Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (СИ) - Маршал Ксения - Страница 7

– Вар-р-ря! – прыгает и обнимает за талию. – А это правда, щто ты теперь моей мамой будещь? – заглядывает мне в глаза с надеждой.

Перевожу сердитый взгляд на Евсея. Ну вот зачем? Он же знает, что брак у нас фиктивный, и рано или поздно я от них уйду! Для чего обманывать ребенка, дарить девочке надежду? Детки, они же искренне привязываются и навсегда…

В моменте решаю, что, как бы ни сложились наши отношения с Журавлевым, общаться с его дочкой я не прекращу. Иначе никакой свадьбы!

– Я не говорил ничего, – одними губами сообщает он мне, мрачнея на глазах. – Наверное она сама подслушала.

И я снова возвращаю внимание Уле, в уме лихорадочно подбирая правильные слова.

Глава 10

– Ох-х-х… – выдыхаю потерянно, когда молчание слишком сильно затягивается. От Журавлева помощи ждать бесполезно. – А ты правда хочешь этого? – уточняю у девочки осторожно.

Все-таки, мама – это святое, мне ли не знать. Не хочется сейчас наломать дров в попытке причинить добро. Ведь всем известно, куда ведет такая дорожка.

– Ты хорощая, – только и отвечает Уля, тычась мне носом в живот, как котенок. – Я хочу с тобой жить. Не хочу к Эльвир-ре Олеговне, – бубнит оттуда.

У меня сердце сжимается от боли за эту маленькую и такую искреннюю девочку. Вот за что на ее долю выпало все это? Ну не должны детки страдать, ладно мы, взрослые…

– Знаешь, я всегда мечтала о такой дочке, как ты, – говорю сдавленно. В горле ком размером с квартиру Евсея, на глаза слезы наворачиваются. – Я буду счастлива стать твоей мамой, – всхлипываю все-таки.

Ульяша замечает и отодвигается от моего живота.

– Ты расстроилась или тебе больно? – в голубых чистых глазищах океаны тревоги.

Выдавливаю улыбку. Качаю головой.

– Нет, это я от счастья. У взрослых такое бывает, – хлюпаю носом и порывисто прижимаю Ульяну к себе.

Тут же ловлю тяжелый нечитаемый взгляд Журавлева. Хочется поежиться, но я просто отворачиваюсь и наслаждаюсь теплыми детскими объятиями.

Потом мы с Улей перемещаемся на кухню, где я варю ей какао, быстренько пеку оладушки и кормлю девочку нехитрым ужином. Большую часть оставляю в тарелке на столе – вдруг ее отец тоже проголодается. После мы вместе чистим зубы, переодеваемся в пижамы, и я читаю Ульяше сказку до тех пор, пока с ее кроватки не начинает доноситься мерное сопение.

На цыпочках, стараясь не издавать шума, пробираюсь к себе в комнату и без сил падаю в кровать. Сумасшедший день! И как хорошо, что он наконец подошел к концу. Если честно, я немного побаиваюсь, что Евсей вздумает нанести визит. Отчитает там за самоуправство или опять начнет «выводить на чистую воду». Но, к счастью, он не объявляется, и вскоре я медленно уплываю в сон.

***

Новый день начинается не с кофе.

– Мама! Мама! Ты уже не спишь? – бодро звенит детский голосок над ухом. Зубы сами собой смыкаются в приступе неукротимой радости. – Мама Вар-ря, с добрым утром, мамощка! – мне достается звонкий чмок в щеку.

И откуда только у детей столько энергии с самого утра? Похоже, для новоиспеченной матери я постыдно мало знаю. Форум что ли какой почитать? А то к новой жизни я не то, что морально не готова, я в целом не понимаю, куда попала.

– С добрым, – стоит мне только поднять веки и улыбнуться, как тут же под одеяло ко мне залезает маленькое чудо.

Прижимается всем телом ко мне, прикрывает глазки и тянет блаженно:

– Ма-а-ама…

В сердце отчего-то щемить начинает. И больно, и сладко. Покрываю теплую, чуть лохматую светловолосую макушку поцелуями. Наслаждаюсь еще несколько минут лучшими объятиями в моей жизни и после встаю. Снова вместе чистим зубы с Ульяшей, смеемся, толкаемся, обнимаемся. Мне так светло рядом с малышкой, будто сейчас самый разгар яркого знойного лета, а не серая и темная зима. Удивительно, насколько счастливой можно быть рядом с кем-то.

Переодевшись в домашнее, перебираемся на кухню. Там с привычным выражением угрюмости на вечно мрачном лице пьет кофе Журавлев. Конечно же, эспрессо – никакого молока. Маленькая чашечка, блюдце, рядом стакан воды – все как в сериалах, что мы вечерами смотрели с Николаевной. Подумать только, теперь в один из них превратилась моя жизнь!

– Папа! – взвизгивает Уля и запрыгивает к отцу на колени.

Тот предусмотрительно убирает от себя чашечку. Целует дочку в макушку.

– С добрым утром, малышка, – голос Евсея полон тепла, на которое, я была уверена, он в принципе не способен.

Надо же, будущему мужу удалось меня впечатлить. На этот раз со знаком плюс.

– А мы с мамой уже встали! – делится собственным счастьем ребенок. Ее глазки так ярко сверкают, что даже с лица Журавлева немного уходит суровость. – Мама, испечешь оладушки? У тебя такие вкусные. А я помогу! – Уля скачет к встроенному холодильнику, который без ее помощи я в жизни бы не нашла. Распахивает и по памяти вынимает продукты. Кефир, яйца, сметану, варенье.

Евсей тем временем возвращается к кофе и никак происходящее не комментирует. Да он даже не счел нужным поздороваться со мной! Просто кивнул, одарив очередным непонятным взглядом. Особенно задержался на v-образном вырезе домашнего платья. И что на этот раз не понравилось?

Тем не менее, следую его примеру. Хмуро киваю в ответ и молча отправляюсь к Ульяне. Вынимаю из знакомого уже шкафчика глубокую миску, достаю из ящика венчик. Нахожу муку, соду и сахар. Мою яйца. Пока я наполняю миску ингредиентами, Уля с азартом размешивает.

Дальше жарим. Я у плиты, малышка рядом на стуле. Вчерашняя тарелка из-под оладушек обнаруживается чистой в посудомойке. Неужели Евсей вечером не побрезговал моей выпечкой и съел? Поразительно, если честно. Вскоре тарелка наполняется золотистыми кругляшками, и мы чинно садимся за стол.

Журавлев все также молчит, но как ни в чем ни бывало угощается оладьями. Я тоже никак не комментирую. Зато Уля болтает за троих. Ребенок счастлив и щедро делится этим состоянием с окружающими.

После завтрака я жду, что «жених» уедет на работу, но вместо этого он ведет нас гулять во двор. Ульяна от такого буквально на седьмом небе пребывает. Но когда мы спускаемся вниз и встречаем даму с идеальной прической и осанкой, девочка кардинально меняется.

– Добрый день, – чинно здоровается с нами дама. Но в ее глазах лишь высокомерие и презрение.

Пока я скромно молчу, не желая привлекать к себе особого внимания, Уля взрывается:

– Отстаньте от нас! – кричит на весь двор, краснея. – Я не пойду к вам жить! У меня теперь мама есть! – малышка прыгает ко мне и вцепляется обеими руками.

Прижимаю ее к себе, хлопая глазами от шока.

– Девочке воспитание нужно, – свысока замечает дама. – А не очередная ваша профурсетка. Видели мы уже таких мам, срам на весь подъезд.

– Варя не прощурсетка! – Ульяна срывается на рев, пугая меня еще больше. – Она моя мама! Завтра они с папой поженятся, и я вам не достанусь!

Глава 11

– Дети не должны так разговаривать со взрослыми, Ульяна, – чинно выговаривает дама. Словно имеет полное право воспитывать девочку. Я так понимаю, это та самая Эльвира Олеговна, которая позарилась на нашу Ульяшу. Отчего-то интеллигентша решила, что гораздо больше подходит на роль родителя, нежели родной и вполне благополучный отец. Да, к манерам и культуре Журавлева имеются вопросики. Но не настолько же жирные, чтобы отдавать девочку в лапы этой железной леди. Леди тем временем продолжает отповедь: – Твое поведение доказывает лишь одно: тебе крайне необходим адекватный наставник и коррекция воспитания. Педагогическая запущенность налицо, – следом мегера переключается на Евсея: – А о резких изменениях в вашей личной жизни будет сообщено, куда следует. Психологическое состояние ребенка говорит о сильном стрессе и явной эмоциональной встряске. Как я уже говорила, ваши похождения не идут на пользу девочке.

Широко раскрытыми глазами пялюсь на Журавлева. Вздумай я сказать хоть что-нибудь даже отдаленно похожее, уже давно пищала бы притиснутая к стенке. А сам Евсей в жизни бы не молчал и указал мне мое место еще с нескольких первых слов. Тут же он лишь сжимает кулаки, желваками играет и скрипит челюстями, того и гляди раскрошатся.