Израненные альфы (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 55

Призрак пытается удержать меня.

Пытается остановить меня.

От чего?

Неважно.

Только она имеет значение.

Если она хочет спрятаться здесь, мы оба спрячемся.

И если она хочет исчезнуть…

Я исчезну вместе с ней.

Тело перестает бороться.

Обмякает.

Призрак перестает бить.

Чувствую, как он наклоняется близко.

Проверяет, жив ли я?

Жив ли я?

Не знаю.

Плевать.

Она снова двигается.

Крошечный сдвиг.

Волосы слегка расходятся.

Один фиолетовый глаз виден сквозь серебряные пряди.

Смотрит в никуда.

Смотрит на все.

Смотрит сквозь меня.

Но я остаюсь.

Я остаюсь.

Трудно сказать, что реально теперь.

Было ли что-то когда-то реальным?

Была ли она?

Есть ли она?

Она слишком идеальна.

Это не было бы сюрпризом.

Призрак трясет мое тело сейчас.

Чувствую это как далекий гром.

Он напуган.

Чувствую запах его страха,

резкий всплеск.

Боится, что я умираю.

Может, так и есть.

Козима снова двигается.

Притягивает колени плотнее к груди.

Делает себя меньше.

Меньше.

Меньше.

Словно если она станет ничем,

мир не сможет причинить ей боль.

Цветы вокруг нее пульсируют мягким светом.

Ждут.

Затем ее дыхание меняется.

Ее губы размыкаются.

— Обними меня…

Ее голос такой маленький.

Едва шепот.

Я не колеблюсь.

Обнимаю ее руками.

Притягиваю ближе.

Здесь не нужно быть осторожным с когтями.

Она идеально подходит к груди.

Словно она была создана, чтобы быть здесь.

Или я был создан, чтобы держать ее.

Чувствую ее дыхание на себе.

Поверхностное.

Словно даже дышать больно.

Глажу ее волосы.

Серебряный шелк меж пальцев.

Она настоящая.

Мы настоящие.

Это реально.

Реальнее, чем что-либо еще.

Затем ее дыхание сбивается.

Меняется.

Становится чем-то другим.

Паника?

Нет.

Хуже.

Ощущается, словно она ускользает.

Словно она отпускает.

— Не оставляй меня, — умоляю я.

Сжимаю руки сильнее вокруг нее.

Прижимаю ближе.

Но она становится менее твердой.

Как туман.

Как лунный свет на воде.

Невозможно удержать.

Цветы вокруг нас начинают тускнеть.

Лепестки сворачиваются внутрь.

Становятся серыми.

НЕТ.

Трясу ее осторожно.

В отчаянии сейчас.

Останься.

Пожалуйста, останься.

Но она растворяется.

Серебряные волосы превращаются в дым в моих руках.

Мягкая кожа становится ничем.

А потом она исчезает.

Полностью.

Мои руки смыкаются вокруг пустого воздуха.

Лунное место разбивается вдребезги.

Разлетается на куски, как стекло.

Осколки серебряного света рассыпаются в пустоту.

И я падаю.

Падаю.

Обратно в тело.

Обратно в боль.

Обратно в…

Мои глаза распахиваются.

Настоящие глаза.

За маской.

Вижу голубое небо.

Жесткое солнце.

Лицо Призрака надо мной.

Глаза мягкие от беспокойства.

Руки на моих плечах.

Трясут меня.

Ярость взрывается в каждом нерве.

Глаза Призрака расширяются.

ОН СДЕЛАЛ ЭТО.

ЕГО СТАЯ ЗАБРАЛА ЕЕ У МЕНЯ.

Рев вырывается из моего горла.

Впечатываю кулак в лицо Призрака.

Он летит назад.

Врезается в песок.

Не жду.

Плевать, встанет ли он.

ЛУНА.

Нужно найти Луну.

Чувствую ее.

Где-то она просыпается.

Все еще здесь.

Все еще жива.

Глава 30

КОЗИМА

— Полагаю, мы только что нашли новый Отряд Призрачных Альф.

Мой мозг словно плывет сквозь патоку, все еще карабкаясь обратно из того темного места, куда он отступил в поезде. Но даже сквозь туман эти слова прорезаются с кристальной ясностью.

Что за нахер?

Челюсть Виски отвисает так сильно, что я удивлена, как она не вывихнулась.

— Ты хочешь нанять их? Тех самых психов, которые только что похитили тебя? Которые отравили тебя? Которые…

— Которые продемонстрировали больше тактических навыков за один день, чем любой из других кандидатов за несколько месяцев, — гладко обрывает его Чума, словно обсуждает погоду, а не вербовку международных беглецов. — Да.

Наступившая тишина настолько абсолютна, что я слышу, как в ушах грохочет мое собственное сердцебиение. Все уставились на Чуму так, словно у него только что выросла вторая голова.

Николай нарушает молчание первым, естественно.

— Дай-ка я проясню, — говорит он голосом, сочащимся тем особым сарказмом, который способен сдирать краску. — Ты хочешь, чтобы мы работали на то же самое правительство, против которого мы только что совершили около пятидесяти тяжких преступлений?

Улыбка Чумы становится острой, как битое стекло.

— Потратив немало лет своей жизни, будучи «Призраком», я не могу придумать лучшего правосудия, которое могла бы наложить Сурхиира.

— Правосудия? — фыркает Гео. — С чего ты взял…

Рев прорезает его слова, как бензопила. На этот раз ближе. Намного ближе.

Рыцарь.

Звук пронзает меня насквозь, минуя мой рациональный разум и попадая прямо в то первобытное место, которое распознает муку в этом нечеловеческом крике. Он ранен. Он один. И если судить по грубой, дикой ноте в этом рыке, он теряет ту шаткую хватку, которой держался за рассудок.

— Дерьмо, — бормочет Тэйн; его лицо бледнеет под кровью от раны на голове. — Звучит не очень хорошо.

— Призрак, — говорит Валек, и впервые с тех пор, как начался весь этот грёбаный бардак, в его голосе звучит неподдельное беспокойство. — Если этот монстр одичал, и Призрак…

— Рыцарь не монстр, — огрызаюсь я. Ладно, может, и монстр. Но он мой монстр. — И он не одичал. Он просто…

Еще один рев, еще ближе. От этого земля вибрирует у нас под ногами.

Ладно, может, он немного одичал.

— Нам нужно сдержать ситуацию, — говорит Чума, теперь полностью переключившись на деловой тон. — Если он полностью впал в бешенство…

— Не впал, — перебиваю я, хотя сама не совсем уверена, что верю в это. — Он ищет меня. Вот и все.

Ворон придвигается ближе ко мне; его пистолет все еще направлен на Валека, но внимание рассеяно.

— Богиня, ты уверена? Потому что это не звучит как…

Мир взрывается.

Рыцарь вырывается из пальмового леса, как стихия. Песок и обломки летят веером за его спиной, когда он проламывается сквозь подлесок; его горящие синие глаза сканируют группу, словно он решает, кого разорвать первым.

Его взгляд фиксируется на мне, и на долю секунды я вижу узнавание, мелькнувшее за яростью. Облегчение. Затем его внимание переключается на альф, окружающих меня, и этот краткий момент ясности исчезает, как дым.

Он не колеблется. Не делает паузу, чтобы оценить ситуацию или взвесить шансы. Он просто атакует.

Гео ближе всех, и когтистая рука Рыцаря замахивается на него с такой силой, что снесла бы ему голову начисто при контакте. Гео отбрасывает себя назад как раз вовремя — металлические когти со свистом проносятся в дюймах от его лица.

— Блядь! — Гео перекатывается, поднимаясь с ножом в руке. — Он слетел с катушек!

Рыцарь разворачивается к Николаю; металлическая рука жужжит, когда он замахивается на него. Николай уворачивается с яростной грацией, и я вижу полное отсутствие удивления на его лице, когда когти Рыцаря врезаются в землю с силой бомбы.

— Рыцарь, стой! — кричу я, но он даже не смотрит в мою сторону. Его фокус с лазерной точностью наведен на воспринимаемые угрозы между ним и мной. Включая остальную часть нашей стаи.

Где-то на задворках моего сознания с визгом заедает пластинка.

Стая?

Ага, конечно. Это шутка.

Мы не стая. Просто случайно собранная банда неудачников, половина из которых презирает друг друга.