Боготворимая вервольфом (СИ) - Райт Эми - Страница 19

Деревянная коробка лежит у меня на коленях с обвиняющим видом. Я пытаюсь ее открыть, но крышка не поддается. То, что во мне изменилось и позволило открыть ее в прошлый раз, когда она была нужна, испарилось.

Со вздохом я засовываю ее обратно в сумку. Затем мой взгляд падает на серебряную цепочку от ожерелья. Сила амулета бесполезна, но металл хорошо хранит магию. Особенно серебро. А Морис связан с этой цепочкой столькими воспоминаниями. Я не планировала этого намеренно, но когда мои пальцы касаются прохладного серебра, его оказывается ровно столько, сколько нужно. Я накидываю на себя магическую маскировку, как капюшон. Затем как можно тише перекидываю сумку через плечо и выбираюсь из квартиры Мориса.

16



Морис

Меня охватывает дурное предчувствие, когда она замолкает за ужином. Я пытаюсь списать это на неловкость в окружении моих друзей, но ее запах другой. Затем я слышу, как она крадется, когда думает, что я повернулся спиной.

От нее пахнет тревогой. Ненавижу этот горький запах. Ненавижу, что, кажется, я слишком часто ощущал его на ней с тех пор, как мы встретились. Она никогда не должна так пахнуть.

На легких ногах я спешу по коридору в свою комнату. Я прислушиваюсь к ее движениям, пока собираю несколько вещей и засовываю зубную щетку на всякий случай. Черт побери, но в этот раз она не бросит меня.

Я понимаю, что что-то не так, как только открываю дверь спальни. Мои ноздри должны быть наполнены ее насыщенном ароматом. Ее сладость витает в воздухе, но ее самой здесь нет.

Как она проскользнула мимо меня? Ее амулет сломан. Не может быть, чтобы это был он, но это должно быть какое-то заклинание.

Я принюхиваюсь к воздуху, но вся квартира полна ее следов. Это мне не поможет. Я спешу к двери, с каждым шагом след становится сильнее. Но когда я выскакиваю из парадной двери моего здания, ее запах смешивается с знакомыми ароматами моих друзей. Немного свежее и гораздо более аппетитный, поэтому мне не составляет труда отсечь другие запахи и сосредоточиться на ней.

Только вот мы в центре оживленного города. Затхлый запах канализации Хартстоуна поднимается из люка вместе с запахом выхлопных газов, ларька с хот-догами и сотен, сотен человеческих тел, их духов, ароматизированных лосьонов, того, что они ели на ужин.

Я рычу от досады. Срывая с себя рубашку, я грубо превращаюсь, насильно проходя через звериную форму в волка. Я даже не останавливаюсь, чтобы поразиться тому, как легко могу это сделать. Словно волк ждал там все это время. Ради нее.

Как только я превращаюсь, запахи бьют мне в нос. Мне приходится выдохнуть, чтобы прочистить чувства. Когда я делаю следующий вдох, это похоже на то, как будто кто-то выключил беззвучный режим на видео. Мощь тысячи нюансов запахов ошеломляет.

Сладость, покрытая горечью, и металлический привкус крови.

После этого я не могу думать ясно.

С запахом крови Кейтлин в ноздрях я удивляюсь, что мне удается пробежать по улице и свернуть в темный переулок, не разорвав кому-нибудь глотку.

Женщина с ребенком оказывается передо мной, и рычание, которое я издаю, заставляет ее взвизгнуть. Она хватает ребенка и убегает. И правильно.

Я не буду сдерживаться, когда выясню, кто ответственен за пролитую кровь. Мне плевать, даже если это гребаный порез на ее мизинце, я заставлю их страдать.

Что-то подсказывает мне, что это гораздо больше, чем порез на мизинце.

Сумка с ее вещами, спрятанная за мусорным контейнером, говорит мне то, что нужно знать.

Сначала, когда запах разделяется, я иду по более сильному. Затем я колеблюсь. Более слабый след заканчивается неподалеку. Это может быть подсказка.

Мой нос ведет меня к знакомой рыжей сумке, зажатой между стеной и разрисованным граффити синим мусорным контейнером. Я вытягиваю ее зубами, и она с глухим стуком падает на землю. Если только у нее там не три пары обуви, такой вес может означать только одно.

Оглянувшись, я превращаюсь обратно в человека, чтобы использовать руки и расстегнуть сумку. Я ругаюсь, обнаруживая прямоугольную форму гримуара. Есть только одна причина, по которой она могла бы выбросить его. Если бы она думала, что за ней гонится Брайан.

Только он же умер в лесу. Разве нет?

Поспешно я засовываю гримуар обратно в сумку и возвращаю ее вещи в укрытие. Я пытаюсь уловить запах того мужчины, который напал на нее в лесу, но не могу. Почему-то это не приносит мне облегчения.

Затем запах обожженной магией кожи в воздухе заставляет мою шерсть встать дыбом.

Я превращаюсь на бегу. На этот раз в зверя. Мне нужна вся сила, если придется защищать свою пару.

Я не знаю, что произошло, но каждый мой инстинкт кричит, что это нехорошо.

Но я не могу ее найти.

Я чувствую ее запах в воздухе. Резкий, едкий страх и кипящий перечный гнев и отчаяние, но я не могу ее найти. Я, должно быть, обежал один и тот же квартал пять раз, прежде чем осознал, что моя голова затуманена.

Я трясу ею, пытаясь прояснить мысли, но не могу.

Когда я присматриваюсь, стены разных зданий, кажется, сливаются друг с другом, пока не остается переулков, только бесконечный круг, который вообще ведет меня не туда, куда нужно.

Еще магия!

Не хорошая. А та, которая трахнет твой мозг.

Как мне с ней бороться?

Я поднимаю морду и вою на небо от досады. Затем делаю еще один круг, потому что что еще я могу сделать?

Запах гари становится сильнее.

Я даже не замечаю тяжелый удар по бетону позади меня, я так сосредоточен на поисках своей пары. Хриплый голос Уильяма вырывает меня из неистовства.

— В чем дело?

Я поворачиваюсь, сначала удивленный, что он подкрался, пока не понимаю, что он, должно быть, подлетел и приземлился позади меня. Он убирает свои большие, как у летучей мыши, крылья.

Я тяжело дышу. Формировать слова в звериной форме тяжело.

— Кейтлин. Пропала.

Его хмурый вид превращается в недовольную гримасу. Я чувствую, как подозрение исходит от него, как дым от сигареты курильщика.

— Пропала или свалила?

Низкое рычание прокатывается по переулку. Уильям поднимает руки.

— Я говорю это, потому что больше никто не скажет. Потому что не хочу снова видеть тебя раненым, брат.

Раздраженный, я поворачиваюсь обратно к странному, бесконечному углу квартала.

— Смотри.

Уильям смотрит через мое плечо и хмыкает. Он делает шаг ближе и останавливается.

— Ловушка? Она ведь ведьма.

Я качаю головой.

— Чую ее страх. Не ее.

Он проводит большой рукой по трещине-шраму, идущему по левой стороне его лица.

— Дай-ка я посмотрю с воздуха.

Он не тратит лишних слов. Подпрыгнув, он взмахивает крыльями и медленно поднимается над зданиями. Ветер от движения крыльев взъерошивает мою шерсть и поднимает пыль в переулке и пластиковые обертки у моих ног.

Я скулю от досады, мысленно подгоняя его. За грудиной возникает тянущее ощущение, которого я никогда раньше не чувствовал. Такое, будто мое сердце вырывают из груди. Я отчаянно пытаюсь подавить панику, что это значит для моей пары.

— Там! — Уильям указывает в сторону места, где здания, кажется, странным образом сливаются. Я мчусь к нему, надеясь, что это сработает, желая, чтобы мои лапы несли меня быстрее по цементу.

Удар!

Я врезаюсь в размытые стены с силой, которая кажется невероятно несоразмерной, учитывая, что я знаю, что здесь действует иллюзорная магия.

Пошатываясь, я падаю на землю, тряся головой, пытаясь прояснить зрение.

— Проклятие! — Уильям летит ниже, проносясь над моей головой и сквозь образ здания. — Используй его.

Что?

Я уже почти снова завываю, пока не соображаю, что он имеет в виду. Мы оба прокляты. Магия проклятия теперь такая же часть нас, как и наши человеческие сущности. Он превращен в камень как горгулья, а я — в волка. Призывая волка в сознание, я собираюсь превратиться. Как только я это делаю, иллюзия рассеивается, и я вижу переулок между зданиями и какой-то дым вдали.