Путь Строителя. Дилогия (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 46

— Так иди и купи себе огниво, придурок! — рыкнул он и отвернулся. — Всё, пшел отсюда, не мешай спа… кхм, охранять!

Вот ты гнида, подумал я, но вслух, разумеется, ничего не произнес. Нет смысла ругаться с человеком, который стоит на вышке и при желании может плюнуть тебе на голову с высоты трех метров. Ладно-ладно, запомним. Тебе рыба теперь вдвое дороже, дружище. А стройки, если когда-нибудь понадобится, вообще не видать. Шучу, конечно, стройка светит всем одинаково, но тариф действительно будет повыше. Для особо приветливых заказчиков.

Развернулся и пошел обратно, на ходу прикидывая, как решить проблему. Огонь нужен, тут без вариантов. Без него как минимум темно и как максимум холодно, а ночью без огня я рискую проспать до обеда, замерзнув на своем земляном полу. Да и рыба ждать не будет, карась до утра еще протянет, а вот плотва уже сейчас выглядит не лучшим образом.

Надо бы вообще завести привычку поддерживать угли в кострище постоянно, чтобы подобных проблем больше не возникало. Утром разжег, весь день подбрасываешь по веточке, и к вечеру всегда есть горячие угли, от которых можно раздуть полноценный костер за пару минут. Старый как мир метод, которым пользовались задолго до изобретения спичек, и непонятно, почему я до этого не додумался раньше. Наверное потому, что целый день занят и мне не до подбрасывания дров.

Ладно, это идея на будущее, а сейчас нужно решить проблему здесь и сейчас. Где-нибудь в деревне обязательно должен гореть факел, фонарь или хотя бы тлеть какой-нибудь костер. Не все же ложатся спать с закатом, кто-нибудь да засиделся.

Прижал палки подмышкой и пошел бродить по деревне. Улицы пустые, тихие, только из-за какого-то забора доносился приглушенный лай и где-то далеко скрипела калитка на ветру. Большинство домов стояли темными, ставни закрыты, ни огонька. Деревенские ложатся рано, с этим не поспоришь.

Но на площади я увидел кое-что неожиданное и сразу замедлил шаг.

У дома старосты, чуть в стороне от главного крыльца, собралась небольшая группа мужиков. Человек семь или восемь, все вооружены, причем вооружены серьезно: мечи, луки, копья, у одного за спиной что-то вроде арбалета. На земле стояли два факела, воткнутые в держатели, и в их неровном свете лица выглядели резче и жестче, чем днем. Говорили тихо, склонившись друг к другу, и по тому, как они время от времени оглядывались по сторонам, было видно, что разговор не предназначен для чужих ушей.

Среди них я узнал Кейна. Стоял чуть в стороне от остальных, скрестив руки на груди, и слушал молча. Граблей на этот раз при нем не было, зато на поясе висел нормальный охотничий нож в кожаных ножнах, а за спиной угадывался короткий лук. Рядом с ним еще одно знакомое лицо, Вельт, и тоже при оружии, хотя этот выглядел заметно потрепаннее остальных, повязка на руке и усталый прищур.

Охотники, причем все до единого, судя по экипировке и по тому, как они держались. Не стражники, не ополченцы, а именно те, кто ходит в лес и знает, что там водится. И собрались они на ночь глядя, что само по себе говорит о многом.

Подошел я к ним не из любопытства, а по вполне прозаической причине: у них горели факелы, а мне нужен огонь. Все разговоры мгновенно стихли, и семь или восемь пар глаз уставились на грязного подростка с палками подмышкой и дохлой рыбой на поясе.

— Вечер добрый, — кивнул я и, не дожидаясь ответа, подошел к ближайшему факелу. Сунул конец палки в пламя, подождал, пока займется, потом поднес вторую. Первая разгорелась неплохо, смола на срезе затрещала и пошла мелкими искрами. Вторая загорелась хуже, но хотя бы тлела, а тлеющие угли можно раздуть и дома.

Охотники молча наблюдали за этим представлением. Кто-то переглянулся, кто-то хмыкнул, но никто ничего не произнес. Кейн стоял с совершенно непроницаемым лицом, хотя в уголках губ вроде бы дрогнуло что-то похожее на усмешку.

— Спасибо, — поблагодарил я, отступая с горящими палками. — Потухнет по пути, ну и ладно, угольки потом раздую. Но если что вернусь.

На этом так же в полной тишине развернулся и ушел, оставив охотников хлопать глазами и думать, что это вообще было. А ничего не было, правда ведь огонь нужен.

— Не знаю как вы, а вот я честно только что охренел. — услышал уже краем уха комментарий одного из охотников, но останавливаться не стал. Надо донести угольки до дома, а их реакция и всякие разговоры сейчас — дело второстепенное.

До дома добрался быстрым шагом, почти бегом, прижимая к себе тлеющие палки и стараясь не спотыкаться в темноте. Огонь, разумеется, потух еще на полпути, но кончики палок сохранили тусклые красноватые точки углей, и этого вполне хватило. Сгреб в кострище заготовленную растопку, сунул угольки в середину, накрыл сухой травой и принялся дуть. Минуты две ничего не происходило, только легкие горели от натуги, но потом травинка занялась тонким язычком пламени, от нее пошла вторая, третья, и вскоре костер уже потрескивал вполне уверенно, разгоняя темноту вокруг на пару метров.

Первым делом пристроил рыбу. Карася выпотрошил, насадил на прут и воткнул наклонно у огня, плотву положил рядом на плоский камень, а раков сунул прямо в угли, как есть, а посолит прямо перед употреблением успею. Пока жарится, можно заняться делом.

Подтащил к костру камень-основу с рамкой, бревно-шаблон, лопатку и подошел к яме с глиной. Набрал пригоршню, размял в руках и сразу понял, что проблемы будут. Глина оказалась заметно суше, чем хотелось бы. Воды я добавлял, но видимо недостаточно, а пока тащил, а потом ковырялся с костром, влага успела частично уйти. Масса мялась туго, комковато, и при попытке раскатать ее в пласт сразу шла трещинами по краям.

Ладно, попробуем как есть, может при формовке выправится.

Набил глину в рамку, разровнял ладонями, срезал излишек краем лопатки. Пласт получился неровный, с буграми и впадинами, но толщину выдержал примерно в палец, как и задумывал. Снял рамку, подсунул лопатку под пласт и начал осторожно переносить на бревно.

Первая черепица в этом мире прожила ровно три секунды. Пласт переломился пополам в момент переноса, обе половинки шлепнулись на землю и расплющились в бесформенные лепешки. Слишком сухая глина не держала форму и при малейшем изгибе лопалась, как старая штукатурка.

Вторая попытка закончилась немногим лучше. Просто ради эксперимента сделал конвертик из здоровенного листа лопуха, сбегал к колодцу и налил в него воды. Следом добавил эту воду к глине, хорошенько замесил, раскатао, и на этот раз пласт хотя бы добрался до бревна, но при попытке прижать его по форме треснул в двух местах и сполз вниз, повиснув на бревне унылой тряпкой. Снял, скомкал, бросил обратно в яму.

Третья попытка, четвертая. Результат тот же: трещины, разломы, куски глины на земле. Проблема очевидна и решение тоже очевидно, просто в яме слишком мало воды. Можно бесконечно подливать по чуть-чуть и мять, но гораздо быстрее будет принести нормальную порцию жидкой глины и замешать всё до нужной консистенции.

Выругался, схватил рубаху-мешок и побежал обратно к реке. В темноте, по знакомой тропинке, спотыкаясь о корни и проклиная отсутствие ведра. На обрыве долго не задерживался, набрал глины поменьше, зато щедро залил водой, перемесил прямо на месте до состояния густой каши и потащил назад. Ноги уже гудели, спина ныла, но с каждым шагом тепло Основы ощущалось отчетливее, будто тело компенсировало физическую усталость внутренним ресурсом.

[Основа: 4/10]

Вывалил новую порцию в яму, перемешал с остатками прежней, помял ногами, потом руками. Консистенция сразу изменилась, глина стала пластичной, послушной, мялась без трещин и тянулась, не разрываясь. Вот теперь совсем другое дело.

Вернулся к рамке, набил глину заново, разровнял. Поверхность легла гладко, почти без бугров. Срезал излишек, снял рамку, подхватил лопаткой. Пласт на этот раз держался, не провисал и не ломался, просто мягко покачивался на деревянной лопатке, как блин на сковороде. Перенес на бревно, аккуратно прижал ладонями, начиная от центра к краям. Глина послушно обняла округлую поверхность, приняла полукруглый профиль и осталась в таком положении, когда я убрал руки.