Одиночка. Компиляция (СИ) - Долинин Александр - Страница 56

Перевязка окончена, и мы встаем к брустверу практически вплотную, «плечом к плечу», как говорится. Егерь привалился к стенке окопа, но стоит нормально, разве чуть бледноват. Бросаю короткий взгляд на Наталью — она вцепилась в автомат так, что побелели пальцы.

— Ты пальцы пока расслабь, а то устанут, как потом стрелять будешь-то? — она немного успокаивается. — Видишь, на нас пока никто в атаку не бежит?

Разведчик молча осматривает окрестности в бинокль, водя им из стороны в сторону. Неожиданно медленное движение прекращается, и он замирает неподвижно. Проследив за направлением его взгляда, смотрю в ту же сторону.

— Наблюдаю движение у ориентира пять, влево тридцать, что-то устанавливают, говорю я.

— Подтверждаю, — отвечает егерь и начинает быстро говорить в микрофон своей радиостанции, — Труба, ориентир пять, влево тридцать, дальше два, пулеметный расчет, уничтожить!

Но тут над головой раздается жужжание пролетающих пуль крупного калибра, мы втроем быстро ныряем на дно окопа, и следующая очередь ложится чуть ли не в наш бруствер, на голову сыплются мелкие камешки, в воздухе пыль такая, что не продохнешь — видимо, наши дорогие гости очень сильно обиделись за свои поломанные игрушки. Пулемет продолжает «обрабатывать» гребень холма, высунуться практически невозможно. Теперь я примерно знаю, как чувствуют себя термиты, когда до них хочет докопаться муравьед (надо же, какая хрень лезет в голову!..) Наш миномет начинает пристрелку, но без корректировщика пока неудачно — крупнокалиберный пулемет продолжает обстреливать наши позиции. То ли в ушах стало «двоиться», то ли… Нет, пулеметов действительно уже два, бьют с разных позиций. Так, скорее всего под их прикрытием сейчас и полезут… Очередь опять «проходится» по гребню, такое впечатление, что от насыпанного впереди бруствера уже ничего не осталось, сверху сыплются куски разорванной маскировочной сети.

В наушнике раздается:

«— Всем внимание, сейчас пойдут!»

Ну что ж, пусть идут, встретить есть чем…

Слева и справа раздаются несколько винтовочных выстрелов — это работают наши снайперы, пулеметы замолкают. Осторожно приподнимаем головы — точно, со стороны оврагов к нам уже достаточно близко подобрались долгожданные гости. Они волокут с собой еще что-то непонятное, но скорее всего очень опасное. В наушнике слышу: «- Огонь по готовности!» Передаю команду Наталье, егерь и так все сам услышал по своей радиостанции:

— Открываем огонь по готовности, когда четко видим цели, лучше одиночными.

Наталья и егерь начинают двигать стволами, выискивая неосторожно высунувшиеся темные личности. Начинается стрельба по всему гребню холма, длинными очередями никто не стреляет, все люди опытные. У нас стрелять первым начинает разведчик, попал он в кого или нет — не знаю, смотрю в прицел своей винтовки, и почему-то начинаю охрипшим голосом тихо напевать:

Чёрный ворон, чёрный ворон,

Что ты вьёшься надо мной?

Ты добычи не добьёшься,

Чёрный ворон, я не твой…

Краем глаза замечаю, как после выстрела Натальи заваливается один из «духов», тут же слышу ее радостный возглас, но осаживаю ее:

— Голову высоко не поднимай!

Как бы в подтверждение этих слов, над нами вжикают пули, несколько их втыкается перед нами, поднимая пыль. Кто там у них такой меткий?.. Дальность около трехсот… Все, отстрелялся бородатый — после моего выстрела куда-то завалился и его больше не видно. Громко говорю разведчику (не толкать же его под руку!):

— Смотри справа, что-то вытаскивают на бугорок!

Он тут же хватает бинокль, и почти сразу начинает говорить в микрофон:

— Ориентир пять, вправо двадцать, дальность тысяча, гранатомет, уничтожить!

Минометчики успевают дать пристрелочный выстрел, но станковый гранатомет уже начал стрельбу, и нам «прилетает», хотя и не точно в окоп, но достаточно близко, приходится спрятаться и ждать, пока огонь перенесут на соседние позиции.

Разрывы сместились в сторону, мы осторожно приподнимаемся со дна окопа и снова начинаем стрельбу. Горло пересохло еще сильнее, поэтому звуки получаются в основном шипящие, как в одном из диалектов немецкого, и песня звучит на манер солиста «Рамштайна»:

Что ты когти распускаи-и-шь

Над моею головой?

Иль добычу себе чаи-и-шь,

Черный ворон, я не твой…

Лишь бы не пришлось все куплеты полностью петь, там, в середине не совсем то, что мне сейчас нужно…

Со всех сторон идет бой, сразу с нескольких направлений уже вовсю лезут «духи», их пытаются прижать наши пулеметчики, веселье в самом разгаре, и тут «подает голос» радиостанция:

«— Бегун, я — Коготь, как обстановка?»

«— Коготь, я — Бегун, пока держимся, за периметром близко наших нет, все кого там увидите — ваши!»

«— Мы на подходе, обозначьте себя дымом!»

Оглянувшись назад, я увидел, как практически в центре нашего лагеря густо зачадила оранжевым дымом сигнальная шашка. В уже прогревшемся неподвижном воздухе дым неохотно поднимался вверх и зависал там клубами, словно не желая улетать слишком далеко. Где-то там, высоко-высоко в небе медленно ползет серебристый самолетик, на бомбардировщик он вроде не похож…

«— Коготь, там к югу в сторону реки дальше в оврагах возможно скопление «бородатых» с тяжелым вооружением, нужно прочесать, берегитесь крупняка!»

«— Принял!»

С северной стороны нарастает шум винтов приближающейся ударной группы «Коготь», наступление практически остановилось, но стрельба не закончилась — мы продолжаем отгонять самых настырных визитеров. Уже не знаю, я попадаю или кто-то другой, но далекие фигурки спотыкаются, падают, поднимаются или остаются лежать неподвижно… Вот среди них начинают вздыматься разрывы вертолетных НУРСов и снарядов авиапушек. Заодно «крокодилы» проходятся вдоль овражков, как гребенкой вычесывая оттуда затаившихся недобитков. С земли пытаются стрелять по ним, но безрезультатно, пусков зенитных ракет заметно не было, а остальное не так страшно, учитывая то, что вертолетов два и они прикрывают друг друга.

Чёрный ворон, чёрный ворон,

Ты не вейся надо мной.

Ты добычи не добьёшься,

Я солдат ещё живой.

Когда песня почти окончена, понимаю, что пел этот куплет я уже в полный голос и не один — меня поддержали соседи по окопу, егерь и Наталья. Стрельба на холме почти стихла, только иногда щелкают винтовочные выстрелы — это наши снайпера пробуют «достать» тех бандитов, кто не поторопился спрятаться от приближающейся пары винтокрылых машин и безрассудно направляет на них свой огонь. Таких уже почти не осталось, реактивные снаряды как косой прошлись среди нападавших, повезло тем, кто был позади — они пытаются скрыться уже в самых дальних овражках. Но вертолеты их все равно видят, и «добавляют» до тех пор, пока передвижение не прекращается. Кто-то там все еще пытается шевелиться, но это уже не страшно. Вертолеты делают еще пару кругов над нами и начинают заходить на посадку с внешней стороны «маленького» холма.

По гарнитуре слышу: «- Отбой, всех раненых отправить к врачу для оказания медицинской помощи, здоровые остаются на местах!»

Я осматриваюсь по сторонам. Несмотря на бледность, егерь улыбается, Наталья тоже. Спрашиваю ее:

— Патроны все расстреляла?

— Нет, стреляла одиночными, магазина три выпустила… Не знаю, может и попала несколько раз.

— Учитывая обстоятельства, это замечательный результат, я и сам не сверхметкий стрелок. Ладно, давайте будем потихоньку вылезать отсюда…

Помогаю вылезти Наталье, затем подаю руку егерю — тому с раненой ногой тяжеловато карабкаться.

— Так, Наталья Владимировна, оставляйте автомат хозяину, то есть мне, и помогите раненому добраться до врача. Да, шлем тоже можете мне отдать.

Раненый сначала хочет возразить, но поняв, что я хочу просто убрать девушку отсюда подальше, кивает мне, вешает себе автомат на плечо и, опираясь на плечо Натальи, начинает спускаться по склону вниз.