Грань искупления - Стер Анастасия "Anastasia Ster" - Страница 5

– Именно в этом, Джулари. Таких условий нам еще не предлагали.

– Мы от этого не теряем ничего. Зато на земле Калифорнии, при хорошем исходе, и у вас, и у нас будут развязаны руки. А подобное мы предлагаем потому, что обратились к вам за помощью, и все это – способ показать важность вас и честность нас.

– Ты же понимаешь, что моя территория находится во Флориде, да? Представь мысленно карту США. Расстояние между Калифорнией и моей землей просто огромное, поэтому риск для меня неоценимо большой, – Николай прищуривается, глядя на Джулари.

– Нью-Йорк – восток, а Калифорния – запад. Нас разделяет практически все Соединенные Штаты, но мы позаботились о поставках к нам. Сейчас пути перекрыты из-за того, что Нуэстра, мягко скажем, хочет пустить нас на корм для собак, но все же ходы есть. И именно поэтому мы берем поставку на себя – знаем, как это провернуть, и остаться незамеченными. Риска снова нет. И, кстати, мой Дон все еще ждет ответа.

– Ну, допустим, – прокашлявшись говорит Николай, залпом добивая остатки янтарной жидкости. – В чем твоя мотивация?

Он смотрит на Джулари и я напрягаюсь, потому что срабатывает инстинкт защиты своей женщины. Я понимаю, к чему он ведет, и знаю, что сейчас Украшению придется раскрывать себя. Краем глаза вижу, как моя жена лениво смахивает пепел с сигареты, и только после этого спокойно отвечает:

– Я бывший Агент ФБР Калифорнии.

Короткий и лаконичный ответ вызывает переглядывание у русских, и быстрые фразы на их родном языке. Один только Николай слегка косит взгляд, но быстро возвращает его обратно, не говоря при этом ни слова. Все мои солдаты расправляют плечи, потому что непонимание ситуации напрягает. Я замечаю, что они, подобно хищникам, готовы напасть в любую секунду. Их внимание направлено на меня, в ожидании сигнала.

– Говорить можно только на английском, – вкрадчиво произношу я, оглядывая всю эту компанию. – Можем перейти на испанский, если этот язык вам надоел. Неуважение ко мне и моей Семье карается. Быстро и жестоко.

Я не позволю вводить нас в заблуждение даже обычными фразами. Мое предложение о союзе действительно не вечное: я готов пожертвовать блестящим планом моей жены, но отстаю нашу честь.

– Прекратить, – бросает Николай, практически рыча в сторону своих людей. И вот теперь я уверен, что он не хочет отказываться от нашего предложения: слишком хорошая прибыль на кону.

Я упираюсь глазами в одного из русских солдат, потому что замечаю странный блеск в его взгляде, который он бросает на Джулари:

– Это моя жена, ублюдок. Советую даже не дышать в ее сторону, – произношу медленно и тихо, чтобы он точно понял мои слова.

– Я… Я просто наконец-то понял, кого она мне напоминает. Ты же Джулари Кларк, да?

– Кабальеро, – отвечает Украшение, туша сигарету. – Кларк умерла на улице Трэйси после предательства своих же коллег. Еще есть вопросы о моей мотивации?

– Шавка системы навсегда остает…

Он не успевает договорить фразу, потому что пуля моего пистолета оказывается быстрее. Одним резким движением я вытащил его из нагрудной кобуры, и также резко выстрелил в его мерзкое лицо. Теперь на стене позади него красуются брызги крови, а под ногами Николая лежит труп. Но, кажется, ему плевать. И это, мать вашу, отлично, потому что я готов застрелить и его за любое кривое слово.

– Джулари Кабальеро – член Мексиканской мафии. Если кто-то еще хочет что-то сказать про нее, то имейте в виду, что патронов хватит на вас всех, – произношу я, так и продолжая сидеть, закинув ногу на ногу. Ни одна мышца не дергается, ни единая струна души не задета.

– И твоя жена будет участвовать в том кровавом месиве, о котором вы сейчас нам рассказали? – удивленно спрашивает Николай, глядя на меня совершенно по-новому. Кажется теперь в его голове я не выгляжу, как сопляк, который занимается самоуправством.

– Моя жена будет наказывать, – отвечаю я, кровожадно улыбаясь.

***

Джулари закрылась в библиотеке вместе с очередной книгой и с одной из наших собак по кличке Велес. Год назад два добермана, Деметра и Велес, стали полноценными членами семьи, и выбрали себе хозяина самостоятельно – именно поэтому Деметра сидит около моей ноги, прикрывая лапами глаза. Я и Марко расположились в кабинете около камина с тарелкой закусок и безалкогольным вином.

У моего приобретенного брата, и Капо по совместительству, есть своя квартира в тихом районе Нью-Йорка. Но в последние дни он все чаще ночует в нашем доме, двери которого всегда открыты для любого из членов Семьи. Марко не говорит вслух о причинах своего побега, но я все понимаю без слов – ему тяжело быть одному. Демоны прошлого все еще не отпускают, и после колонии, где мы всегда были вместе, он никак не может смириться с уединением. Я отчасти понимаю его: скорее всего я бы тоже не смог жить один, в тишине, наедине со всеми мыслями, страхами и сомнениями, хотя в тюрьме отчаянно желал об отшельничестве. Все меняется слишком быстро, а наши ожидания не всегда оправдываются.

Я поворачиваю голову в сторону светловолосого Марко, который поглаживает свои усы зубочисткой. Его прическа остается неизменной вот уже много лет: край волос доходит до подбородка, но он всегда зализывает их назад, оголяя точеное лицо с миндалевидными глазами. Его голую грудь украшает татуировка с символикой ацтеков, которая красиво сочетается с нашим Фамильным знаком.

– Кас, Джулари разорвет меня на части за то, что ты так пялишься на мой пресс, – говорит Марко, хитро поблескивая глазами, в которых отражается оранжевый свет камина.

– Не льсти себе, твой живот уже начинает обвисать. Я думаю о том, что тебе надо завязывать с сыром и медом, – хмыкаю я, отправляя в рот орехи. – Знаешь, мне до сих пор не верится, что мы вот так сидим и шутим, не обсуждая дела. Иногда я боюсь расслабиться. Кажется, что в любой момент сюда ворвутся маршалы и положат нас мордой в пол.

– Я до сих пор просыпаюсь ровно в пять тридцать утра, чтобы успеть спрятать заточки до прихода охраны, – хмыкает Марко. – Чувствую себя тут чужим.

– В моем доме ты всегда желанный гость. Можешь жить тут, если совсем никак не можешь привыкнуть к другому ритму.

– Я не про это, Кас. – Он откидывается назад, прикрывая глаза. – Как будто я не заслуживаю… обычной жизни? Слушай, мы же хреновы монстры, которые убивают людей в любую свободную секунду, – Марко поворачивается ко мне, лениво моргая. – Наше место за решеткой. И на запястье должны красоваться наручники, а не часы.

Я задумываюсь над его словами, поглаживая гладкую короткую шерсть Деметры. В тюрьме мы не позволяли друг другу даже думать о том, как сложится наша жизнь на свободе. Сказать честно, когда мы придумывали план побега, я не был уверен в том, что он осуществится. Потом влюбился в Джулари, нашего главного врага, и понял, что лучше сдохну в тюрьме, чем позволю ей получить пулю. Но в итоге все получилось. Мы не сбежали, а вышли из-за решетки с личными телохранителями из ФБР.

Но только вкус свободы и вседозволенности прочувствовать не удалось: пришлось работать на земле Нью-Йорка, вновь наращивая авторитет хладнокровных убийц. До сих пор расслабиться удается лишь вот в такие тихие и редкие вечера. А скоро даже их не останется в нашей жизни.

– Мы проделали такой путь, чтобы оказаться на воле, Марко. Мы заслужили быть здесь. Нас ждали сотни солдат, кучка мелких банд, а еще крысы, которые знают, что умрут от наших пуль. Мы на своем месте, слышишь? Мы дома. Наконец-то можно сказать это слово, мать твою.

– Калифорния была моим домом, – тихо говорит Марко, смотря на меня из-за плеча. – Нью-Йорк просто пристанище.

– Мы вернем Калифорнию, – твердо отвечаю я. – Я ненавижу ее, но она вновь станет наша. И каждый, кто повернулся спиной к моей Фамилии, будет наказан. И ты сможешь остаться в Трэйси, как только мы убьем хренову Нуэстра Фамилию.

Мои слова звучат настолько яростно и жарко, что я хочу уже сейчас начать действовать. Каждый раз, говоря о нашем плане, я вспоминаю могилу моей сестры. Могилу моего отца. Слезы моей жены, а еще боль моих братьев. Этого достаточно для того, чтобы убивать самым изощренным способом. И я сделаю это, мать твою.