Новый год с Альфой. Пленники непогоды (СИ) - Стрельнева Кира - Страница 14

Лев замолчал. Нахмурился, уставившись в пространство перед собой, но я видела — он не просто смотрит на тени. Он думает. Лихорадочно, напряженно, сопоставляя какие-то факты в своей голове.

— Ты не пострадала, — медленно произнес он, будто пробуя слова на вкус. — Никак. Ни единого ожога, ни следа воздействия. А сила была огромна. Я чувствовал это. Она должна была… — Он резко поднял на меня глаза. В них больше не было вины. В них было что-то другое. Что-то, от чего мое сердце пропустило удар.

— Лев? — позвала я, чувствуя, как внутри разрастается тревожное предчувствие. — О чем ты думаешь?

Лев не ответил. Смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто перед ним сидел не просто человек, а что-то невероятное, невозможное. Взгляд его скользнул по моему лицу, по рукам, сжимающим кружку, по плечам, и я физически ощущала, как он сканирует меня, ищет что-то, пытается разгадать загадку.

— Это невозможно, — прошептал он наконец. Голос его звучал хрипло, сдавленно. — Этого просто не может быть.

— Чего не может быть? — я подалась вперед, забыв про кружку, из которой плеснуло горячим на простыню. — Лев, скажи мне! Что ты понял?

Он медленно поднялся с пола. Подошел ко мне, сел рядом на кровать, взял мое лицо в ладони — так же бережно, как несколько часов назад, когда стирал слезы. Но теперь в его прикосновении не было прежней сдержанной силы. Было что-то новое. Благоговение? Или страх? Я не могла понять.

— Есть только одно объяснение, — голос Льва упал до шепота. — Мой дар не воспринял тебя как чуждую. Как объект для атаки. Он… признал тебя. Принял. Как часть меня.

Я моргнула, пытаясь осмыслить его слова. Признал? Принял? Что это значило?

— Лев, я не понимаю, — призналась я честно. — О чем ты говоришь?

Он смотрел на меня, и в его глазах бушевала буря. Не та, дикая и звериная, что я видела раньше. Другая. Более глубокая. Более страшная. Потому что в ней зарождалась догадка, которая могла перевернуть все.

— Ты человек, Даша, — начал он медленно, будто вытаскивая слова из самой глубины души. — Обычный человек. Моя сила, когда я потерял контроль, должна была испепелить тебя, просто потому что ты — не я. Но она этого не сделала. Более того… — Он запнулся, сглотнул, и я видела, как дернулся кадык на его мощной шее. — Я чувствовал ее отклик. Свою магию. Когда мы были вместе. Она… тянулась к тебе. Обвивала. Не разрушала, а… оберегала. Как будто ты была для нее своей. Как будто вы с ней одно целое.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Страх и надежда сплелись в тугой узел где-то в груди.

— Что это значит? — прошептала я одними губами.

Лев медленно, очень медленно убрал руки от моего лица. Он смотрел на меня, и в его взгляде читалось что-то такое древнее, такое фундаментальное, что у меня перехватило дыхание. Он смотрел так, будто я была ответом на вопрос, который он задавал себе всю жизнь. Ответом, которого он боялся больше всего.

— Это значит, — произнес он, и его голос дрогнул впервые за все время нашего знакомства, — что ты — не просто случайная девушка, попавшая в аварию. Не просто жертва предательства, которую я спас из милосердия. Это значит, что есть причина, по которой ты выжила в той метели. Причина, по которой ты оказалась именно здесь, именно со мной. Причина, по которой мой дар, моя самая разрушительная часть, обнял тебя, а не уничтожил.

Он замолчал. Тишина в комнате стала абсолютной, даже метель за стенами, казалось, затаила дыхание. Лев смотрел на меня, и в его глазах разгорался тот самый огонь — золотой, звериный, но теперь в нем не было угрозы. В нем было потрясение. Осознание. И что-то еще, чему я не смела дать имя.

— О чем ты? — выдохнула я, хотя ответ уже зарождался где-то в подсознании, ледяной и пугающий. — Лев, скажи мне прямо.

Он открыл рот, чтобы ответить, и в этот момент выражение его лица изменилось. Глаза расширились, зрачки сузились до точек, а потом вспыхнули тем самым золотом, что я видела во время вспышки. Но сейчас это было не бесконтрольное пламя. Это было озарение. Чистое, абсолютное, сокрушительное.

— Даша… — выдохнул он, и в этом единственном слове поместилась целая вселенная. Потрясение. Неверие. И надежда, такая огромная, что, казалось, могла растопить весь снег за окном.

Он замолчал. Просто смотрел на меня, и его молчание было красноречивее любых слов. Я видела, как шестеренки в его голове прокручивают варианты, отбрасывают невозможное, приходят к единственному оставшемуся. И этот вывод пугал его до дрожи.

— Что? — мой голос сорвался на хрип. — Лев, что ты понял? Скажи мне! Пожалуйста!

Он медленно, будто во сне, поднял руку и коснулся моего лица. Кончиками пальцев, невесомо, словно боялся, что я растворюсь, исчезну, окажусь миражом. Его глаза горели тем самым внутренним огнем, но в них плескалась такая бездна чувств, что у меня закружилась голова.

— Только в одном случае, — прошептал он, и голос его звучал глухо, как из-под толщи воды, — дар ведьмака может не атаковать, а принять. Только в одном. Когда его хозяин встречает… свою истинную пару. Только ей он никогда не причинит вреда.

Глава 26

Я смотрела на него и не могла произнести ни слова. Его слова повисли в воздухе, тяжелые, невероятные, разрывающие ткань реальности, в которой я жила последние сутки. Истинная пара. Для него. Для оборотня-ведьмака, который только что объяснил мне, что его магия — смертоносное оружие, способное уничтожить все вокруг.

— Обычные оборотни по запаху с первого взгляда понимают, что перед ними их пара, но я не совсем обычный и видимо из-за этого… я просто не понял этого сразу, — выдохнул Лев, все еще сам потрясенный собственным открытием. — Но сейчас… что-то изменилось. Я… я чувствую тебя, Даша. Ты действительно моя пара.

Его слова эхом отдавались в моей голове, но сознание отказывалось их принимать. Слишком много всего обрушилось на меня за последние минуты. Сначала этот невероятный, сокрушительный всплеск его силы, от которого волосы до сих пор шевелились на затылке. Потом исповедь — страшная, выворачивающая душу история о том, как он стал тем, кто он есть. О цене, которую заплатила за его жизнь та самая ведьма. О годах изоляции, о контроле, о страхе перед собственной силой. И теперь это.

— Подожди, — я выставила руку вперед, словно пытаясь остановить невидимый поток, что хлынул на меня. — Подожди. Это… это невозможно. Я человек. Обычный человек. Я не чувствую никакой связи, никакого притяжения, кроме… — я запнулась, чувствуя, как жар заливает щеки. — Кроме того, что случилось между нами. Но это просто… это просто физиология! Химия! Не может быть…

— Химия, — повторил Лев, и в его голосе не было насмешки, только бесконечная усталость и что-то похожее на надежду, которую он сам боялся впустить. — Ты думаешь, я не задавал себе тех же вопросов?

Он резко поднялся, отошел к окну, за которым все так же бесновалась метель. Его спина, широкая, напряженная, казалась вырезанной из камня. Я смотрела на него и видела, как он борется с собой.

— Я должен был понять сразу, — глухо произнес он, не оборачиваясь. — В ту минуту, когда вытащил тебя из машины. Мой зверь… он успокоился. Впервые за долгие годы. Перестал рваться наружу, перестал требовать контроля. Он просто… замер. Смотрел на тебя. Слушал твое дыхание. Он никогда и ни с кем не вел себя так.

— Но я ничего не чувствую, — прошептала я, и это была чистая правда. — Не так, как ты описывал. Нет этого зова, этой тяги, которая сводит с ума. Я… ты мне нравишься, Лев. Ты пугаешь меня, но одновременно притягиваешь. Но это не то, что я читала в книгах об истинных. Это все потому что я… обычный человек?

Он резко обернулся. В его глазах горел тот самый огонь, но теперь в нем плескалось понимание. И нежность. Такая огромная, что у меня перехватило дыхание.

— Потому что ты человек, — кивнул он, делая шаг ко мне. — На людей этот зов не действует. Ты не чувствуешь того, что чувствую я. Ты не слышишь, как твой зверь внутри тебя поет, когда ты рядом. У тебя нет зверя. Но твое тело… твоя душа… они откликаются. Иначе ты бы не смогла так легко доверить мне.