Израненные альфы (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 9

— Ну, тебе стоило послушать, когда она просила по-хорошему, — парирую я.

— Она назвала меня гребаным варварским пиратом!

— Варварским мафиозным пиратом, — поправляет его Козима, все еще заплетающимся языком. — И тебе бы очень не понравилось то, как я хотела тебя назвать.

Гео закатывает глаз, не сбавляя своего упорного марша по коридорам прочь от клуба. Если бы я не знал лучше, я бы подумал, что он жаждал убрать ее с этой сцены ничуть не меньше меня.

— Кто тебя, блять, обслуживал? — требует ответа Гео. — Мне нужно имя.

— Твой дерьмовый, скучный бармен перестал наливать мне после третьего, — ворчит Козима; похоже, она пока оставила попытки вырваться из его медвежьей хватки. Впрочем, сейчас она выглядит так, будто сосредоточена на том, чтобы удержать в себе завтрак. — Зато посетители были куда щедрее. Особенно Марк.

Марк. Координатор стриптиз-клуба.

Мы с Гео обмениваемся взглядами.

Марк умрет сегодня ночью.

Но сперва нужно доставить её домой.

— Это Марк пустил тебя на сцену? — спрашиваю я, пытаясь сохранять нейтральный тон. Я почти уверен, что у меня ни черта не выходит, но она явно слишком пьяна, чтобы заметить.

Козима хихикает, её серебряные волосы рассыпаются водопадом по спине Гео.

— Он сказал, что у меня талант, — мурлычет она. — Спросил, не нужна ли мне работа.

Она тянется ко мне, пока я иду следом, — достаточно близко, чтобы запустить пальцы мне в волосы и слегка дернуть. Это первый раз, когда она касается меня, но я отказываюсь позволить своим альфьим инстинктам ликовать, как им хочется, и вместо этого цепенею. Я хочу, чтобы в первый раз, когда она коснется меня, она была в ясном сознании, а её глаза были затуманены лишь удовольствием — и желательно, чтобы она выкрикивала мое имя.

— Ты мог бы присоединиться ко мне, красавчик, — продолжает она. — Из нас вышла бы чертовски хорошая команда.

Ухмылка трогает мои губы; эта мысль на мгновение притупляет ярость. Но та всё еще здесь, кипит на заднем плане, выжидая подходящего момента.

— Несомненно, вышла бы. Но я бы предпочел приватное шоу. Когда ты протрезвеешь.

Её рука падает с моих волос, и томное выражение лица сменяется пустой маской.

— С тобой совершенно не весело.

Я не могу сдержать смешок.

— Впервые в жизни слышу такое в свой адрес.

Гео фыркает, но он никогда не молчит так долго, если только не зол, не испытывает дискомфорт или и то и другое сразу. Вопрос в том, почему эта маленькая экскурсия, кажется, задевает его так же сильно, как и меня?

Путь обратно в покои Гео милосердно короток, хотя Козима превращает его в бесконечность своими блуждающими руками, которые мне приходится перехватывать ради приличия — изнурительное испытание морали, о наличии которой я и не подозревал, — и шепотом предложений, от которых у меня горит лицо.

Я слышал и похуже, и говорил похуже, но от неё это звучит иначе. Опасно. Искушающе — так, как я не готов вынести. А я не тот человек, который привык сопротивляться искушению. Похоже, всё, что касается этой женщины — неизведанная территория.

Когда мы наконец доходим до двери, Гео выходит вперед, чтобы открыть её. По крайней мере, Рыцарь выглядит так, будто наслаждается своим новым троном, восседая на нем, словно какой-то готический король — огромный и угрожающий в тусклом свете.

Он вскакивает на ноги в то же мгновение, как видит Козиму, переброшенную через плечо Гео; тревожный рык нарастает в его груди, пока он движется к нам — быстро и тяжело, так что пол дрожит под его шагами. Она сейчас едва в сознании, безвольно свисая с мощной спины Гео, словно спящая кошка.

— Полегче, — предупреждает его Гео, выставляя ладонь и делая шаг назад.

Рыцарь скалится на него.

— Она в порядке, — быстро уверяю я его. Прежде чем он решит, что руки другого альфы — небезопасное место для нашей омеги. — Она просто… добралась до алкоголя. Ей нужно поспать.

Пронзительные голубые глаза Рыцаря изучают Козиму, когда её фиалковые глаза приоткрываются и скользят к трону, на котором он только что сидел. Она издает горловой смешок — звук, который бьет прямо в мой гребаный член.

— Ваше Величество, — заплетающимся языком произносит она, протягивая руку, чтобы погладить его маску. — У вас теперь есть трон. Очень подходит.

Рыцарь растерянно рычит, протягивая человеческую руку, чтобы убрать серебряные пряди с её лица с нежностью, которая рождается только из поклонения. Он заправляет их ей за ухо, затем приподнимает её подбородок, словно убеждаясь, что с ней всё хорошо.

— Обещаю, она в порядке, — снова уверяю я его, протягивая руки к Гео.

Гео передает мне полубессознательную омегу, оставаясь несвойственно мрачным. Угрюмость для него типична, но это что-то новое. Невольно задаюсь вопросом, связано ли это с тем, что я сказал ему в туннелях, но сейчас я не могу на этом сосредоточиться.

Я несу Козиму мимо Рыцаря в спальню, испуская осторожный вздох облегчения, когда он позволяет мне пройти. Напряжение между нами, кажется, немного спало, но я не питаю иллюзий. Он всё еще следит за мной, словно вычисляя, как быстро он сможет оторвать мне голову, если я сделаю хоть одно неверное движение.

Моя догадка — ноль целых три десятых секунды.

Спальня выглядит так же, как мы её оставили: простыни всё еще смяты после её недавнего отдыха. Я осторожно кладу её на кровать, не позволяя своим рукам задержаться на её теле. Она смотрит на меня из-под тяжелых век, на губах играет мягкая улыбка.

— Останься, — шепчет она, потянувшись к моей руке.

Сердце сжимается. Я слышал это слово столько раз, из стольких разных уст. Когда-то моей работой было оставаться. Быть тем, кем они хотели — и мужчины, и женщины, — до тех пор, пока они готовы были платить.

Но Козима просит не артиста, не очаровашку, не красивую игрушку, которой можно поиграть и выбросить. Она просит меня. Настоящего меня, кем бы он ни был.

И именно поэтому я не могу. Потому что она заставляет меня хотеть быть кем-то другим. Кем-то лучше. Кем-то достойным её. И я знаю, что настоящая Козима не попросила бы меня остаться. Пока нет.

— Тебе нужно отдохнуть, — говорю я ей, мягко высвобождая свою руку из её ладони. — Мы сможем поговорить утром.

Она издает тихий разочарованный звук, который едва не ломает мою решимость. Но затем её глаза начинают закрываться: алкоголь наконец одерживает верх над её упрямой волей.

— Азраэль, — бормочет она сонным, вязким голосом. — Почему?

Это имя — как ведро ледяной воды за шиворот. Болезненное напоминание о том, что чего бы я ни желал, что бы я ни чувствовал, её сердце принадлежит другому. Даже сейчас — пьяная, раненая и запутавшаяся — она думает о нем.

Возможно, он и есть причина, по которой она напилась.

Я отступаю от кровати, наблюдая, как она сворачивается на боку; её серебряные волосы рассыпаются по подушке, как лунный свет, подслащивающий её запах. Я опускаюсь в кресло по другую сторону кровати, прежде чем вспоминаю, что Рыцарь наблюдает с другого конца комнаты. Он сползает по стене, глядя на её спящую фигуру, как молчаливый страж. Эти голубые глаза на мгновение встречаются с моими, и между нами возникает понимание.

Теперь мы похожи в одном.

Мы существуем ради неё.

Чтобы защищать её.

И прямо сейчас ни один из нас не имеет ни малейшего понятия, как это сделать.

Глава 6

КОЗИМА

Что-то стучит. Не снаружи тела, а внутри черепа, словно бригада усердных рабочих устроила площадку под снос прямо у меня между ушами. Ритмичное тум-тум-тум пульсирует за закрытыми веками, и я внезапно осознаю каждое сердцебиение — каждое посылает новые волны агонии в виски.

Я не хочу открывать глаза. Полоска света, пробивающаяся сквозь веки, уже ощущается так, будто мне в мозг вонзают нож. Но есть кое-что еще — звук, не имеющий отношения к строительной бригаде в моей голове. Рокочущий, пилящий шум, который нарастает и спадает с неизменной регулярностью.