Путь Строителя. Дилогия (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 98

Ещё единичка за фиксацию, неплохо. Теперь заливка, и здесь начинается самое интересное.

Известь лежала в мешке на телеге, рядом еще пара мешков золы, недалеко от ям насыпан песок, натасканный от реки, мелкий щебень в соседней куче. Пропорции давно сидят в голове, и выверять их заново не требуется. Таз для замеса стоял тут же, на телеге, мы с Хоргом в нем уже мешали и даже остались следы от прошлых замесов.

Стащил его на землю, высыпал сухие компоненты, перемешал палкой до однородности. Пока сухая смесь, ничего не происходит, просто серовато‑белый порошок с вкраплениями щебня. Но стоит добавить воду, и начнётся реакция, и медлить с заливкой будет нельзя.

Притащил ведро воды от ближайшего колодца, примерился и начал лить тонкой струйкой, одновременно размешивая. Реакция не заставила себя ждать, смесь зашипела и пошла паром, разогреваясь с каждой секундой. При первой заливке это застало врасплох, а сейчас я был готов и продолжал мешать, не останавливаясь, пока бурлящая масса не приобрела нужную густоту. Палка ходила ровно, раствор тянулся за ней и не стекал водой, именно такая консистенция и требуется.

И вот тут я сделал то, чего не делал на первой вышке. Направил Основу в руки и через палку в раствор, с тем же намерением, что и при формовке черепицы: укрепить, уплотнить, сделать лучше. Тепло потекло из пальцев по дереву и вошло в бурлящую массу, и ощущение оказалось совершенно не похожим ни на глину, ни на лиственницу.

Раствор принял Основу легче, чем ожидал. Не жадно, как лиственничные прутья, но и не с тем тупым сопротивлением, которое давала сырая глина. Смесь из извести, золы, песка и щебня оказалась сложнее по составу и, видимо, именно эта сложность давала ей больше внутренней структуры, за которую Основа могла зацепиться. Тепло растекалось по раствору равномерно, без мёртвых зон, и бурление на поверхности чуть стихло, будто смесь успокоилась.

Долил воды до нужной густоты и подхватил таз. Тяжёлый, горячий, но управляемый. Дотащил до первой ямы и начал заливать, направляя парящую струю между камнями. Раствор потёк вниз, заполняя пустоты, и я постучал палкой по камням, вызывая вибрацию, чтобы выгнать воздушные пузыри и загнать смесь в каждую щель. Стучал размеренно, равномерно, пока поверхность не перестала проседать, и горячая масса заполнила все пустоты вокруг столба, от каменной подушки на дне до самого верха ямы.

Ощущение потока вернулось, и я позволил себе не думать, а работать. Замешал второй таз, залил вторую яму, за ней третью. В каждую порцию вкладывал Основу, не много, но осознанно, с тем же намерением прочности и надёжности. Раствор послушно принимал тепло, и с каждой ямой процесс шёл увереннее.

[Основа: 9/15 → 13/15]

Тринадцать из пятнадцати, и это после целого дня работы, с учетом того, что я особо не экономил! Установка столбов и заливка оказались настолько весомым созиданием, что Основа восполнилась почти до предела. Впрочем, логично: не черепичку слепить, а полноценный фундамент для сторожевой конструкции, да ещё и с новой технологией, да ещё и в одиночку.

Пока раствор схватывался, потратил единицу на анализ. Положил ладонь на край залитой ямы, где смесь уже начала теплеть и густеть, и сосредоточился.

[Анализ конструкции… ]

[Анализ завершён]

[Объект: Фундамент (известково‑зольный раствор, каменная обкладка, столб)]

[Материал: негашёная известь, зола, песок, мелкий щебень, природный камень, сосна (обожжённая)]

[Качество изготовления: хорошее]

[Вместимость Основы: низкая (частично заполнена)]

[Особенности: использование Основы при заливке усилило внутреннюю структуру раствора. повышенная начальная прочность (время полного схватывания сокращено)]

[Особые свойства: ускоренное залечивание микротрещин (самовосстановление структуры при контакте с влагой усилено вложением Основы)]

[Состояние: раствор схватывается. Расчётное время до рабочей прочности – 8 часов.]

[Основа: 13/15 → 12/15]

Перечитал дважды, потому что с первого раза не поверил, ведь у фундамента обнаружились особые свойства! В отличие от черепицы, где крайне низкая вместимость глины не позволила добиться ничего, кроме ускоренной сушки, здесь раствор оказался достаточно сложным, чтобы удержать Основу в объёме, который уже даёт результат. Низкая вместимость, не крайне низкая, а именно низкая, и разница между этими двумя словами на практике оказалась огромной.

Ускоренное залечивание микротрещин, и вот это уже по‑настоящему интересно. Известковый раствор и без Основы обладает способностью к самовосстановлению, об этом я размышлял ещё во время обжига ракушняка. Свободная известь растворяется в воде, мигрирует к трещинам и кристаллизуется заново, заполняя повреждения, это всё мы уже проходили. Но с Основой этот процесс усилен, и значит фундамент будет не просто прочным, а живучим, способным залечивать мелкие повреждения от перепадов температуры и подвижек грунта.

А восемь часов до рабочей прочности вместо обычных суток‑полутора это уже совсем серьёзно. Хотя в прошлый раз мы тоже особо не ждали, так как конструкция и без того достаточно прочная и легкая. А тут к закату раствор схватится до состояния, при котором можно нагружать по полной.

Сел на землю рядом с площадкой, привалившись спиной к телеге, и позволил себе просто посидеть и подумать. Три столба стоят, фундамент залит, раствор с Основой схватывается, и к утру здесь будет прочная основа, на которой можно строить дальше.

В животе заурчало так громко, что вороны на заборе покосились с осуждением. Рыба еще осталась, но поднадоела, а на одной воде много не настроишь. Зато в кармане есть медяки и даже серебряки, и на площади есть человек, который продаёт мясо. Правда, этот человек меня ненавидит, но деньги он любит больше, чем ненавидит меня.

До прилавка Торба дошёл за пару минут. Мясник стоял на привычном месте и рубил что‑то на колоде с такой сосредоточенностью, будто от каждого удара зависела судьба мира. Увидел меня и сощурился, и рука с топором замерла на замахе.

– Ну? – голос у Торба такой, что куры в радиусе десяти метров разбегаются, и это не преувеличение, одна действительно шарахнулась из‑под ног прохожего.

– Мяса хочу купить, – выложил на прилавок три медяка. – Что дашь на три?

Торб посмотрел на монеты, потом поднял взгляд на меня, и в его глазах промелькнуло что‑то, напоминающее борьбу между коммерческой жилкой и застарелой неприязнью.

– А долг? – он упёр кулаки в прилавок. – Солонину помнишь? За солонину‑то не расплатился, а уже за мясом пришёл.

Честно говоря, даже не помню, и лишний раз копаться в памяти Рея не охота, так что просто кивнул.

– Расплачусь, – кивнул я. – Не сегодня, но расплачусь. А пока вот, – достал из‑за пазухи лопух, в который ещё с утра завернул пару мелких копчёных окуней. – Бери в довесок, свежие.

Торб развернул лопух, понюхал, и по тому, как он чуть шевельнул ноздрями и задержал дыхание, стало понятно, что копчёный окунь ему, как минимум, небезразличен.

– Ладно, – буркнул он и одним движением отсёк от туши увесистый кусок, тёмно‑красный, с прожилками жира. – Три медяка и рыба. Но долг помню, Рей. Не думай, что забыл.

– Не думаю, – честно ответил я, забирая мясо. – Спасибо, Торб.

Торб ничего не ответил, лишь дёрнул плечом и вернулся к своей колоде, а я зашагал обратно к площадке, сжимая свёрток с мясом и чувствуя себя почти счастливым, потому что впервые за долгое время буду есть не рыбу.

Развёл костёр прямо на площадке, рядом с телегой, нашёл пару камней, положил на угли плоский, сверху мясо. Шипит, брызгает жиром, и запах такой, что хочется выть на луну, хотя до луны ещё далеко. Мясо жарилось, раствор в ямах схватывался, и можно было наконец перевести дух.

Хлеб купил по дороге, у бабки на площади, за медяк. Чуть черствый, ржаной, но когда откусываешь его вместе с горячим мясом, разница между свежим и вчерашним перестаёт иметь значение. Ел медленно, не торопясь, впервые за много дней чувствуя, что желудок получил именно то, чего хотел. Не рыбу, не похлёбку из кожи и жил, а нормальное мясо с хлебом, и на душе от этого стало до смешного легче.