Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (СИ) - Маршал Ксения - Страница 5

– Грустно, – вздыхаю.

Какое-то время мы молчим, думая каждая о своем. Определенно, визит Журавлева внес сумятицу в наше мирное существование. И сможем ли мы вернуться к тому, как было, вопрос.

На прощание Николаевна говорит:

– Ульяну надо спасать. Если Евсей продолжит в том же духе, он останется без дочки, я – без внучки, а Уля – без семьи.

Я ничего не отвечаю. Я бы и рада поучаствовать, но не представляю, как. Поэтому все последующие несколько дней старательно гоню мысли о Журавлеве и его дочери из головы.

А потом внезапно сталкиваюсь с Евсеем дома у Николаевны.

Глава 7

– Добрый день, Варвара, – Евсей, что удивительно, здоровается первым.

Но несмотря на проявленную вежливость, чувствуется негативный настрой. Он проявляется во взгляде, таком же неприветливом, как и несколько дней назад. В голосе, звучащем глухо и мрачно. В напряженных желваках и венах, выступивших на шее.

– Здравствуйте, – киваю и пытаюсь пройти мимо.

Мое дело – хозяйство, сын Николаевны ко мне отношения не имеет. Вот и нечего на него реагировать. Но крепкая рука не позволяет. Перекрывает дверной проем, и я от неожиданности врезаюсь в нее грудью. Ухаю. Поднимаю глаза на Журавлева, хмурюсь.

Чего ему?

– У меня к тебе дело, – цедит Евсей.

Опять обвинять возьмется?

– Не желаю иметь с вами ничего общего, – жму плечами. Хватило мне прошлого раза, с лихвой. Но последнее не озвучиваю.

– Это взаимно, Синичкина, – рычит он. И я чувствую, как вибрация проходит в меня через все еще протянутую руку Журавлева. – Но ты последний мой шанс, а ради дочки я готов пойти на все и на даже большее.

Причем тут Ульяна? У него же одна дочь, я правильно понимаю?

– Вообще не улавливаю связи, – делаю наконец шаг назад и перестаю соприкасаться с Евсеем. Кожу почему-то покалывает, как после долгого контакта с горячей печкой.

– Варя, выслушай его, пожалуйста, – со спины появляется Николаевна.

Все эти дни она нет-нет и вворачивала что-нибудь хорошее про сына. Не прямо в лоб, а хитренько так, вроде к слову приходилось. Но зерна сомнений во мне зародить смогла. И вот уже Журавлев в моем представлении не последний хам и мерзавец, а человек, вполне заслуживающий сочувствия.

– Только ради вас, – бурчу недовольно и вместо кухни сворачиваю обратно в комнату.

Слышу, а скорее чувствую, как Евсей двигается следом. Он ощущается, как грозовая туча, которая подошла слишком близко. Маленькие волоски наэлектризовываются и встают дыбом, под кожей хаотично курсируют микрозаряды. Все тело словно готовится отражать атаку. И она не заставляет себя ждать.

– Варя, нам с Ульяной очень твоя помощь, – скрипит Журавлев. Я прямо вижу, каких усилий ему стоит произнести это. Буквально приходится выталкивать из себя по звуку. Герой, чего уж там.

Зависаю ненадолго. Моргаю. Мысли в ступоре разбегаются.

– В квартире убрать? – выдаю самое на мой взгляд логичное. – Или приготовить?

– Это обязательно, но в качестве побочного эффекта, – хмыкает зло. – Нам с тобой нужно пожениться. Только это угомонит ненормальную опеку и заставит заткнуться Эльвиру. Кроме отсутствия жены и аморального образа жизни у меня придраться не к чему, я говорил с адвокатом. Поэтому фиктивный брак – идеальный вариант, как и говорила мать. Ты выглядишь, как приличная домашняя девушка, глаза опять же эти твои огромные и якобы невинные. Такие не заподозришь в обмане. Короче, ведьмам должно понравиться. Тем более, по хозяйству ты вроде как справляешься, а значит дома будет чисто и вкусно. Сплошные плюсы, – презрительно кривит губы.

Хватаю воздух ртом и задыхаюсь от возмущения. Это что вообще такое: предложение руки и сердца или плевок в лицо? Нет, я, конечно, никогда не мечтала о свадьбе принцессы с пышным платьем и таким же тортом или неземной любви с лучшим на свете мужчиной, но и подобного издевательства уж точно не ждала! А не пойти бы этому горе-женишку на хутор?

– Вынуждена вам отказать, – шиплю змеей. Не знала даже, что мои голосовые связки на такое способны. – По причине несовместимости характеров. Другими словами, никто в ваш фарс не поверит. А я не собираюсь иметь ничего общего со столь неприятным человеком. Вы даже просьбу озвучить нормально не можете, а я не на помойке себя нашла, чтобы…

– Синичкина! – рычит, обрывая меня на полуслове. Хватает за плечи и прижимает к стене, сам нависает сверху. – Может, мне еще на одно колено встать или серенаду спеть?

– Элементарной вежливости было бы вполне достаточно! – задираю подбородок и смело смотрю в прищуренные глаза Журавлева, которые потемнели настолько, что реально грозовые тучи напоминают. Кажется, там на дне молнии сверкают.

– Да ты должна быть благодарна уже за то, что я вместо заявления в полицию на тебя, предлагаю работу. Уверен, ребята бы сразу заинтересовались очередной разводилой пенсионеров. Сколько их у тебя уже было?

– Судите по себе, да? Или по тем женщинам, с которыми привыкли иметь дело? Да я скорее руку себе отгрызу, нежели переступлю порог ЗАГСа совместно с вами!

– Синичкина, не трепыхайся, мы все равно поженимся, – цедит мерзкий Евсей Журавлев.

Так бы и расцарапала ему глаза! Но нельзя, тогда опека точно отнимет у него дочь. Ульяна будет незаслуженно страдать, а Елену Николаевну, не дай Бог, еще удар хватит…

Журавлев потому в меня и вцепился, чтобы положительное впечатление на государственные органы произвести. В любом другом случае успешный бизнесмен, завидный холостяк и просто хам в мою сторону даже бы не взглянул. Среднестатистические девушки без лоска, но с лишним весом явно не в его вкусе.

– И как это вы меня заставите, интересно? – складываю руки на груди и вздергиваю подбородок. Не собираюсь поддаваться!

В ответ Журавлев опасно скалится, а у меня по спине в который раз бегут мурашки…

Глава 8

– Зря, – нехорошо сверкает глазами Журавлев. Мне чудится на их дне своя погибель. Но мы в двадцать первом веке живем, никто тут силой меня замуж не выдаст. Тем более – не запрет в квартире постороннего мужчины и не заставит делать вид, что мы влюбленная благонравная пара. – Каждое последующее предложение будет хуже предыдущего. А я ведь предлагал тебе по-хорошему, – качает он головой.

Возмущенный вскрик «так это было по-хорошему?» давлю усилием воли. Чувствую себя бабочкой, пришпиленной к картонке, и не желаю продолжать участвовать в этом. Каждая моя фраза, каждый протест рождают лишь еще более сильное противодействие. Поэтому грамотнее всего будет вовсе молчать. Пережду бурю, и ничего мне Евсей не сделает. Время бандитов и беспредела давно прошло. А неприятный разговор я уж как-нибудь переживу.

Ну, это я так думала.

Посверлив меня взглядом и поняв, что ответной реплики не ожидается, Журавлев сообщает неожиданно холодно:

– Собирайся, Синичкина, моя мать в твоих услугах больше не нуждается, – он наконец выпрямляется во весь свой немалый рост и перестает ультимативно прижимать к стене, возвращая толику личного пространства. Дышать как будто легче становится.

– Ну, знаете, это уж точно не вам решать, – складываю руки на груди.

Раскомандовался!

– А я тут ни при чем, – хмыкает. – Это все злой рок. У матери в доме сломалась канализация и система отопления тоже вышла из строя. Такая вот непруха. Поэтому дом закрывается на ремонт, а мама уезжает в санаторий здоровье поправлять. До весны сюда точно не вернется, – Евсей оглядывает меня победным взглядом.

А у меня… у меня дыхание перехватывает.

– Что? – только и роняю едва слышно.

Сердце под неимоверной тяжестью срывается с места и падает в желудок. Мозг лихорадочно переваривает информационную бомбу. Судорожно ищет выход, мысли мечутся хаотично. Может, на время ремонта предложить Елене Николаевне пожить у меня? Дом гораздо старее и без удобств почти, но пожилые люди ведь не любят переезжать. Может, ей будет спокойнее в родном поселке, хоть и в гостях?