестественно изогнутые конечности, пробитые головы и кровь, повсюду — кровь!

По очереди открывались соседние ячейки, я видел ошарашенные лица своих товарищей-рекрутов. Кажется — все они испытывали подобные ощущения, хотя учились явно разным вещам. А еще — дико хотелось есть. Говорят же — мозг в частности и вся нервная система в целом потребляют больше всего энергии. 15% калорий или типа того. А тут, в симуляции, именно эти органы и вкалывали за весь организм!

— Ну что, труженики, построились! — хлопнул в ладоши Рогов. — Обед по расписанию! После обеда — занятия по закреплению полученных навыков на практике. Поработали головой — займете делом руки.

Зараза. Ну, а как иначе? У нас тут не компьютерная игра, у нас настоящая война с роботами! Только вот что меня интересует: а как я буду отрабатывать на практике навыки стабилизации? Кого-то подстрелят специально в качестве учебного пособия? Тьфу-тьфу-тьфу…

— Че у тебя было? — спросил Палыч, когда мы шагали по коридору.

— Раненых штопал, — сказал я. — В глазах уже рябит от кровищи… Тошно. А ты чего?

— А я медэвак перебирал. Такой бронетранспортер интересный, с регенерационными капсулами внутри. Но меня больше ходовая часть касалась и бортовое вооружение, так что…

Мы переглянулись.

— Эвакуационная команда, — сказал я. — Было бы здорово, если бы служить пришлось вместе. Как-никак — хоть какая-то знакомая рожа! Еще, вроде как, и земляки, да? Ты вообще откуда?

— Из Дрогичина родом, по жизни — помотало, но в последнее время жил в Минске, вербанулся тоже оттуда, — ответил Длябога.

— А я — из Гомеля. Но по работе в Минск переехал, хотя — все больше по командировкам… Сам-то ты белорус?

— Полешук, — ухмыльнулся Палыч. — А ты? Ну, не бульбаш ведь, да? Нос — не бульбочкой, а орлиный, да и сам сильно чернявый. Еврей? Или цыган? Фамилия больше для цыгана подходит. Но кожа сильно бледная, и глаза голубые. Бывают голубоглазые цыганы? Признавайся, Сорока, ты чьих будешь?

Тоже мне — физиогномист. Специалист по фенотипам нашелся! Ничего, сейчас я его умою. У меня родословная такая, что любой охренеет. Даже человек с фамилией Длябога.

— Ассириец я, — вернул товарищу ухмылку я. — Наследник Ашшурбанапала.

Он хохотнул:

— Гонишь?

— А вот и нет. Никогда про гомельских ассирийцев не слышал? — я был совершенно серьезен.

— Не-а, — он смотрел на меня вытаращив глаза. — Откуда в Гомеле — ассирийцы?

— О-о-о, считай — коренное население. Уже лет сто как! — с как можно большим пафосом заявил я. — Мой прапрадед Геваргис Загзаган в Гомель во время Первой мировой войны семью перевез, турки там наших геноцидили. А в Гомеле — нормально развернулись, занялись производством галош! Целый район организовали — Азия назывался. И артель «Труд ассирийца», она же — «Заря востока» активно во время НЭПа работала. Потом Геваргис переименовался в Георгия, а фамилию — Загзаган — буквально перевели как «Сорока». Но гены пальцем не заткнешь!

— Гос-с-с-поди, не выноси мне мозг, а? — он потер лицо. — Может, у вас там и древние шумеры, в Гомеле вашем, водятся? Или еще какие ацтеки?

— Ты сам напросился! Итак, помимо белорусов, русских, украинцев и евреев, какие вполне могут считаться автохтонным населением Гомельщины, и ассирийцев, к которым я имею честь принадлежать, в славном нашем областном центре проживают цыгане, сосредоточенные в основном в районе Якубовки и гребной базы, немалое число поляков, туркменов, армян и азербайджанцев. Имеются также молдаване, армяне немцы, грузины, абхазы, латыши, чуваши…