Путь Строителя. Дилогия (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 12

С прежним энтузиазмом принялся выкладывать следующие ряды, и остановился только когда добрался до самого интересного, топочной камеры.

Увы, но сегодня класть больше нельзя. Первым рядам тоже нужно время, чтобы схватиться, и класть поверх сырого раствора я не собираюсь. Урок вчерашнего обрушения усвоен намертво, спешка в строительстве стоит дороже, чем потерянное время.

Вышел на улицу, присел на порог и задумался. Солнце стоит высоко, значит впереди еще полдня. Сидеть и ждать, пока раствор схватится? Можно, конечно, но это расточительно. Тело требует еды, а если я хочу продолжать работу завтра, нужны силы. Вчерашняя лепешка давно стала воспоминанием, вода из бочки утоляет жажду, но не голод, а желудок скручивается всё настойчивее.

Надо искать пропитание, других вариантов тупо не вижу. Причем легально, потому что воровать я не собираюсь. Да, Рей этим промышлял, и судя по репутации, промышлял регулярно, но я не Рей. В смысле, я теперь Рей, но повадки прежнего хозяина этого тела перенимать точно не буду.

Во-первых, это банально неправильно. Во-вторых, мне здесь жить, и репутацию восстанавливать придется долго, а каждая кража отбросит прогресс назад. В-третьих, если поймают, последствия могут быть куда серьезнее подзатыльника от Хорга. Все-таки средневековье, тут за кражу могут и руку отрубить, а мне руки сейчас нужны как никогда.

Так что встал с порога, отряхнулся и направился в центр деревни. Может, удастся найти какую-нибудь подработку на вечер. Подмести двор, например, перетаскать что-нибудь тяжелое, или даже подлатать забор. Любая мелочь за кусок хлеба или миску каши, больше мне и не нужно.

Центр деревни оказался ближе, чем я думал, буквально минут пять ходьбы вверх по холму. Дорога, если ее можно так назвать, шла мимо тех же покосившихся домов и кривых заборов. Пара баб стирали что-то в деревянном корыте у крыльца, мужик средних лет колол дрова, ребятня носилась между домами, визжа и швыряясь комьями грязи. Обычная деревенская жизнь, ничем не примечательная, кроме того, что всё это происходит в другом мире.

На вершине холма деревня выглядела уже чуть приличнее. Здесь стояли дома покрупнее и покрепче, с каменными фундаментами и настоящей черепицей вместо соломенных крыш. В центре небольшая площадь, утоптанная до каменной твердости, а на ней что-то вроде рыночных рядов. Пара прилавков с навесами, бочки, мешки, несколько телег. Не ярмарка, скорее место, куда местные приносят излишки на обмен или продажу.

Чуть поодаль стоял дом побольше остальных, двухэтажный, с крепкой дубовой дверью и ставнями на окнах. Единственный дом в деревне, на котором я увидел нечто похожее на герб или эмблему, вырезанную на деревянной доске над входом. Видимо, дом старосты или кого-то из местного начальства. Стены сложены аккуратно, камень подобран по размеру и цвету, швы ровные, кладка с перевязкой. Профессиональная работа, и сдается мне, что это Хорг выкладывал, причем давно, еще в лучшие годы. Слишком характерный почерк, та самая точность, которую я наблюдал вчера, когда здоровяк еще был трезв и сосредоточен.

Впрочем, любоваться чужой кладкой можно сколько угодно, а вот есть от этого хочется только сильнее. Подошел к рыночным рядам и огляделся. Народу немного, торговля явно не бойкая. На одном прилавке разложены корнеплоды и зелень, на другом вяленое мясо и связки сушеных грибов. Рядом полная женщина торгует чем-то печеным, от ее прилавка тянет запахом свежего хлеба, и желудок тут же скрутило так, что пришлось сжать зубы.

Но стоило мне подойти чуть ближе, как торговка мгновенно напряглась.

— А ну! Проходи давай, — она демонстративно прикрыла ладонью ближайшую лепешку. — Знаю я тебя, мелкий, в прошлый раз двух пирожков недосчиталась! Проваливай!

— Я не за этим, — поднял руки, — Просто хотел узнать, может нужна помощь какая? Могу перетаскать что-нибудь, убраться…

— Мне от тебя нужно одно: чтобы ты стоял подальше от моего прилавка! — рявкнула она и повернулась к соседнему торговцу, — Гляди, Торб, клиент твой пожаловал!

Торб, жилистый мужик с обветренным лицом, оторвался от нарезки вяленого мяса и уставился на меня. В его взгляде читалось примерно то же самое, что и в голосе торговки, разве что с добавлением вполне конкретной угрозы.

— Рей, я тебя предупреждал, — процедил он, не выпуская из рук ножа, — Еще раз подойдешь к моему товару ближе чем на пять шагов, останешься без пальцев. Давай, топай отсюда, пока по-хорошему.

Ну вот и поговорили. Отошел от рядов, стараясь не выказывать ни обиды, ни смущения. Хотя обидно не было, скорее досадно. Рей очень постарался испортить отношения с каждым, до кого смог дотянуться, и теперь мне расхлебывать его старания. Причем расхлебывать на голодный желудок, что вдвойне неприятно.

Пошел по улице дальше, высматривая хоть какую-нибудь возможность подзаработать. Один дом привлек внимание: черепица на скате просела, а в одном месте и вовсе провалилась, оставив дыру размером с голову. Не самый сложный ремонт, если есть лестница и пара целых черепиц. Можно было бы залатать хотя бы временно, подложив плоский камень и замазав глиной.

Подошел к калитке и окликнул хозяина. Из дома выглянула пожилая женщина, прищурилась и тут же замахала руками.

— Иди, иди отсюда! Нечего тебе тут делать!

— Я насчет крыши хотел…

— Какой еще крыши? — она высунулась из двери подальше и посмотрела вверх, будто впервые заметила дыру. — Это не твое дело! Пошел вон, пока мужа не позвала!

Через два дома повторилась та же история. Мужик чинил забор, я предложил помочь, тот даже не стал слушать, просто молча показал на дорогу. Еще через один дом на меня замахнулись метлой, даже не дав открыть рот. Репутация Рея работала безотказно, словно невидимая стена, которая не пускала ни к одному порогу.

Забавно, кстати, ведь в прошлой жизни я руководил бригадами, вел переговоры с городскими администрациями, подписывал акты на миллионные суммы. А тут стою посреди кривой деревенской улицы, грязный подросток с пустым карманом и разбитой репутацией, и даже метлой не могу заработать себе на обед.

Ну ничего, терпение и труд, как говорится. Рано или поздно все это изменится, просто не сегодня.

Обошел еще пару домов, но результат получился таким же. Люди либо гнали прочь, едва завидев, либо просто захлопывали двери. Кто-то бросил вслед «опять этот ходит, высматривает» и от этих слов стало понятно, что задерживаться на рынке и в центре не стоит. Чем дольше торчу на виду, тем больше привлекаю внимания, а оно мне сейчас ни к чему.

Вернулся на главную улицу и побрел вниз, обратно к окраине. Голод уже не просто напоминал о себе, а грыз изнутри, тупой и монотонный. Вода из колодца помогала ненадолго, минут на двадцать, после чего желудок снова принимался за свое. Голова чуть кружилась, не сильно, но заметно, и я понимал, что если не поем, завтра работать будет значительно труднее.

Своровать? Мысль мелькнула сама собой, как будто память Рея подкинула привычный выход из положения. Торговка отвлечется, схватить лепешку и бежать, ноги-то молодые и быстрые, не догонят… Нет. Даже думать об этом не буду. Это дорога в никуда, и я по ней уже не пойду, нужно искать что-то другое.

Ноги вынесли к противоположному краю деревни, туда, где я еще не бывал. Здесь частокол выходил не к лесу, а к пологому спуску, поросшему невысокой травой. За частоколом обнаружился выход, не ворота даже, а просто щель между двумя бревнами, через которую легко протиснулся. Видимо, этот проход местные используют постоянно, как минимум земля вытоптана аж до блеска.

Спуск привел к неширокой речке, петлявшей по низине метрах в ста от деревни. Вода тёмная, с коричневатым оттенком, но прозрачная, видно каменистое дно и водоросли, колышущиеся на течении. Берега заросли камышом и какими-то незнакомыми кустами с мелкими серебристыми листьями, а в остальном самая обычная река.

На берегу обнаружились люди. Трое мужиков сидели на бревне у самой воды, опустив в речку удочки, грубо вырезанные из ореховых веток с привязанной леской. Рядом стояла корзина, в которой я разглядел пару некрупных рыбин, поблескивающих серебристой чешуей. Но рыбалка явно не была их основным занятием, потому что двое из троих держали в руках глиняные кружки, а между ними на бревне стоял знакомого вида кувшин.