Темное божество из СССР 3 (СИ) - Татуков Карим Анарович "loloking333" - Страница 2

Он оглянулся на съежившегося ветерана боевых действий. В тусклых лучах звездного света, пробивающегося сквозь плотную крышу облаков, лицо Евгения выглядело серым.

Истощенный, угрюмый афганец напоминал беглеца из концентрационного лагеря. Мир высасывал из него все соки, и Павел прекрасно понимал это. Он явственно ощущал влияние чужеродной среды, пагубное для простых людей. Но отступить не мог.

Бойцы боролись с бессонницей, Паша таких проблем не испытывал. Однако каждый раз, когда веки закрывались, и разум обволакивала пелена забытья, перед глазами всплывал образ Мишани: Окровавленный, с оторванной рукой, смертельно бледный. Стеклянные глаза мертвеца не выражали укора. Безмолвный друг детства не обвинял и не спрашивал «почему?». От этого становилось еще паршивее.

Жить как ни в чем небывало, зная, что где-то разгуливает убийца Мишани… было просто невыносимо.

Иронично, что сам он, став отъявленным мясником, не мог смириться с потерей близкого человека.

Если бы двойные стандарты могли менять физиологию, Павел уже стал бы Полиной.

Чем чаще повторялся ночной кошмар, тем яснее из глубин подсознания проступало необъяснимое чувство. Не гнев, нечто большее, что человек познать не способен, да и не должен. Нечто, подпитываемое титанидом и потусторонней энергией. Слияние животного безумия и могильного безразличия, направленное лишь на одну цель — убивать.

При всем при этом Павел не сошел с ума, как подозревали бойцы. По крайней мере, он так не считал. Юноша трезво смотрел на вещи: Состояние личного состава не внушало оптимизма. Поиски эмантир заходили в тупик. На Земле дела шли совсем нехорошо. И даже так он не позволял вернуться домой сходящим с ума подчиненным.

Причина проста — запах. Тот самый запах, по которому его выследил трехпалый выродок. Запах, о котором твердила пленница. Запах души…

Отправляясь в потусторонний мир Паша планировал закончить все в течение пары дней. Захватить пленников, у которых можно узнать подробности о Зуу’эр: о месте, где обитают эмантир, и, разумеется, о том, как смыть неуловимый запах. А дальше устроить налет, и сбежать. Кто бы мог подумать, что за целый месяц на острове они встретят только одно разумное существо, да и то не слишком разговорчивое.

Если вернуться сейчас, потусторонние твари рано или поздно выследят их. Паша не горел желанием начинать эту дурацкую игру сначала, рискуя жизнями родителей, и собственной. Дело необходимо довести до конца.

Чтобы избежать эксцессов, двое парней, отравившихся мясом лысохвостых кротов, были вынуждены вернуться в Зуу’эр. Шуму тогда Расул с Евгением подняли — неимоверно. Однако услышав причину, все же успокоили огалдевших охранников. А теперь Фуницын проехал пол острова, чтобы разразиться истерикой.

Не останавливало афганца и осознание того, что возвращение подвергнет опасности жену с детьми. Становилось очевидно — люди на грани срыва.

— Нет, не пришла… — Проскрипел Евгений, исподлобья глядя на равнодушного юношу. Тому, казалось, плевать на крики и мольбы подчиненных. Бесчеловечная тварь.

Паша ничего не ответил. Он молча направился к ГАЗику, и запрыгнув в кузов, прикрыл глаза. Через пару минут Фуницын забрался в кабину, и со второго раза завел автомобиль. Колеса с массивными протекторами забуксовали по мокрой траве, но все же смогли зацепиться, и понесли многотонную махину в сторону палаточного лагеря возле вихревого древа.

Около часа длилась поездка по пересеченной местности, с практически нулевой видимостью. Благо доехали они без приключений.

Возле лагеря с десятками палаток, из которых сочился желтый свет, пахло жареной картошкой. Бойцы как могли пытались приготовить вкусную еду. Получалось все равно пластилиновое блюдо, посыпанное прахом.

Не в пример прочим, Паша мог оценить старания подчиненных. За прошедший месяц обоняние значительно улучшилось, как и прочие чувства, и теперь стало ясно, о чем говорили потусторонние. Он мог чувствовать особый запах, который невозможно спутать ни с чем. Запах душ. Они пахли страхом и надеждой, отчаянием и болью, все это с нотками медовой сладости.

Странный спектр ассоциаций не заботил Павла. Что действительно его интересовало — запах пренебрежения, холодного гнева, и стойкости, смешанный с каким-то привкусом бетона, извести, или каменной крошки.

«Она очнулась».

Спрыгнув с кузова, Паша немедленно направился к огромной палатке. Двое часовых внутри понуро сидели на стульях. Пулеметы были возложены на колени, в то время как та, кого они должны охранять, прикована цепями к столбу напротив.

Женщина два метра с гаком, с треугольным подбородком, высокими скулами, и светло-серой кожей, безвольно обвисла на цепях. Вокруг шеи виднелся ободок из уплотненного кремния, с острыми шипами, направленными вовнутрь.

Если попытается вырваться, ободок не убьет ее, но дискомфорта доставит. А с учетом кремния внутри тела, помещенного, разумеется, без согласия противоположенной стороны, вероятность побега совсем невелика.

Трехпалое существо являлось родичем той твари, что чуть не прикончила Павла рядом с собственным домом. Так называемый «элин».

Особь обладала огромной физической силой и скоростью. Чуть ли не телепортировалась на близких дистанциях, и била как многотонный трак. Но настоящих проблем доставило превращение в гиганта. Когда светло серая кожа стала темнее, а игольчатая грива волос преобразилась в вездесущие щупальца, Паша едва не окочурился. Незаживающий шрам на все лицо тому подтверждение.

Защитные свойства бирюзовой энергии, покрывающей тело, возросли многократно. Как бы он не старался, пробить покров не удавалось. Лезвие глефы высекало белые искры, бронебойно-зажигательные патроны бессильно вспыхивали, и разлетались осколками. Гранатометом так никто и не попал.

Верткая тварь. Даже лазер просто сбил ее с ног, будто струя воды из брандспойта. Благо, перевес в силах был на их стороне. Паша, хоть и не мог достать гадину, вязал ее. Не давал нападать, не позволял убегать. А спустя время, когда она истощилась и бирюзовый покров начал спадать, Паша вдоволь нахлобучил гадине и взял в плен.

Последнюю неделю могучая воительница в одежде, сшитой из шкур зверей, подвергалась всевозможным пыткам. Раскаленный паяльник, содранные плоскогубцами когти, капли на лоб, Паша перепробовал все, что знал из фильмов. Тварь молчала. Но он чувствовал ее нарастающий голод, который с каждым днем становился сильнее. Он мучал ее пуще физической боли. Оставалось лишь ждать. И ждать совсем недолго…

Глава 3

Готовка мяса

— Вышли. — Бросив мимолетный взгляд на часовых, Паша направился к рядам промышленных морозильников, питаемых бензиновыми генераторами. Внутри — огромное количество мяса местных зверей. Достав массивную нарезку он подошел к газовой плите. Спустя дюжину минут промасленный казан зашипел, а вместе с ним быстро таявшее мясо начало освобождать соки и аромат. — Ммм… восхитительный аромат. Все же удивительно устроены здешние существа, не находишь? Даже после смерти души не развеиваются, а остаются в оболочке плоти. Сохраняются с мясом, с костями, с жиром. От одной лишь мысли слюнки наворачиваются.

Не отвлекаясь от гранитной плиты, на которой он крупно нарезал овощи, Паша обращался к пленнице. Та притворялась спящей, однако участившееся биение шестиклапанного сердца, прогоняющего по телу не только кровь, но и сжиженную энергию, с потрохами сдавало актрису.

— Должен признаться, твоя стойкость восхищает. Столько пыток, столько боли, а в ответ лишь плевки да обзывательства. — Нашинковав капусту, Паша включил еще одну конфорку, и залив маслом сковороду, бросил овощную смесь. — Я бы соловьем запел еще в тот момент, когда к заднице раскаленный паяльник поднесли… Браво.

Пленница вздрогнула, плотно сомкнутые веки сжались еще сильнее, образовав глубокие темные морщинки. Только-только угасшая боль в нижней части тела зажглась с новой силой. Она желала сорвать оковы и впиться в глотку мучителя зубами, содрать кожу и выпить кровь. Однако нет… Те крохи энергии, которые успевали восстанавливаться, уходили на защиту от серьезных ран во время пыток, и глушение боли. А без еды сила оставляла и мышцы.