Путь Строителя. Дилогия (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 6

В этот момент раздался второй хруст, теперь уже чуть громче и на этот раз его услышал и Хорг. Замер на секунду, прислушался, нахмурился.

— Это чт…

Третий хруст оборвал вопрос. Печь качнулась, верхние ряды поехали влево, туда, где основание просело сильнее всего. Хорг выпустил мастерок и попытался схватить кладку руками, будто это могло что-то изменить.

Бесполезно, критическая деформация достигнута, дальше только физика. Нижний ряд окончательно потерял форму, раствор вытек, кирпичи разъехались. Верхние ряды, лишившись опоры, накренились еще сильнее. Центр тяжести сместился за пределы основания.

Ну и всё, дальше только падение. Печь сложилась, как карточный домик. Верхние ряды съехали влево и рухнули, увлекая за собой средние. Кирпичи посыпались с глухим стуком, раствор брызнул во все стороны. Хорг отшатнулся, но не успел, пара кирпичей зацепила его по ноге. Рухнула боковая стенка, следом топочная камера, потом всё остальное.

Десять секунд, и от печи остались только груда битых кирпичей на перекошенном основании да лужи жидкой глины вокруг.

[Внимание! Разрушение постройки!]

Вот теперь сообщаешь. Спасибо, очень полезно.

[Допущено грубое нарушение технологии строительства]

[Откат достижений. Совместимость: 80% → 73%]

Стоп.

[Совместимость: 73% → 68%]

Что⁈

[Внимание! Приближение к критической отметке!]

[До необратимых последствий: 8%]

[Рекомендуемое действие: немедленное завершение первого шага]

[Оставшееся время до полной блокировки слияния:…

Надпись оборвалась, даже не показав, сколько у меня времени. Зато показала другое. Я только что потерял двенадцать процентов совместимости! За пару часов работы я с трудом набрал семь, а тут за секунду минус двенадцать. И теперь до смерти или чего-то другого плохого осталось всего восемь процентов.

— ПАДЛА! — рык Хорга вернул меня в реальность. Здоровяк стоял посреди развалин, трясущимися руками сжимая мастерок. Лицо багровое, глаза налиты кровью. — КТО ТЕБЯ, ДЕБИЛА, ЗА ЯЗЫК ТЯНУЛ⁈

Он развернулся ко мне, и я увидел в его взгляде то, что заставило инстинктивно отступить на шаг. Не просто злость. Это было что-то большее. Сломанный человек, у которого отняли последнюю надежду закончить хоть что-то правильно.

— Это всё ты накаркал, мелкий ты кусок дерьма! — Хорг швырнул мастерок в стену. Инструмент звякнул и упал на пол. — А ну иди сюда, утырок!

Я стоял на пороге и просчитывал варианты. Остаться и попытаться объяснить? Бесполезно, он не слушает. Принять наказание и надеяться, что обойдется подзатыльниками? С его состоянием может и не обойтись. Но главное даже не это.

Главное — у меня нет времени на разборки с пьяным каменщиком. Восемь процентов, неизвестно сколько времени. Первый шаг нужно завершить, и завершить быстро. А для этого точно не нужно стоять здесь и ловить кирпичи в лоб.

— Я тебе говорю, бегом сюда! — Хорг двинулся к выходу. — Или ты дебил? А ничего, я сейчас сам выйду…

Дебилом себя никогда не считал. И сейчас тоже не собирался им становиться. Дебил бы так и остался стоять, ну а я просто развернулся и побежал.

Глава 2

Родная деревня Рея встретила меня полным безразличием. Я выскочил на главную улицу, шмыгнул в сторону частокола, справедливо подумав, что если Хорг решит устроить забег, скрыться в том дремучем лесу будет куда проще.

Благо, Хорг особо не торопился. Нет, он пробежал около пары десятков метров, после чего остановился и продолжил выкрикивать угрозы мне вслед. Бежать дальше ему мешали и одышка, и лишний вес, и по-хорошему удивительно, что он вообще смог разогнаться до чего-то быстрее неспешного шага.

— Только попробуй вернуться, ублюдок! — рычал на всю деревню здоровяк, — Я тебе покажу, как не слушать мастера! Вырву тебе твой поганый язык!

Он кричал что-то еще, но я на всякий случай не останавливался и не прислушивался к его словам. Просто пробежал чуть подальше и скрылся в зарослях то ли сирени, то ли чего-то похожего. Кусты были густые, с мелкими жесткими листьями, которые неприятно царапали лицо и руки, но сейчас не до комфорта. Причем пока я несся прочь, прохожие только ухмылялись и провожали меня заинтересованными взглядами, не выказывая ни капли желания помочь.

То есть тут нормально, когда безобидного паренька вот так гоняют ни за что?

— Ну наконец-то, может Хорг наконец проучит этого щенка, — усмехнулась какая-то женщина, а ее подруга быстро закивала головой.

— Да, ему давно пора надавать по шее, точно…

— А то повадился, — первая понизила голос, но я все равно слышал, — У Торба на прошлой неделе опять утащил вяленое мясо прямо с прилавка. Тот за ним полдеревни бежал, да куда там, этот мелкий шустрый, как крыса…

Эй! Что за клевета? Это же всё не я, а Рей! Хотя как это объяснить местным? Наверное, только поступками… А если он и вправду воровал еду, тогда отношение деревенских вполне объяснимо. Но с этим мне еще только предстоит разобраться.

Так или иначе, сдавать меня никто не стал. Хорг еще некоторое время кричал что-то невнятное, после чего вернулся в дом заказчика и я позволил себе немного высунуться из кустов.

Прошло еще минут десять, и я на всякий случай сменил наблюдательную позицию, перебравшись к соседнему дому и встав за углом сарая. От сарая несло кислой овчиной и навозом, но зато отсюда отлично просматривалась дорога к дому заказчика. Он там что, собрался перекладывать печь?

Нет, не собрался. Совсем скоро послышался грохот и красный от злобы Хорг вышел из дома, направившись куда-то в центр деревни. Он шел тяжело, припадая на левую ногу, по которой прилетело кирпичом при обрушении. Люди в страхе расходились в стороны, не желая вставать у него на пути, понимая, что здоровяк сейчас явно не в духе.

— Рей? — за спиной послышался старческий голос и обернувшись, увидел какого-то деда. Тот прищурился, осмотрел меня с ног до головы, после чего нахмурился, — А ты чего тут забыл?

— Просто… — замялся я, — Хорг разбушевался, решил подождать тут.

— А ну пшел отсюда, чертяка! — рявкнул старик, — Как три медяка вернешь, так можешь прятаться за моим сараем! А сейчас вали отсюдова, пока алкаша твоего не позвал! — судя по всему, под алкашом он подразумевает Хорга, потому лучше послушать деда и уйти. — И чтоб к козе моей близко не подходил, а то знаю я тебя!

Три медяка и подозрения в покушении на козу. Послужной список Рея становится все более впечатляющим с каждой минутой. Хотя, если честно, от козьего молока я бы сейчас совсем не отказался.

Пришлось вернуться обратно к зарослям и наблюдать уже оттуда. Мне идти все равно некуда, и даже если у меня есть жилье, адрес я пока не знаю.

Прошло еще примерно с полчаса, и все это время я внимательно вслушивался в разговоры между жителями деревни, внимательно рассматривал уклад их жизни. Разумеется, ничего важного касательно этого места я так и не узнал. Ну кто будет общаться на совершенно очевидные темы наподобие того, сколько стоит хлеб, что это за лес такой странный за частоколом и вообще, зачем здесь нужен частокол. На все эти вопросы придется искать ответы или в памяти Рея, или же познавать на собственном горьком опыте.

Зато удалось понаблюдать за самой деревней, пока та жила своей вечерней жизнью. Откуда-то потянуло дымком, видимо, у кого-то печь все-таки работала исправно. На пригорке, ближе к центру, женщина развешивала стираное белье на веревке между двумя столбами, покрикивая на возившихся в грязи детей. Через улицу двое мужиков волокли куда-то тяжелое бревно, ругаясь на каждом шаге. Обычная деревенская суета, ничего примечательного, если не считать того, что всё это происходит в неизвестном мне мире.

Но лес точно кажется странным. Только теперь, повнимательнее приглядевшись, понял, что деревья мне неизвестны. Похожи на сосны, но при этом раза в три выше и толще, а вдалеке виднеются самые настоящие исполины, чьи кроны чуть ли не достают до облаков. От леса тянуло прохладой и чем-то горьковатым, не хвоей, но похожим. И тишина оттуда шла не обычная, лесная, а какая-то плотная, тяжелая, от которой невольно хотелось отодвинуться подальше.