Кровь не вода 3 (СИ) - Седой Василий - Страница 37

Есть, конечно, надежда, что за зиму отправленные из крепости Святозаром казаки что-то найдут на Дону, но может получиться, что одним разом вывезти всех не удастся.

Наверное поэтому, когда Макар начал после свадьбы собираться в дорогу, я поделился с ним кое-какими мыслями по поводу обороны крепости. Очень уж не хочется, чтобы кто-то из моих людей пострадал, если им придётся сидеть в осаде.

Собственно, перед отъездом Макар сам вывел меня на разговор, чтобы окончательно обсудить детали предстоящего ему дела, вот в процессе я и решил дать кругу несколько советов.

В первую очередь, конечно, рассказал, как проще всего будет остановить осман, если они надумают отправить к крепости свои галеры.

Если смотреть правде в глаза, казакам нападение с суши в принципе будет по барабану, какие бы пушки османы ни притащили. Крепость действительно неприступна благодаря тому, что расположена на острове. Конечно, это не касается зимы, но и тогда разгрызть этот орешек будет непросто.

Совсем другое дело с воды при помощи этих самых галер, тут уже есть варианты, но опять же просто нападающим не будет. А чтобы совсем исключить эту опасность, я и рассказал Макару о так называемых шестовых минах.

Конструкция примитивная, по сути, бочонок с порохом, прикрепленный к длинному деревянному шесту с кремневым замком, помещенным внутри этого бочонка вместе с порохом. Даже нарисовал для него что-то вроде схемы, как собрать эту мину таким образом, чтобы можно было автоматом инициировать взрыв при столкновении мины с бортом вражеского корабля.

Конечно, днем атаковать галеры будет сложно, если не самоубийственно, но ночью вполне себе нормально и реально.

Макару эта идея очень понравилась, хоть он и сомневался, что османы отправят эти самые галеры. А ещё больше ему понравилось моё предложение подловить осаждающих крепость на берегу, где они по-любому разобьют лагерь в удобном для диверсии месте, просто потому что это лучшая для устройства лагеря местность.

Вот в том, что к крепости придут татары, он вообще не сомневался и очень внимательно выслушал мои задумки, связанные с пушечным обстрелом чужого лагеря картечью.

Опять же, если это затеять ночью, да ещё организовать нападение на лагерь и со стороны степи сразу после обстрела, может получиться очень интересно и эффективно.

В общем, плодотворно поговорили, и, по словам Макара, круг, принимая решение по расширению подконтрольных казакам земель и организации ещё одного казачьего войска, по-любому примет во внимание моё желание помочь отстоять крепость. Вовремя, по его мнению, я поведал ему о своих задумках и он постарается правильно преподнести их кругу.

После его отбытия начал подготовку к отъезду и я со своими людьми.

С первой же сотней я решил идти сам.

Просто не получается иначе, по-любому нужно мне там побывать до того, как все начнется и самому посмотреть, что там происходит и с чего начинать.

Нет, понятно, что я прекрасно представляю себе ту местность и в общих чертах знаю, чего ждать, но все равно посмотреть на те края именно сейчас лишним точно не будет. Может ведь случиться так, что я зря все это затеваю и что надежда обзавестись там достаточным для реализации намеченных планов количеством людей и вовсе несбыточна.

В общем, я начал активную подготовку к отъезду и в путь поначалу решил отправиться только со своими боевыми холопами, рассудив, что бойцы они опытные, не раз воевали со степнякам, а значит, и думать нечего.

Правда, Степан, узнав о таком моем решении, сразу же возбудился и поднял хай, и его неожиданно поддержал дядька Матвей, который на очередном совещании произнес:

— Семен, если действительно хочешь с первой сотней идти сам, то сделай так, чтобы она хотя бы наполовину состояла из опытных казаков, иначе даже не думай о походе.

На мою попытку что-то ответить он и слова сказать не позволил, обьяснив:

— Твои холопы — хорошие воины, но от степняков, случись что, сами уйти не смогут, тут опыт нужен, поэтому и говорю: половина сотни должна состоять из казаков, которые знают о степной войне не понаслышке.

Собственно, на этом все закончилось — ещё и потому, что все дружно решили отправить со мной Степана с его родственниками.

На самом деле изначально хотели, чтобы со мной пошёл дядька Матвей, но потом рассудили, что он больше пригодится здесь, на месте для сбора казаков, пожелавших идти под моей рукой в поход.

Так и получилось, что сотня, с которой пойду в итоге состоит из семидесяти казаков и только сорока боевых холопов.

Неожиданно, когда я кинул клич среди казаков, уже ходивших со мной в поход, с предложением развеяться в зимнем походе за фиксированную плату, откликнулись именно столько людей, а сорок холопов — это изначальный минимум, который я запланировал вести к реке Воронеж. Вот так и получилось, что в общей сложности со мной пойдут сто десять воинов.

Холопов я беру с собой именно столько беру не просто так. На том же совещании мы определили, что это минимум людей, нужных для охраны нашего табуна лошадей, который мы туда проведём и который нужно будет сохранить до подхода основных наших сил.

Я ведь не собираюсь сидеть там сиднем. После того как сам все посмотрю и оценю, а ещё определю, где мы будем жить в дальнейшем, я планирую сразу, оставив часть людей, отправиться в крепость. Просто сам хочу поучаствовать в подготовке к переселению и проконтролировать все на месте.

В общем, с составом участников определились и начали активно готовиться к этому походу. Пришлось напрягаться всем без исключения, изготавливая нормальный порох, закупая лошадей и комплектуя необходимые припасы. Больше всего этих напрягов, как это ни странно, досталось мне.

На самом деле моё участие свелось главным образом к контролю всего и вся, но легче чем другим, мне не было, потому что началось противостояние с моими женщинами, вставшими единым фронтом в желании отговорить меня покидать их надолго.

Тут надо, наверное, объяснить происходящее.

Дело в том, что наши с Марией постельные игры довольно быстро привели к закономерному результату, и она, что называется, понесла.

Хреново, что очень быстро после того, как она забеременела, её накрыл жесточайший токсикоз, и, наверное, это сказалось на её поведении. Нет, она вела себя в целом нормально, но слезы по малейшем поводу и обиды просто потому, что она что-то там себе надумала, реально достали. Поэтому, говоря по правде, я сам ломился в этот поход как сайгак перепуганный, желая хоть малость отдохнуть от напрягов и спрятаться от постоянного нытья по малейшем поводу.

Всегда терпеть не мог вот этих всех женских капризов, а тем более слез и, находясь под таким прессом, как манны небесной ждал возможности слинять от всего этого.

Беда в том, что Мария, заручившись поддержкой Амины и бабушки, стала сначала сама меня терзать, а потом они, объединив усилия, принялись все вместе активно капать мне на мозг, что, дескать, нужно быть последней сволочью, чтобы оставить в такой момент жену, находящуюся в положении.

Так-то в чем-то они правы, если бы не одно но.

Эти три дамы совершенно не хотели брать во внимание, что от меня теперь зависит судьба уймы людей, и я по-любому не смогу все время сидеть рядом с женой ради её мнимого спокойствия. Не взирая ни на что, они начали вести настоящую осаду, выедая мне мозг всеми возможными способами.

Правда, довольно быстро выяснилось, что бабушка с Аминой просто подыгрывали Марии, оберегая её душевное спокойствие, о чем они мне по-тихому шепнули, наверное, чтобы я совсем уж не слетел с катушек от их напора.

Вот тоже, если с бабушкой все понятно, она при любом раскладе на моей стороне, даже если виду не подаёт, то вот с Аминой все малость по-другому.

Очень уж Мария с Аминой сдружились и правда пели в одну дудку. Когда Мария начала страдать от токсикоза, она время от времени стала гнать меня от себя… к Амине, при этом отчаянно ревнуя и тут же уговаривая меня не обижать несчастную вдову и уделить ей тоже частичку внимания.