Космос.Today (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 42

Я сидел за столом около полевой кухни, наворачивал перловку с мясом и смотрел, как «моих» рефаим — детей и женщин — грузят в транспортер. Не медэваки, как у нас, а штатный, что-то вроде БМД-4, только раза в два больше.

Прежде, чем залезть в люк боевой машины, девочка — уже в чистом комбинезоне серого цвета, вымытая и посвежевшая — нашла меня глазами и показала большой палец. По ее губам я прочел:

— Руска Легио!

И помахал ей. Все-таки хорошее дело сделали, что бы там ни было. Доминион о своих позаботится: не зря же нас от самой Земли дернули, чтобы их спасти!

* * *

например, средний комплект брони Русского Легиона

Капеллан Пятой центурии

Глава 18

Много золота

Не знаю, насколько морально оправданным можно считать решение, принятое командованием… Да и вообще — подходили ли они к этой проблеме с точки зрения морали? Наверное, нет. Так или иначе, Фена Ланезу переименовали в Каллапу (по неведомой мне причине именно на таком названии настоял командир Пятой центурии Второй когорты) и объявили тыловой базой Русского Легиона.

По сути — воспользовались мятежом даяков, чтобы отжать целый спутник у рефаим. Да, формально — на время, руководствуясь только и исключительно соображениями военной целесообразности. Ну, а что — Система здесь уничтожена была еще Легионом Восходящего Солнца, бунтовщиков прикончили мы, выживших собираемся эвакуировать на Лахарано Мафану, всё очень гуманно и благородно. Так что факт налицо: пустое поселение под куполом, которое стоит в районе, богатом полиметаллическими рудами и редкоземельными металлами, с исправно работающим мощным реактором и налаженной системой жизнеобеспечения. В тридцати часах пути на БДК до ближайшей населенной планеты! То, что доктор прописал, если на этой самой планете ожидается более или менее продолжительный военный конфликт.

А кампания на Мафане командованием как раз и не планировалась легкой прогулкой. Никто не строил иллюзий. Если здесь споткнулись самураи — то и нам придется повозиться. Нет, Легион Восходящего Солнца в неформальном рейтинге наемных войск Доминиона никогда не занимал первые места, но и мальчиками для битья «желтые» считаться не могли. Множество успешных операций и несколько освобожденных миров говорили сами за себя. Просто — тут требовался основательный подход и умение долго и тяжко работать в самых свирепых условиях.

— Если я хоть что-нибудь понимаю в гешефтах, здесь развернут производство боеприпасов, — проговорил Бляхер, когда мы катились к «Дрозду» по покрытой льдом равнине. — Ресурсы — прямо под ногами, добыча налажена. Ядерный генератор — в наличии, фабрики-трансформеры сейчас клепают запчасти для космических грузовых тихоходов, загружают склады. Ничего — софт у наших умников есть, перекуют орала на мечи… Роботизированные цеха будут производить боеприпасы, а эти самые грузовики — возить их на орбиту Мафаны. Шоб наш человек да не использовал такую возможность? Я вас умоляю…

— Что — и порох делать будут? — удивился я. — Вроде же органика для такого производства нужна, нет? Клетчатка, азот… А тут — ледяная пустыня!

— Думаю, выкрутятся, — пожал плечами Барух. — Всегда выкручивались. Может, с Мафаны будут сюда целлюлозу и селитру завозить. Или тут, на Зазавави, таки найдут соединения азота, а клетчатка… Пф-ф-ф, ну, может, используют местные оранжереи с ускорителем роста, начнут массово выращивать какой-нибудь папирус на крышах и балконах. Вон — рабочая сила имеется. Я сейчас говорю про адекватных даяков, которые сдались сразу и мерзости не творили. Этих бедолаг лет пять к оружию не подпустят, и японцам они без надобности. А наши их точно к делу приспособят.

Мы трепались в десантном отсеке: Бляхер расположился за пулеметом, Раиса контролировала основное орудие, а я — пополнял запасы медикаментов в дежурных аптечках. Поиздержался знатно, что и говорить, но таким раскладам не огорчался: все ж на пользу дела пошло!

— Подъезжаем! — сказал Палыч в интерком.

Он в некотором роде завидовал, что мы повоевали без него, но виду старался не подавать, деловито управлял «Мастодонтом», вглядываясь в белую с темными пятнами скал поверхность Зазавави. Багателия дремал в командирском кресле: он реально устал больше всех и заслуживал отдыха.

— «Дрозд» вызывает Восьмой экипаж, — раздался голос в интеркоме. — Вижу вас, опускаю аппарель.

— Ора, какой-такой натюрель? — спросонья спохватился командир, резко переходя в рабочий режим. — Почему — натюрель, слушай? Зачем такие вещи говоришь?

Я его не видел, но легко мог представить, как Одиссей Хаджаратович выпрямляется в кресле, протирает глаза, хрустит суставами и вертит головой, пытаясь оценить обстановку.

— Э-э-э-э… — диспетчер на той стороне даже растерялся. — Опускаю аппарель, говорю!

— Опускай, дорогой, опускай! — Багателия окончательно проснулся, и его голос стал источать мед. — Если еще и кофе мне сделаешь — я тебя в лобик поцелую, мой родной, а-ха-ха-ха-ха!

— Не надо меня никуда целовать! — запротестовал диспетчер. И его можно было понять: от огромного бородатого проктолога это звучало угрожающе. — И вообще — кофе вам и так полагается, как приедете — поднимайтесь в кафетерий и пейте сколько угодно. Ну, и смена сегодня, ну, и дурдом… Господи, за что мне это?

— Ора, это все потому, что ты в дэтстве маму не слушался и манную кашу с комочками не ел! — очень серьезно заявил командир. — Это тебе наказание свыше.

— Я ел! — возмутился диспетчер.

— Тогда чего ты переживаешь, вася? По сравнению с этим твоя смена — просто р-р-р-рай! — определенно, настроение у Багателии было самым отличным.

Вот что значит — отдохнул человек!

— Господи, да заезжайте уже скорее… — простонал неизвестный иммун, который страдал там, на БДК, за диспетчерским пультом.

Аппарель опустилась, ворота шлюза замигали огнями, открываясь. «Мастодонт», повинуясь рукам Палыча, аккуратно заехал внутрь. Никто нас не встречал, наше прибытие являлось частью рутинных работ по подготовке «Дрозда» к старту. Остальные экипажи Отдельного эвакуационного отряда уже были здесь, это мы задержались — катались по дальним шахтам, подлечивали штурмовиков, пострадавших при взятии объектов. Трое из них, кстати, до сих пор мариновались у нас в капсулах: наниты делали свое дело, латали воинов.

Пятая центурия Второй когорты Русского Легиона потеряла за время операции четверых убитыми и тридцать восемь — ранеными. Тяжелых, которые требовали помещения в капсулу, среди них оказалось семнадцать. Большая часть потерь пришлась на штурмы отдаленных шахт и оранжерей: похоже, самых агрессивных и боеспособных своих солдат командование мятежной ауксилии предпочитало держать от себя подальше. В ходе подавления мятежа было убито на месте двести семьдесят два даяка, пятьдесят шесть во главе с лейтенантом Нингканом — сдались в плен, и после анализа корабельным ПсИном данных с серверов Фено Ланезу, сорок восемь из них амнистировали.

Еще восьмерых казнили сами даяки: это были мерзавцы, которые пытались скрыть свои преступления. Они сдались в плен, подняли над головой скрещенные руки, однако системы видеонаблюдения зафиксировали их лица во время совершения отвратительных гнусностей, о которых и думать-то не хочется… Казнь сослуживцами — эдакая отсылка к римской децимации. Разве что к смерти нынче были приговорены действительно виновные, и их пристрелили, а не забили дубинками или камнями.

Я закрыл аптечки, полностью укомплектованные препаратами и расходниками, поставил их на положенное место и привалился спиной к борту медэвака. Вот-вот эта миссия должна была закончиться. «Мастодонт» едва ощутимо качало: Палыч ювелирно завел машину на парковочное место, поставив колеса точно на специальные метки. Упоры выщелкнулись из пола, зафиксировав медэвак намертво.