Боготворимая вервольфом (СИ) - Райт Эми - Страница 22

— Я… — я не настолько эгоистична, чтобы сидеть здесь и дольше задаваться вопросами. Моя рука ныряет в коробку и хватает последние оставшиеся предметы. Гул накопленной магии теплый и успокаивающий.

Я делаю долгий выдох. Я могу это сделать.

— Дай крыло.

Морис одной рукой поднимает кусок с пола, ожидая следующих инструкций.

— Приставь его на место.

Он совмещает сломанную часть с остатком крыла горгульи, наполовину сложенного, как и было, когда он застыл.

Я крепко сжимаю талисманы в кулаке и подхожу к Уильяму. Как только я кладу руку ему на плечо, я понимаю — это сработает. Сила в предметах жужжит, вызывая покалывание на коже, когда она покидает меня и входит в камень. Рис отступает с изумленным выражением, когда камень срастается обратно, а кончик крыла закрепляется на месте.

Джесси сияет.

— Это была легкая часть, — говорю я ей, не желая вселять в нее надежду слишком рано. — Следующая часть — это то, для чего мне нужна ты.

Она кивает. Оба ждут, когда я скажу, что делать. Правда в том, что я не очень-то знаю.

— Дай мне руку.

Джесси протягивает руку. Ее ладонь влажная от пота. Или, может, это моя. Сама не зная почему, я тянусь и к Рису. Что угодно, что поможет мне сохранить равновесие, пока я совершаю самое сложное колдовство в своей жизни. Жаль, что я не читала больше об исцеляющей магии. Жаль, что не изучала проклятия горгулий, когда жила на юге у Риты. Поздно для глупых сожалений.

Я закрываю глаза и концентрируюсь.

Талисманы хорошо ощущаются в руке, так что я оставляю их там. Я использовала накопленную магию, но гладкая поверхность камешков и хрупкий хруст засушенных лепестков и листьев укореняют меня в том, что я знаю.

Я выхожу за пределы себя, используя Джесси как талисман. Сразу же я соединяюсь с теплым сиянием энергии. Солнечным и искрящимся. Настолько жизнерадостным, что это дает мне надежду, на которую я раньше не осмеливалась. Я направляю эту энергию в каменное тело горгульи. Я думаю о мягкости и солнечном свете, о пробуждении после долгого сна. Я мысленно приказываю ему открыть глаза.

Джесси ахает.

Я открываю глаза, но лицо Уильяма все еще искажено ужасной гримасой, глаза плотно закрыты.

— Его кожа. Она мягче, — объясняет она.

Я крепко сжимаю руку Джесси и вкладываю больше энергии в Уильяма через эту связь. Она иссякает. Я истощаю ее, но мы еще не достигли цели.

Поворачивая голову, я смотрю на своего прекрасного оборотня. Я протягиваю руку и почти отдергиваю, когда чувствую его. Мне следовало знать.

Почему я не знала, что его душа будет сиять ярче, чем у кого бы то ни было? Она настолько яркая, что почти обжигает. Тепло излучается через меня. Он дарит мне легкий кивок, и я черпаю и его энергию тоже, питая ею Уильяма.

Раздается треск. На мгновение я думаю, что все пошло ужасно неправильно. Затем ветер на лице заставляет меня понять, что его крылья движутся. Он оседает на пол, тело наконец сгибается после скованной позы, в которой был заморожен.

Затем он делает глубокий вдох и издает мощный рев, от которого дребезжат окна.

Я отпускаю руки Джесси и Мориса, опускаясь на колени на деревянный пол. Я смутно осознаю, как Джесси бросается в объятия Уильяма.

Затем Морис поднимает меня и берет на руки, и я слишком слаба, чтобы сопротивляться. Я отдохну всего минутку. Затем придет время сказать ему все, прежде чем я потеряю смелость.

Проблема в том, что он так хорошо пахнет. Он такой теплый и мягкий. Мои глаза закрываются прежде, чем я осознаю, что делаю, и моя голова погружается в маленький участок волос в расстегнутом вороте его испорченной рубашки.

19



Морис

Бледный утренний свет просачивается через раздвижную дверь на балкон, и я зеваю в свою чашку кофе. Должно быть, я просыпался каждый час ночью, вставая проверить, что она все еще здесь.

Ее запах горький. Запятнанный истощением, страхом и чем-то еще. От этого болит сердце. Теперь я просто жду, когда она снова попытается уйти.

Я поднимаю взгляд и вижу Кейтлин, застывшую в дверном проеме спальни. Когда она замечает, что я смотрю, она выходит, и конечно же, она снова держит свою сумку. Я заставляю себя сохранять спокойствие. Выражение ее лица и тот факт, что она явно ждала, когда я ее замечу, говорят мне, что она не убегает. Не так, как делала это пару раз раньше.

— Куда мы идем? — я сохраняю легкий тон.

— М-мы? — она запинается. Затем вздыхает. — Я ухожу, потому что если останусь, то в конечном итоге причиню тебе боль.

Я вскакиваю на ноги небрежным движением. Не давая ей почувствовать себя добычей.

— Так куда мы идем?

Она смотрит на меня.

— Ты не сердишься?

— Если тебе нужно уйти — уходи. Если хочешь остаться — оставайся. В любом случае, я буду рядом. Я не отпущу тебя так легко. Или никогда, на самом деле, — я пожимаю плечами. — Прости.

Она смотрит на меня с разинутым ртом.

— Я не ожидала, что ты скажешь именно это. Это не разумно. Разве ты не знаешь, что я не твоя пара?

Я рычу.

— Нет. Ты, черт возьми, лучшее, что случилось со мной. Бесспорно, лучшее. Я буду повторять тебе это, пока ты не поверишь.

Она открывает рот и снова закрывает его. Затем качает головой.

— Я сбежала от тебя, как трусиха. Наверное, сделаю это снова.

Я киваю.

— Да. И я готов был последовать за тобой на край света.

Ее губы плотно сжимаются, и когда она снова говорит, ее голос дрожит.

— П-почему?

Я делаю шаг ближе, сердце колотится в груди.

— Потому что не могу иначе. Потому что мой волк был твоим с самой первой секунды, как я учуял тебя, а сердце — примерно через удар после этого.

Она толкает меня в центр груди, но не может сдвинуть с места. Она смотрит на меня снизу вверх со слезами на глазах.

— Я не заслуживаю тебя.

Я рискую и притягиваю ее к себе в объятия, и, слава богу, она позволяет.

— Давай же. Иди сюда. Я открою тебе секрет.

— Какой? — я игнорирую, как она всхлипывает у моей груди.

— Заслуживаешь.

В конце концов она поднимает на меня взгляд. Я позволяю ей немного отстраниться, чтобы сделать это.

— Я ненавижу то, как я себя чувствую в твоих руках.

Мое сердце почти падает к ногам, но затем она продолжает.

— Ненавижу, потому что никогда не чувствовала себя так безопасно и счастливо. Потому что никогда ничего не хотела так сильно. Никогда не позволяла себе. С тобой я не могу удержаться.

— Не надо, — шепчу я. — Не пытайся. Я весь твой. Нравится тебе это или нет.

Ее рука пробирается к затылку, и она сжимает мои волосы в кулак.

— Обещаешь?

Я киваю, несмотря на боль в волосах. Возможно, из-за нее.

— Обещаю.

Ее вздох выходит дрожащим, и я задумываюсь, как много она все еще сдерживает.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что ты такой. За то, что ты… все, о чем я даже не знала, что мне нужно.

Вся интенсивность моих эмоций кружится в голове, затуманивая мысли и делая речь такой же трудной, как и в звериной форме.

— Я…

Слава богу, она выбирает этот момент, чтобы притянуть меня к себе в яростный, безкомпромиссный поцелуй. Такой, который делает речь и мысли невозможными в любом случае. Как всегда, я теряюсь в ее объятиях. Есть только ее вкус, ее руки в моих волосах и ее тихий стон нужды.

— Отнеси меня в постель.

Блять!

В следующее мгновение я поднимаю ее на руки. Она подпрыгивает и обвивает меня ногами.

Все части моего тела, которые я до этого держал под контролем, внезапно оживают. Мой член набухает в брюках. Когти и зубы заостряются, и во рту скапливается слюна от желания ощутить ее вкус.

— В постель, я сказала. А теперь будь хорошим мальчиком.

Я рычу, низко и голодно. Я хочу покрыть ее прямо здесь, прислонив к стене. Перегнуть через спинку дивана. Но я также хочу, чтобы она снова назвала меня своим хорошим мальчиком, так что каким-то образом заставляю себя сделать, что велено.