Одиночка. Компиляция (СИ) - Долинин Александр - Страница 222

— Тогда без проблем. А ты его знаешь?

— Он каждый месяц туда-обратно летает, бизнес у него там какой-то. Любит внезапные проверки своему персоналу устраивать.

— И что, оправдывает себя такой метод?

Мы оба посмеялись, после чего парень ответил:

— Да, он рассказывал, что пару раз прихватил кое-кого на махинациях. Народ тут разный бывает, ну ты в курсе. Зато теперь у него все в порядке, при любой проверке.

— Тогда я начинаю подготовку?

— Да, считай, что разрешение на вылет у тебя есть. Когда клиент приедет — я его сразу к тебе отправлю. Маяки на маршруте все работают, погода летная.

— Договорились, тогда начинаю готовить «Сессну» к вылету. Как только погрузится — сразу вызову тебя по радио.

В общем, день прошел в рейсе, пассажир оказался торговцем, организовывавшим поставки «чего-то там куда-то туда». Я его особо не расспрашивал, а он меня не отвлекал — как только забрался на заднее сиденье в самолете, так сразу и уткнулся в свои записи. Наверное, что-то срочное подвернулось, иначе бы он все это дома просчитал. Но это так, только домыслы. И вообще, мое дело маленькое — привез, отвез, получил деньги. Полет прошел совершенно спокойно, а скорость держал чуть побольше обычной — раз уж просил «быстрее», пусть доплачивает за срочность.

На аэродроме Нойехафена мне пришлось ждать около четырех часов. Пока босс мотался в город на местном такси, я заправил самолет и устроился в кабине подремать. Но на жаре особо не спалось, поэтому от нечего делать стал разглядывать окрестности. М-да, тут тоже не на что смотреть, хотя деревьев вдоль границ аэродрома и побольше, чем в Порто-Франко. Самолеты садились и взлетали, шла обычная жизнь, в переговорах диспетчера и пилотов все было спокойно. От нечего делать решил перечитать книгу, которую купил в Нью-Рино, перед вылетом в Виго с Эвелин. Сюжет оказался довольно популярный — как сейчас говорят, «про попаданца». К счастью, главный герой не бросился давать советы Верховному главнокомандущему, не стал изображать Высоцкого и конструировать автомат Калашникова. Он просто воевал и пытался выжить, и это у него получилось. Ну почти…

А вот и пассажир подъезжает! Судя по сияющему выражению лица, все было в порядке и даже еще лучше. После недолгой и уже доведенной до автоматизма процедуры подготовки к вылету под крылом самолета снова о чем-то зашумело зеленое (вернее, серо-коричнево-зеленое) «море саванны». Только вот одна мысль не давала мне покоя: чего я там не смог рассмотреть на стоянке среди десятка других самолетов, у которых копошились техники? Чувства опасности не было, никто не собирался нападать или стрелять, но подсознательно я все равно ждал какой-нибудь подлянки. Ее не случилось, это хорошо, только вот что все-таки осталось незамеченным? Не могу понять… Ладно, над этим можно и дома поразмышлять.

На аэродроме в Порто-Франко пассажир сразу же отдал обговоренную сумму, и отдельно — «премиальные» за быструю и беспроблемную доставку. Я в ответ дал ему свою визитку с номером телефона. А что, постоянные клиенты — это хорошо!..

Послеполетные заботы не отняли много времени, и скоро верный «Буцефал» уже вез меня домой. Проезжая мимо «Танцующих звезд», я мельком взглянул на стену здания — афиши там не было, просто обычный плакат с рекламой. Как там наша «звездочка», интересно, скоро выздоровеет? А то здешние зрители без нее соскучились уже, наверное.

Возле дома под навесом стояла какая-то необычная, на мой взгляд, машина — что-то вроде помеси «ГАЗ-69» с «ГАЗ-51» и одновременно с «Шишигой». Ясно, какой-то полноприводный транспорт, только вот кто его породил? А-а-а, ясно — на решетке радиатора была надпись Volvo. Вот оно что, это постарался сумрачный скандинавский гений, оказывается! Значит, наша домработница придерживается этакого милитари-стайла, понятно…

— А вот и наш летчик! — приветствовала меня Джинджер, когда я вошел на кухню. — Голодный?

— Готов съесть все, что угодно, хоть вареную картошку и пиво, хоть бутерброды с икрой и шампанским…

— Мы тут с Магдой решили, что вот это тебе должно понравиться. — Она показала на стопку блинчиков и пару кастрюлек, стоявших на плите. — Через полчаса будем ужинать, так что иди переодевайся.

Пока мылся в душе, переодевался, как раз и прошло минут двадцать. Ну, чем меня сегодня порадуют?

К счастью, никаких традиционных немецких блюд вроде капусты с сосисками сегодня не приготовили, а названий того, что мы ели, я не спросил — было некогда. Очень уж есть хотелось, хе-хе! Конечно, изо всех сил старался соблюдать приличия и не есть слишком быстро.

Когда все съедобное на столе закончилось, я откинулся на спинку стула и сказал:

— Вот это да!.. Надеюсь, что когда-нибудь тоже научусь так готовить!

— У тебя хорошо получается, только ты очень редко этим занимаешься, — тут же попеняла мне Джинджер.

— А что вы умеете? — вдруг заинтересовалась Магда, присевшая за стол.

— Он многое умеет, но хорошо это скрывает, — ответила жена.

— Я не скрываю, просто меня никто не спрашивает. Так, балуюсь иногда…

— Не скромничай, у тебя «пльёв» отлично получается.

— И кухонные ножи очень острые, — с улыбкой добавила Магда.

— У меня приспособление есть специальное для заточки, только и всего. Дел-то на несколько минут.

— Я уберу со стола? — спросила наша помощница.

— Да, конечно… Пойдем, — обратилась ко мне Джинджер, — тебе днем посылку принесли.

— Кто?

— Он не назвался, просто сказал, что должен был передать тебе пакет от друзей.

— Пойдем посмотрим, что там за привет от друзей… Кстати, тиканья часов не было слышно?

Джин сначала удивленно посмотрела на меня, но поняла, что я шучу, и улыбнулась:

— Нет, все тихо, и посылка довольно легкая, так что вряд ли это бомба. И тот, кто доставил, был очень похож на одного из моих сопровождающих, я только сейчас поняла.

В ее кабинете у стены рядом с дверью стоял сверток весьма приличных размеров. Я попробовал его приподнять — легкий, хорошо, сейчас мы его откроем… Внутри оказалась репродукция смутно знакомой картины в деревянной рамке, так, что тут написано на бирке…

«Айвазовский, «Бриг Меркурий сражается с турецкими кораблями». Ну и шутники, блин!

— Что это за картина? — полюбопытствовала Джинджер. — Это ведь что-то очень известное?

— Да, это картина русского художника Айвазовского, посвященная одному из морских сражений. Хочешь, расскажу?

— Конечно, мне очень интересно…

И я, как сумел, пересказал ей сюжет этой картины.

26 мая 1829 года в ходе Русско-турецкой войны российский корабль «Меркурий» одержал победу над двумя турецкими линейными кораблями в районе Босфорского пролива. Произошло это так: 18-пушечный бриг «Меркурий», курсируя у берегов Босфора, неожиданно встретился с турецкой эскадрой. Командир брига капитан-лейтенант А. Казарский решил вступить в бой и в случае необходимости взорвать один из неприятельских кораблей вместе с собой. Искусно маневрируя и не давая противнику воспользоваться десятикратным превосходством в артиллерии, бриг «Меркурий» сбил ядрами своих орудий всю парусную оснастку неприятеля и оставил его в «совершенно жалком виде», тем самым нанес такие поражения неприятельским кораблям, что после трехчасового боя они прекратили преследование. Русский корабль возвратился на базу, в Севастополь.

В сражении погибли четверо моряков, командир был ранен в голову. Подвиг капитана и команды брига «Меркурий» вызвал не только всеобщее восхищение соотечественников, но и признание противником морального превосходства русских моряков. Один из турецких штурманов — участников этого боя — позднее написал: «Если в великих деяниях древних и наших времен находятся великие подвиги храбрости, то сей поступок должен все иные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми буквами на храме Славы: оно называется капитан-лейтенант Казарский и бриг «Меркурий». В ознаменование этого подвига в Севастополе на Морском бульваре был установлен памятник с надписью на пьедестале: «Казарскому. Потомству в пример…».