Одиночка. Компиляция (СИ) - Долинин Александр - Страница 8

«Над страной дураков опустилась ночь, и на поле чудес закипела работа» — почему-то вспомнился армейский афоризм. Ну, почему же сразу «дураков»? Если работают, значит, им за это дело платят, возразил я сам себе.

Под ноги попалось несколько небольших кусков раскрошенного бетона, хорошо хоть, без торчащей арматуры, и разбитых вдрызг кирпичей. Боковым зрением в свете фонарика я уловил — что-то изменилось. А, точно: несколько бетонных плит в заборе были гораздо светлее предыдущих и последующих. Внизу, под плитами, валялись куски застывшего раствора, как будто кто-то не очень давно торопливо замазывал щели после установки новых плит взамен упавших старых.

Рев двигателей за оградой поутих, теперь работали только один или два. Видимо, остальных загнали на стоянку, чтобы не мешали. В вечерней тишине стало хорошо слышно, как кто-то командует: «Давай, загоняй на эстакаду!». Зарычал на перегазовке мощный дизель, забрякало железо, и секунд через тридцать все затихло.

Раздался металлический лязг, как будто захлопнули створку ворот в боксе автопарка. Приглушенно заныла сирена.

Позади меня послышался приближающийся рев двигателя, и я на всякий случай прижался к забору — вдруг у водителя плохое зрение, например.

Зашипела пневматика тормозов, КАМАЗ затормозил рядом со мной, обдав клубами солярного перегара, и бодрый голос сверху спросил:

— Мужик, далеко собрался? Может, подвезти?

— Да мне тут пять минут пешком, спасибо, сам дойду.

— Так ты на последний автобус опоздал, в курсе?

Ё-ё-ё… Уже почти ночь на дворе…

— А куда едете-то?

— Тебе куда надо?

— Да вообще-то на станцию, хотел на электричку успеть.

— Залазь, мы как раз в ту сторону едем — работяг после смены везем.

Я подошел к машине, это была оставившая лучшие годы своей автомобильной жизни далеко позади «вахтовка» на шасси КАМАЗа. Сбоку приоткрылась дверь, и мне дружески протянули руку. Засунув фонарик в карман, я схватился за нее, влез внутрь. Что-то тут не… в лицо пахнуло чем-то неприятным, и последнее, что я услышал, было: «И турист пригодится, хотя чего с него взять… Богатые пешком не ходят… Ладно, там в Дагомее или еще где сами разберутся… Нет, рюкзак не трогай — пусть ему на память останется…», раздался чей-то смех — и тут свет померк.

23 число 2 месяца 23 года, полдень. База по приему переселенцев «Россия»

Прохлада позднего вечера почему-то сменилась удушливой жарой. Я неохотно открыл глаза — и тут же снова закрыл. Потом открыл еще раз — нет, картинка не поменялась. Не было видно ни хрена, совершенно. Разве что лучи солнца проникали сквозь какие-то дырочки в окружающих меня стенах. «Какие еще «стены», я же по улице шел? Потом вроде в машину садился… И тут я вспомнил, что собственно мне показалось «не так»: все сидевшие в вахтовке, кроме пары человек, явно крепко спали, были очень коротко подстрижены и одеты в одинаковые робы непонятного цвета. Оба-на…

Тут я понял, что лежу на каких-то коробках, ребро одной из которых больно впилось мне в поясницу. Пришлось медленно подыматься, скрипя коленями и попутно проводя инвентаризацию. Руки-ноги-голова были на месте, только сползшие на нос очки почему-то запорошило пылью. Ай… Руки оказались смотаны скотчем. Ни хрена себе!..

Так… Что мы знаем о скотче? Он липкий, им удобно сматывать все что попало, в том числе и руки… Хорошо, что к какому-нибудь дрыну не привязали, фиг бы тогда встать удалось. Интересно, интересно… В окружающем полумраке ничего с острыми углами рассмотреть не удалось. Ну, что бы на моем месте сделал Гудини? Он вроде от наручников освобождался. А от скотча ключей не бывает… Зато есть «ключевые движения», я же только недавно видел ролик на Ютьюбе, как это там делала девчонка…

Медленно-медленно, чтобы не повредить скотчем кожу, я стал подымать одновременно обе руки над головой и заводить их как можно дальше за голову, и так же медленно опускать их вниз. И повторял эти движения, пока не решил, что уже достаточно. Затем постарался рывком развести руки локтями в разные стороны. Скотч с треском лопнул!!! Да!!!

В кармане обнаружился фонарик. «Добрые какие… даже фонарик не сперли…» Я щелкнул кнопкой — светит он или нет. В белом свете можно было разглядеть ребристые стены и потолок, и кучу коробок, некоторые из них были смяты моим телом. На полу лежал мой рюкзак, заляпанный какими-то грязными пятнами.

Блин, я вам что — Чебурашка, что ли? Вы бы мне еще сюда ящики с апельсинами поставили…

Я толкнул створку дверей своей темницы — она качнулась, но практически не поддалась. Так, «замуровали, демоны!..» чего у меня тут есть тяжелого под рукой-то? Разве что голова…

Со всей дури я саданул ногой в середину дверей, что-то с треском отлетело и зазвенело… по бетону или асфальту, на слух не поймешь. Ладно, «Всем выйти из сумрака!..»

Я вышел из железного ящика, оказавшегося покрытым ржавчиной морским контейнером, стоявшим в длинном ряду среди точно таких же. На мое счастье, двери контейнера были закрыты не как положено, а просто прикрыты на «проволочку», поэтому мне и удалось выбраться, иначе бы колотил по дверям до посинения.

От видневшихся неподалеку ворот ко мне уже быстрым шагом спешил военный. Странный он какой-то, форма и снаряга на нем — как из американского боевика. Янкесов-военных вживую я раньше вблизи не видел, происходящее напоминало новостной репортаж из какой-то страны вроде Афганистана. По климату — вполне похоже, кстати. (Какого хрена? Что, под Москвой телепорт смастрячили втихую?) Вблизи вояка оказался ниже меня — его голова чуть возвышалась над моим плечом. Даже с учетом навешанных на него военных приблуд, я в своей куртке с пододетым свитером казался гораздо массивнее него. Ну и чего тебе от меня надо, «военная угроза»?

— Sir, can I see your ID?

— ???

— Sir, do you understand me?

— Where is Sarah Connor? — загробным голосом спросил у него я, блеснув стальными коронками на зубах.

Если бы проводился чемпионат по прыжкам в сторону — у этого военного были все шансы стать победителем. Но шутка могла плохо кончиться — он передернул затвор, шустро направил на меня свой карабин М4 и истерично заорал:

— FREESE, DON'T MOVE!

— Slow down, friend, please! I'm just tourist…

Эк тебя, родной, торкнуло. Ни фига у вас, буржуинов, нет чувства юмора. И фильм ты помнишь плохо — против Терминатора твой малокалиберный карабин не проканал бы. Я очень медленно, двумя пальцами, вытянул из нагрудного кармана куртки свой паспорт с вложенным авиабилетом «Крайний-Домодедово» и протянул ему. Паспорт был обычный российский, даже не «загран».

Он немного успокоился, опустил карабин, но ствол в сторону не отвел:

— No sir, I need your New World ID, the one that you got in immigration department.

— I got only Russian's passport, soldier, sorry, — ответил я.

Он почему-то передумал расстреливать меня на месте и забубнил в гарнитуру, прицепленную к разгрузке на плече, какую-то неразборчивую белиберду. Я уловил только «fucked, crazy, russian, moron» — вот гад, думает, я его не слышу!

Из-за угла здоровенного ангара с ревом вылетел Хаммер песчаного окраса с пулеметом на крыше. Как я помнил из фильмов, здоровенная железяка на турели использовала патроны 50-го калибра. Шутить почему-то сразу расхотелось.

— Сэр, пожалуйста, пройдите с нами! — обратился ко мне на хорошем русском языке вылезший из Хаммера военный с какими-то нашивками, видимо, старший смены.

— С удовольствием — ответил я и полез в кузов этого монстра на колесах.

Но не удержался и, повернувшись в сторону коротышки, многозначительно произнес крылатую фразу:

— I'll be back!

Старший, увидев отразившееся в зеркале лицо солдата, с трудом удержал рванувшийся наружу из организма смех, захлопнул дверь и машина не торопясь покатила в сторону видневшегося неподалеку одноэтажного здания.

Почему я отвечал им, почти не задумываясь? Школа, четыре года «изучения» английского языка в институте, затем просто для тренировки — перевод технических текстов… Да, я не разбирался в тонкостях времен и подробностях вычурных сленговых ругательств, не помнил наизусть все неправильные глаголы, но какой-то, пусть и небольшой, словарный запас в памяти все-таки был. Радиолюбительская практика дала скромный навык разбирать иностранную речь на слух, часто среди помех. Конечно, вести философские беседы со сливками общества я не возьмусь, но записать позывной станции, имя собеседника и оценку качества связи мне вполне по силам. А мой чудовищный «русский акцент» — да фиг с ним, лишь бы понимали, и ладно!