Системный рыбак 6 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 39

— Ты, похоже, нашёл себе проблем на ближайшие лет сто, — он усмехнулся.

— Да и ты я думаю не заскучаешь.

Мы переглянулись, и этого оказалось достаточно.

Беллатрикс подошла последней. Её огненные волосы с вплетённой белой лентой развевались на ветру.

— Точно не полетишь с нами?

— У меня свой путь.

Она помолчала. Потом протянула руку и коснулась моей щеки, так же, как сегодня утром.

— Значок поросёнка укажет дорогу к секте. Приезжай, когда будешь готов.

— Приеду.

Она отступила на шаг, и за её спиной развернулись огромные огненные крылья. Жар волной прокатился по саду, заставив яблони зашуметь листвой.

Кай встал рядом с ней, Эмма взялась за его руку. Сестрёнка обернулась и помахала мне — маленькая ладошка на фоне пылающих крыльев.

Я поднял руку в ответ.

Они взмыли в небо — три фигуры на фоне голубой бездны. Всё выше и выше, пока не превратились в точки, а потом исчезли совсем.

Тишина обрушилась на сад.

Я стоял посреди лужайки и смотрел в пустое небо. Три точки давно растаяли в слепящей синеве, но я всё равно искал их там, где уже нечего было искать.

Со стороны террасы донёсся звон тарелок. Я опустил голову и обернулся.

Жизнь в поместье шла своим чередом. Слуги проворно сновали между яблонями, убирая остатки нашего пира. Альфред руководил процессом: по его коротким жестам Герта с девушками уносили горы посуды, а Освальд с кряхтением тащил по гравию тяжёлый чугунный казан. Двор полнился людьми, перекличками, торопливыми шагами.

Но чем громче кипела работа вокруг, тем тише становилось внутри.

Я смотрел на сдвинутые скамьи. На пустой стул, где только что сидела Эмма. На место, где я учил Маркуса и Кая резать морковь, отбивался от подколок Молли и смотрел, как мелкая со смехом перекидывает мяч.

А теперь они все разъехались, разлетелись — растворились в этом дурацком синем небе. И посреди суетящегося двора я просто стоял, не в силах сдвинуться с места.

Тяжёлое горячее тело ткнулось мне в бедро.

Рид уселся рядом, обернул хвост вокруг лап и тоже уставился на пустой стул сестрёнки. Через нашу ментальную связь скользнул образ: маленькая черноволосая девочка чешет его за ухом. Потом картинка померкла, оставив после себя лишь холодную пустоту и вопросительное, почти жалобное ощущение.

— Да, — сказал я, зарываясь пальцами в жёсткую шерсть на кошачьем загривке. — Улетели. Но мы с ними встретимся. Не знаю, сколько лет или десятков лет для этого потребуется, но это произойдёт. Когда-нибудь.

М-да. Когда-нибудь.

Отличная фраза, которая ничего не значит и при этом обещает всё на свете.

Рид тихонько фыркнул, боднул мою ладонь головой, и тоска в мыслях сменилась новым, чётким образом: река, всплеск воды и удочка в моих руках. Настойчивый призыв к действию.

Я усмехнулся. Умный зверь, знает, что мне сейчас нужно.

— Пойдём, — я кивнул коту, отворачиваясь от опустевшего стола. — Мне надо подумать.

На кухне я отрезал кусок сырого мяса Горного Круторога от утренних остатков и завернул в промасленную холстину. Рид, углядев мясо, мгновенно подобрался: уши торчком, зрачки в щёлочку, оба хвоста вертикально вверх.

— Это наживка.

Обиженный фырк. Но из ворот он потрусил следом, не отставая ни на шаг.

Дорога от Южного холма к реке шла мимо деревни. Я свернул к ресторану по привычке, потому что повар всегда проверяет кухню, даже если собрался на выходной.

«Ресторан у Реки» дремал в послеполуденном тепле. Фонари потушены, терраса подметена, стулья аккуратно составлены вдоль стен. Из приоткрытого кухонного окна тянуло луком и свежим тестом, а Густо что-то напевал себе под нос между перестуком ножей. Девчонки Глаши на месте, работают, не стали брать выходной и пытаются подбить клинья к столичному Шефу…

Я постоял у крыльца, глядя на вывеску. Деревянную, вырезанную Робином: волнистая линия реки, удочка, корявые, но аккуратные буквы. Вчера это место гудело так, что стены тряслись. Сегодня деревня переваривала вчерашнее рагу и впечатления одновременно, так что народу до вечера не предвидится. Густо справится без меня.

Рид мяукнул от забора.

— Да. Иду.

Берег я выбрал привычный: пологую полосу ниже по течению, где ивы наклонялись к самой воде и река закручивалась в широкую тихую заводь. Когда-то я ловил здесь раков голыми руками, полумёртвый от голода, в первый день новой жизни. С тех пор прошло то ли два месяца, но ощущались они как два года.

Сел в траву, достал из системного слота Тысячелетнюю Удочку и размотал Духовную Нить. Акватариновый крючок качнулся, ловя солнечный блик. Мясо Круторога на крючок, примерочный заброс, и леска легла на воду, подхваченная течением. Поплавок проплыл пару метров и замер.

Локатор.

Мир преобразился. Обычная картинка реки, мутноватая и блёклая, провалилась на второй план, а поверх неё проступила другая: живая карта энергии. Десятки мелких точек россыпью по дну заводи, тусклых и однообразных. Огоньки рядовой речной мелочи, и ни одного намёка на что-то стоящее в радиусе действия.

А ведь когда-то эти огоньки казались мне самым настоящим сокровищем.

Я отключил Локатор и уставился на поплавок.

Река шуршала у камней. Стрекозы кружились над осокой, а далеко над противоположным берегом прокричала цапля. Рид свернулся рядом в кошачьей форме, свесил одну лапу к самой воде и щурился на солнце с выражением полнейшего безразличия ко всему, что не является рыбой.

Поплавок дёрнулся. Короткая подсечка, пару секунд вываживания, и на берег шлёпнулась серебристая рыбёшка размером с ладонь. Духовной энергии в ней хватило бы, чтобы помочь обычному человеку взбодриться. Может быть.

Рид лениво вскочил, придавил добычу лапой, проглотил в два укуса и посмотрел на меня. Через ментальную связь пришла единственная, но исчерпывающая эмоция: глубокое, оскорблённое разочарование.

Забросил снова. За следующие полчаса я вытащил ещё трёх таких же серебристых мелких рыбёшек, и Рид съедал каждую всё более демонстративно, всем видом давая понять, что для хищника его масштабов подобная мелочь является личным оскорблением. Пятую он и вовсе проигнорировал, отвернувшись к реке.

Я отложил удочку на колени.

Широкая, блестящая на солнце вода. Красивая. Спокойная. И совершенно пустая с точки зрения культиватора восьмого уровня Закалки.

В масштабах Речной заводи это, конечно, вершина: сильнейший боец в округе, глава рода, ученик Верховного Старейшины. Звучит солидно. Но Игнис вчера рассказал мне про Святые Земли, про десятку сильнейших кланов, про континент, где духовной энергии в тысячи раз больше, чем здесь. Главная ветвь Винтерскай живёт там.

Для них мой уровень культивации, скорее всего стоит столько же, сколько эта рыбёшка в рационе Рида. Съесть можно, но толку никакого.

Для дальнейшего роста требуется гораздо больше. А для становления Небесным Рыбаком… Полагаю, даже моего воображения будет недостаточно, чтобы понять, насколько велики требования к достижению этой ступени.

Но даже так, отказаться от своего обещания я не могу. Пока сижу здесь и таскаю пескарей, по ту сторону океана тикают часы под названием Око Предков.

Рид ткнулся мордой мне в бедро. Сильно и требовательно, так что я чуть не выронил удочку.

Повернулся к нему, и через ментальную связь хлынул образ. Полноценная картина, пропитанная охотничьим нетерпением: тёмная вода, бездонная, уходящая в такую глубину, где свет перестаёт существовать. И там, в этой темноте, медленно скользит тень.

Огромная.

Тень существа, от одного силуэта которого инстинкты орали «беги», а что-то другое, глубинное и горячее, отвечало «лови». Рид сопроводил видение волной чистого, неразбавленного голода: хочу. Вот такую. Огромную.

Я усмехнулся.

— Согласен. Мелочь надоела.

Кот довольно мурлыкнул и снова улёгся на валуне, подставив бок солнцу.

Легендарный Небесный Рыбак… Черепаха показала мне его историю. Он начинал точно так же: с обычной удочки и мелкой рыбёшки. Потом перешёл на реки, моря. Потом ловил драконов в облаках и левиафанов в океанских безднах. А в конце, я собственными глазами видел, как он закидывал удочку прямо в космос и вытаскивал оттуда звёзды.