Системный рыбак 6 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 43

Проглотил вторую пилюлю, но она дала тот же эффект — жар усилился, тело гудело от избытка силы, но ведёрко по-прежнему едва наполнялось. Будто пытаешься залить океан через соломинку.

А потом я вспомнил тренировки в гроте. Плавание против течения и ныряние на глубину. Физическая нагрузка и давление заставляли мышцы работать на износ, и энергия сама вплеталась в ткани.

Вот оно.

Пилюли дают энергию, но энергии некуда деваться, если тело не работает. Это как еда для спортсмена: без тренировок жиром отложится, а под нагрузкой превратится в мышцы.

Мне нужна физическая работа, тяжёлая и изматывающая.

Я огляделся. Пустой берег, плещущая вода, покосившиеся ивы.

И тут послышался скрип колёс.

Робин явился раньше обещанного, два часа ещё не прошло. Телега громыхала по дороге, нагруженная брёвнами, а за Робином шагали ещё двое охотников, придерживая груз от падения.

— Принимай! — крикнул Робин, спрыгивая на землю.

Я подошёл к телеге, окинул взглядом груз и, не говоря ни слова, обхватил руками сразу четыре бревна — толстых, шестиметровых, для понтонов. Мышцы напряглись, жар от пилюль нашёл выход, и вся охапка поднялась с телеги, будто я тащил вязанку хвороста, а не полтонны дерева.

Один шаг от телеги, второй, третий.

Я сбросил брёвна на траву, и земля ощутимо вздрогнула от удара.

Робин застыл с открытым ртом, да и охотники за его спиной выглядели не лучше. Они-то вдвоём с трудом закатывали эти брёвна на телегу по одному, а я только что унёс четыре разом и даже не запыхался.

— Это… — Робин сглотнул. — Это же…

— И правда Восьмой уровень, — пробормотал один из охотников позади, и в его двух словах было столько зависти и благоговения, что хватило бы на целую проповедь.

Я вернулся к телеге и взял следующее бревно.

— Ты вроде слышал на площади, — бросил я Робину через плечо.

— Слышать это одно, — Робин смотрел, как я несу бревно на плече, будто оно весило не больше удочки. — Видеть своими глазами совсем другое.

Я опустил бревно рядом с первым и закинул третью пилюлю. Жар вспыхнул с новой силой, но теперь ему было куда деваться, прямо в работающие мышцы.

— Остальное сам разгружу. Можете идти.

Робин переглянулся с охотниками, и те явно не горели желанием задерживаться, то ли моя демонстрация силы их впечатлила, то ли Дина, которая с интересом разглядывала лошадь и облизывалась.

— Если что нужно… — начал Робин.

— Понадобишься — найду.

Он кивнул, и через минуту, прихватив лошадь они зашагали обратно к деревне. Охотники шли рядом, то и дело оглядываясь, и я слышал обрывки их разговора: «Видал, как он бревно… да это ж ого сколько кило… одной рукой…»

Я закатал рукава.

Передо мной лежала куча брёвен, досок и железных скоб. Позади река, уходящая к Диким Землям. А внутри горел жар пилюль, который нужно было куда-то деть.

Что ж, пора строить.

Строить плот я начал с планировки, по принципу организации кухни: всё под рукой, минимум движений.

Размеры прикинул, исходя из устойчивости и грузоподъёмности. Шесть метров в длину, четыре в ширину, и этого достаточно, чтобы верхний ярус не опрокинул всю конструкцию на первой же волне.

Закинул ещё одну пилюлю. Жар растёкся по телу, и я взялся за первое бревно.

К середине дня я закончил собирать понтонную раму. Уложил восемь толстых брёвен параллельно, как шпалы железной дороги, и стянул их пятью поперечными перекладинами. Каждый узел я перевязал канатом крест-накрест и вбил железные скобы для надёжности.

Ещё одна, и ещё.

Ведёрко в Системе наполнилось почти до половины, и теперь я понимал механику: физическая работа открывала каналы в мышцах, энергия пилюль устремлялась туда, где требовалась, и впитывалась, как вода в губку. Без нагрузки девять десятых энергии рассеивалось впустую, а с нагрузкой усваивалось почти всё.

Рама была готова. Я столкнул её в воду, чтобы проверить плавучесть. Конструкция держалась с запасом, погружаясь едва на треть. Оставив её покачиваться на мелководье, я надёжно привязал её канатом к вбитому на берегу колу и продолжил работу уже на воде.

Дина проснулась от голода где-то после десятой пилюли. Я почувствовал это раньше, чем услышал её требовательный писк, просто голод полыхнул в сознании знакомым сосущим голодом.

— Потерпи, — я погладил Дину по панцирю. — Скоро будем ужинать.

Она не поняла слов, но уловила интонацию, и в голове скользнуло что-то вроде недоверчивой надежды. Рид смотрел на нас с чем-то вроде сочувствия — не к Дине, разумеется, а ко мне.

Дина тем временем обнюхивала кучу речной глины, которую я набрал вёдрами для промазки щелей. Сунула в неё морду, попробовала на вкус и тут же скривилась, выплёвывая комья.

А потом чихнула, сфера ударила в воду, подняв столб брызг. На поверхность всплыла оглушённая рыба, штук пять.

Рид метнулся к воде раньше, чем я успел моргнуть, выхватил самую крупную и принялся жевать, демонстративно отвернувшись от Дины.

Через связь от неё полыхнуло возмущением. Это её рыба! Она её оглушила!

— Делитесь.

Я выловил оставшуюся добычу и скормил Дине, а она проглотила всё за секунды и уставилась на воду с выражением охотничьего азарта. Ага, сообразила: чихнул в воду и получил еду.

— Только не в мою сторону, — предупредил я. — И не в плот.

Через связь пришло радостное согласие. Дина подковыляла к берегу и уставилась на воду, явно готовясь к новому чиху, а Рид наблюдал с ревнивым неодобрением. Опять мелкая его обскакала.

Ладно, пусть развлекается.

Продолжил работу. Настил палубы занял ещё несколько часов. Колоть доски без станка было удовольствием ниже среднего, но восьмой уровень превращал рутину в медитацию. Топор входил в дерево как в масло, руки двигались сами, а я думал о том, как расположить зоны на готовой палубе. При этом между делом продолжал закидывать в себя пилюли.

Уложил доски поперёк понтонов, притирая их друг к другу без щелей, и вбивал гвозди с одного удара. Палуба обрела форму, ровную и широкую, способную выдержать и меня, и Рида в боевой форме, и Дину с её непредсказуемыми чихами.

Центр палубы я расчистил под самое важное, под Алхимический Котёл. Без него вся затея с плавучей кухней теряла смысл, потому что Котёл позволял готовить духовную пищу на ходу, перерабатывать улов в блюда, которые насыщали не только желудок, но и резерв энергии.

Опалубка из досок образовала квадрат метр на метр. На дно легли плоские камни для теплоизоляции, чтобы жар от готовки не прожёг деревянную палубу, а сверху пошла слой за слоем утрамбованная глина.

Ведёрко уже было заполнено больше чем наполовину. Мышцы гудели от работы, но усталости не было, энергия пилюль превращалась в силу, а сила уходила в работу, создавая бесконечный цикл.

Глина под руками превращалась в гнездо, точно подогнанное под форму Котла. Бортики по краям для защиты от расплёскивания при качке, углубление в центре, чтобы Котёл сидел устойчиво и не съезжал.

Я достал Котёл из перстня и примерил. Он встал на отведённое ему место, как влитой.

Теперь обжиг. Закрыл глаза, сосредоточился и позволил фиолетовому пламени просочиться наружу, самую малость, тонкую струйку огня, которая лизнула глиняную поверхность и заставила её потрескивать. Глина темнела и твердела, превращаясь в керамику, и я старался делать это медленно, чтобы не перегреть и не расколоть.

Через полчаса платформа была готова, тёмная, гладкая, прочная как камень. Котёл встал в гнездо с глухим стуком и больше не шевелился.

Каркас второго яруса оказался самой тяжёлой частью работы. Шесть несущих столбов, по три с каждого борта, на кормовой половине палубы. Высота чуть меньше двух метров, и нижний конец каждого столба я вырезал шипом, вставил в паз, выдолбленный в палубе, и обвязал канатом к ближайшему понтону.

Поднимать столбы в одиночку, удерживать вертикально и одновременно крепить было сложно даже для восьмого уровня. Руки гудели, пот заливал глаза, а каждый столб норовил завалиться в самый неподходящий момент.