Кровь не вода 3 (СИ) - Седой Василий - Страница 42

Сразу после совещания, несмотря на запас времени, мы начали подготовку к будущему противостоянию. Первым делом занялись эвакуацией раненых, которых перенесли в лесное укрытие хуторян.

Пока готовились и ждали супостата, я искренне молил всех известных богов сразу, чтобы они наслали какой-нибудь снегопад, а лучше и вовсе метель.

Просто с прибытием остатков нашего дозора стало известно количество идущих татар. Их было две полные сотни.

Кстати сказать, это шли вовсе даже не татары, ногаи, только какие-то другие. Они сильно отличались от тех, которых мы побили.

Этот отряд шел с обозом и охранял десяток тяжело груженых саней. Это и напрягало, потому что не ходят степняки с обозом, зачастую обходятся вьюками. А тут такой казус.

Странно все, непонятно, оттого меня и одолевали мысли, чтобы это могло значить.

Как бы там ни было, а к моменту подхода незваных гостей мы успели подготовиться на все сто процентов. Не только спрятали взятую ранее добычу, припасы и лишних лошадей, но и распределили кто и чем будет заниматься во время противостояния.

Конечно, нам этот бой, в принципе, не нужен. Я с огромным удовольствием пропустил бы этих степняков и даже не смотрел бы в их сторону. Только вариантов избежать боя не было. Дело в том, что этот отряд степняков шел по всем правилам военной науки, то бишь с дозорами, охранением и разведкой всех маломальских подозрительных мест.

Говоря проще, они, заметив натоптанные тропы, отходящие о реки, или человеческие следы обязательно отправляли по ним, как минимум, десяток воинов для проверки местности. Боялись, похоже, засады. Вот и сторожились.

Далеко и надолго эти десятки от основного отряда не отдалялись. Но в нашем случае это не имеет особого значения, потому что нас они как раз в любом случае обнаружат и не станут игнорировать.

Была мысль уйти по тропе подальше от реки и таким образом избежать боя. Но тогда рисовалась другая беда. Всех наших лошадей мы при всем желании увести не сможем, а терять их я был не готов. Опять же, раненых далеко везти тоже не получится, можно растрясти и погубить, что, понятно, я позволить себе не мог. И так сильно переживал, когда их носили в убежище местных, подальше в лес. Но одно дело аккуратно перенести, а другое — везти на лошадях. Разница несравнимая.

На самом деле, все вышесказанное — это только предположения. И возможно, если бы мы ушли, все обошлось бы благополучно. Может быть, степняки не стали бы искать раненых, идя по свежим следам, и трогать чужих лошадей при их обнаружении. Но, как я уже говорил, рисковать своими людьми и имуществом я не готов. Поэтому, бою быть несмотря на то, что мы снова будем драться в меньшинстве.

Дожидаться, пока ногаи подойдут к началу нашей тропы, мы не стали, и этому были сразу несколько причин. Глупо было бы рассчитывать на то, что они всем скопом кинутся в погоню за напавшей на них полусотней казаков. Соответственно, подпускать обоз совсем уж близко нельзя, чтобы оставшиеся на его охране воины не перехватили казаков, которые, заманив преследователей в ловушку, вернутся к реке.

Весь расчет был на то, что обоз встанет после того, как часть его охраны уйдёт в погоню, дожидаясь её результата. Это позволит нам осуществить задуманное. В противном случае все может усложниться до невозможности.

На самом деле, ещё мы обыграли вариант, когда обоз продолжит движение. Тогда части от нашей полусотни придётся вставать заслоном на тропе на то время, пока мы не уничтожим попавших в ловушку. Но это самый плохой вариант, не сулящий нам ничего хорошего.

Казалось, что мы предусмотрели все возможные сценарии развития событий. Но оказалось, что это не так. Не зря же говорят, что все планы работают только до начала войны, а дальше, как Бог на душу положит.

Поначалу все шло просто замечательно.

Полусотня казаков под руководством Степана недалеко от нашего месторасположения на одной из излучин реки тихо, используя одни только луки, уничтожила ногайский дозор и смогла очень результативно обстрелять из засады основной отряд. Степнякам, не ожидавшим нападения, нанесли немалый урон.

Дальше, как и было задумано, состоялась погоня ногаев за напавшими на них казаками. Преследовать нашу полусотню кинулась большая часть степняков, это нам было на руку.

С ловушкой тоже все срослось замечательно, и к бывшему хутору удалось заманить сто тридцать ногаев. Я точно смог их посчитать, когда они проносились мимо меня. Да, захлопнуть ловушку должен был именно я вместе с двадцатью пятью оставшимися казаками из числа тех, кто хорошо обращается с огнестрельным оружием. Пятеро из них были легко ранены в прошлом бою.

В общем все было замечательно ровно до момента, как ловушка захлопнулась, а потом начались проблемы.

Убегавшие казаки вполне благополучно доскакали до месторасположения сгоревшего хутора, где они спешились, выпустили по несколько стрел в преследующих их степняков и благополучно скрылись в лесу. Там на всех парах они помчались в сторону реки к укрытому табуну оседланных лошадей, чтобы уже верхами вернуться к засеке, устроенной моим засадным отрядом.

Во время возвращения наша полусотня и столкнулась с полусотней ногаев, спешащей на помощь своим товарищам, угодившим в ловушку.

Как мы позже узнали, обоз степняков не стал надолго задерживаться в месте, где их обстреляли наши казаки. Ногаи по-быстрому перевязали раненых, покидали убитых на сани и отправились дальше. Остановился обоз только тогда, когда до степняков донеслись звуки ружейных залпов. Именно поэтому они и отправили на помощь своим товарищам полусотню всадников, оставив на охране обоза уже относительно незначительные силы.

Вот так и получилось, что мой маленький отряд, перегородив тропу сваленными на неё деревьями, остался один на один с сотней степняков. Очень, надо сказать, злых степняков, до которых быстро дошло, чем может закончиться их погоня. Они, как саранча, полезли освобождать заваленную деревьями тропу, не считаясь с потерями.

На самом деле, была немалая надежда, что ногаи, угодившие в ловушку, пешком кинутся преследовать раздраконивших их казаков, но не срослось.

Как я уже говорил, они очень быстро все поняли, осознали и кинулись прорываться обратно.

Конечно же, нам сильно помогло большое количество огнестрельного оружия, выстрелы из которого звучали практически беспрерывно, и тот факт, что мы укрывались от ответного обстрела за деревьями. Степняки несли, действительно, страшные потери, но лезли на завал из деревьев, как саранча. Если бы каждая выпущенная нам пуля угодила в цель, то степняки закончились бы ещё на подходе к завалу. Всё-таки огнестрела у нас было действительно много, но чудес не бывает. Когда ногаи преодолели преграду и сошлись с нами в рубке на коротке, в живых их осталось очень много. Достаточно для того, чтобы уничтожить нас целиком и полностью.

В общей сложности через завал под огнём перебрались человек сорок. Их пришлось встречать холодным оружием, все огнестрельное к тому моменту было разряжено.

У нашей полусотни, которая должна была прийти мне на помощь, дела складывались чуть лучше, чем у нас, но ненамного.

Поначалу нашим повезло. Они, выметнувшись из леса на свежих лошадях, и столкнувшись с идущей плотной толпой полусотней степняков, первыми сориентировались в ситуации. Прежде, чем сойтись с ногаями лицом к лицу, успели сделать несколько залпов из луков, готовых к бою. Это позволило изрядно проредить противника и вывести из строя чуть ли не треть степняков, спешащих на помощь своим товарищам. А вот дальше все стало грустно.

Степан посчитал, что, если отправит мне на помощь десяток казаков, с оставшимися вполне справится, но совершил ошибку. Она спасла мне жизнь, а его отряд не хило ослабила.

На самом деле, ему повезло именно в том, что с ним остались по большей части мои боевые холопы. Они были обучены бою в конном строю, и это сыграло свою роль, потому что противник им достался более, чем серьёзный. Нашей, теперь уже не полной полусотне, пришлось очень несладко.