(не)верная. Я, мой парень и его брат (СИ) - Спот Джи - Страница 44

Макар возвращается уже с нашим заказом, пытаясь улыбкой скрыть растерянность.

— А вот и наш охуенный хавчик...

— Всё нормально? — осторожно спрашиваю я.

— Та блять... Эта липучка меня достала!

— Что она хотела?

— Хуй знает, трахаться наверное... Лезла со своими поцелуями, — он вытирает лицо, от мнимой помады, хотя её не заметно.

— Почему не пригласил её? — спрашиваю я, стараясь унять ревность.

— Да ну нах... У нас тут свой вайб. Замоторивай кинчик...

Так мы просидели до глубокого вечера с животами набитыми едой и пивом.

— Теперь я понимаю зачем ты бегаешь каждый день, — смеюсь я, показывая на свой раздувшийся живот.

— Ах-ах-ах, да я уже был бы как Тайрон!

— Кто это? — хихикаю я, подавляя отрыжку.

— Ты что? Тайрон — жирный тупой ублюдок! — восклицает он, будто я наверняка должна знать кто это такой.

— Я понятия не имею, кто это!

— Да что ж ты такая тёмная?! Это же "Спиздили" — шэдэээээвррррр!

— Я не смотрела...

Он делает вид, что записывает что-то в невидимый блокнот.

— Показать Алинке "Спиздили"... А то она как дура, — диктует сам себе.

— Заткнись блин! — кидаю в него подушкой.

— Гав! — вдруг Оскар подаёт голос сидя у двери, и смотрит на нас печальными глазами.

— Блять, опять гадить? Жрёт тонну высирает десять, — сетует Макар, качая головой. — Ладно, я сгоняю покурю, а он пусть погуляет...

— Ой уже так поздно, не уходи далеко, — прошу я.

— Хорошо, мамочка...

Он натягивает толстовку и джинсы, кроссовки на босу ногу и выходит с Оскаром за дверь.

"Опять это мерзкое чувство... Да что со мной?"

Но я не могу усидеть на месте. Все тело дрожит, как натянутая пружина.

"Выйду на балкон, посмотрю за ними..."

Накидываю кофту, и иду на балкон.

Макар стоит недалеко от подъезда, Оскар одухотворённо оскверняет клумбу.

— Эй, мам, ничего, что я без шапки? — кричит он, завидев меня.

— Дурак! — смеюсь я в ответ.

Замечаю, как по дороге проезжает машина с тонированными стеклами, и останавливается чуть поотдаль. Меня сразу настораживает это, и я пристально вглядываюсь в темноту. Стекло пассажирской двери опускается, и на асфальт падает окурок, рассыпая искры.

— Эй, Макар! Смотри! — предостерегающе кричу я, показывая на машину.

Он молча поворачивается в ту сторону, и я замечаю, как напрягается его спина. Дверь открывается, и из машины выходит какой-то парень в толстовке с капюшоном на голове, а в руках у него...

— Макар, у него бита!!! Заходи домой! — кричу я.

Он поднимает вверх лицо, и я вижу, как глаза его горят детским восторгом и адским пламенем одновременно.

— И пропустить махач?! Нееет....

Парень медленно закатывает рукава, выжидая, что будет дальше.

— Слыш ты, петушара! — произносит неприятный и явно пьяный голос.

— Тут один петушара и это ты, — огрызается Макар. — Это что у тебя в руках, дилдо? Вынул из сраки своего дружка?

Гопник приближается, угрожающе размахивая битой.

— Сейчас я научу тебя, как разговаривать со взрослыми...

— Ах-ах-ах ну давай, старый пид*р, научи меня, — со смешком отвечает Макар.

Мужик замахивается, но Макар уворачивается, бьёт его по ногам, и тот с размаху падает на асфальт.

— Эй, я вызову полицию! — кричу я, голос звучит визгливо, как у бабки.

— Давай, стерва! Я заодно расскажу им, что он ебёт малолетку. Интересно, что будет? — ехидно бросает мужчина, чьё лицо скрыто в тени.

— Что блять ты несёшь, чел? Ты о ком вообще? — спрашивает Макар, сплёвывая сквозь зубы.

Задняя дверь машины открывается, и на улицу выходит Вика. Я не могу разглядеть её лицо издалека. Она стоит обхватив себя руками, и будто дрожит.

— Ебатса всратса... Это твой братуха? Я сразу не признал... Ты сама ему рассказала?! Надеюсь про анал тоже..

Он откидывает капюшон с лица гопника. Я вижу коротко стриженную голову, и сурово сдвинутые брови.

— О! Табло! Даров! — не долго думая, он обрушивает свой кроссовок на лицо мужика.

— Мак! Он же лежит! — вскрикивает Вика.

Мужик воет, и плюётся кровью.

— Вставай, соска, хуле разлёгся? Дерись как мужик кулаками, без своей анальной пробки, — Макар тыкает носком кроссовка в лежащего на полу мужчину.

— Антон, давай уедем... Он не знал, правда, — девушка плачет.

— Да, Антон-гандон... Я не знал... Она сказала, что ей восемнадцать! — Макар опять сплёвывает. — У меня и видео есть, прикинь! Где она сама просит трахнуть её...

Мужик поднимается на ноги, делает рывок, и обхватывает тело Макара вокруг пояса, пытаясь завалить его. Всё это время Оскар заходится истерическим лаем.

"Я должна что-то сделать! Это надо остановить!"

Выбегаю на лестничную клетку в одних тапках. Несколько пролётов ступеней кажутся мне бесконечными. Нажав кнопку на двери, слышу писк домофона как из параллельной реальности. На улице темно, и глаза не сразу видят, что происходит. Откуда-то сверху из окон доносятся крики:

— Я уже вызвал ментов!

— Скорую! Скорую! У него кровь!

"Боже, что происходит?"

Вижу, как тонированная машина с визгом срывается с места. Макар сидит на полу, скрючившись до земли, и кричит не своим голосом.

— Аааааааа!.. Сукааааааа! Я урооооооюю тебя.... Сукааааа!

Подбегаю ближе, и сердце уходит в пятки. Макар весь в крови... Весь асфальт вокруг в крови. Столько крови... Она чёрная как нефть блестит в свете фонаря...

"Боже, его ранили ножом!!! Он истекает кровью!"

ГЛАВА 38. ПОТЕРЯ

Но сделав ещё пару шагов на ватных ногах, замечаю, что он склонился над обмякшим бездыханным телом Оскара. Светлая шерсть его покрыта липкой кровью. Всё вокруг залито кровью и не понятно чья она.

— Что случилось? Ты ранен? — падаю рядом на колени, и беру лицо Макара в ладони.

— Он убил его!!!! — стонет парень, лицо его искажено гневом. — Сука, мразота!!! Он убил его, тваааааарь! Ебучий пи*ар!!!! Я угандошу тебя сучааааарааааа!.. Слышишь?!

Ужас сковывает мои внутренности, всё происходит как в страшном сне. Ноги становятся ватными, а всё вокруг кажется нереальным. Где-то неподалёку слышен вой сирен. Пара-тройка секунд, и двор озаряется красными и синими проблесковыми маячками. К вам подбегают парамедики и пытаются осмотреть Макара. Но он рычит и толкается, когда они хотят забрать тело пса. Он крепко держит Оскара, не выпуская его из рук. А из его перекошенного рта льётся бесконечно тоскливый вой. Вой по мёртвому члену стаи...

Дальше всё происходит как в тумане — вопросы, вопросы, вопросы... Нескончаемый поток сочувствующих, испуганных, осуждающих, равнодушных лиц. Сначала медики, потом полиция, потом соседи. Кто-то добросердечный приносит чёрный полиэтилен, в него заворачивают тело Оскара. У меня же случился какой-то ступор, ни слёз, ни криков. Я будто превратилась в робота, способного только на решение простых задач.

Какие-то парни помогают занести тело Оскара в квартиру, и укладывают его в ванной. У меня в голове проносится странная и неуместная мысль.

"Как теперь купаться?"

В последствии выяснилось, что Макару были нанесены серьёзные ранения. Повреждена артерия на руке. Большая часть крови на асфальте принадлежала ему, но он не чувствовал боли. Жгутом ему перевязали руку, и настояли на госпитализации, необходимо было наложить швы и сделать вакцину от столбняка.

Разумеется, я поехала с ним. Сидя в приёмном покое, в ожидании пока Макара зашьют, я вдруг подумала.

"Оскар, наверное, переживает, что нас нет так долго..."

Но воспоминание о том, что его самого больше нет вонзается острой раскалённой иглой прямо в сердце. Макара отпускают домой под его ответственность, он ни в какую не соглашается остаться на ночь под наблюдением врачей.

— Да всё, хватит уже... Заштопали и ладно! Я не останусь здесь! — отмахивается он от медицинского персонала.