"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 1018

– Смотри, – тыкнул Алекс пальцами, – и сравнивай. А теперь представь, какое это оскорбление для прусского монарха и всей Пруссии? Не забудь также, что приписанные мне слова могли счесть твоими, я вроде как рупор.

– Герр Фокадан прав, – неожиданно сказал стоящий в дверях гвардейский офицер. В гвардии упорно не считали попаданца настоящим офицером, старательно игнорируя или в лучшем случае, обращаясь, как к гражданскому лицу. Тем неожиданней оказалось заступничество.

– Оставив статью без должной реакции, или отреагировав на неё с опозданием, отношения между Пруссией и Баварией могли быть сильно испорчены. Вряд ли это заговор, скорее редактор решил усилить статью, не подумав как следует. Но проверить не мешает.

– Ты же понимаешь, что я не могу не отреагировать на случившееся? – Виноватым тоном сказал Людвиг после минуты раздумий.

– Делай что должно, – ответил Алекс спокойно, – ты мне только дай возможность написать ответ на статью. В газеты, разумеется.

«… – заговор, или глупость покойного редактора, помноженная на алчность, сложно сказать. Идёт расследование, и о его результатах доложат жандармы, если сочтут нужным.

Несмотря на несколько напряжённые отношения с Пруссией, хочу сказать, что не испытываю к пруссакам вражды или неприязни. Бывает такое, что интересы государства и гражданина расходятся, а уж если это гражданин другого государства, то и удивляться этому не стоит.

Да, я не согласен с политикой Пруссии, считая её опасной и ведущей к Большой Войне. Но пруссаки по большей части вполне достойные люди. Более того, некоторых из них я имею честь называть друзьями.

Герос фон Борке, Алекс Шмидт… вот неполный перечень имён подданных Пруссии или выходцев из этой страны, с которыми я познакомился во время Гражданской Войны, разделившей САСШ на две страны. Люди эти по идеологическим соображениям сражались на разных сторонах конфликта, но я помню их не только как хороших солдат, но и надёжных товарищей. Людей, которым можно доверить жизнь, кошелёк или жену.

Потому-то редакторские правки в моей статье и встретил столь резко. Я счёл их оскорблением людей, лично мне знакомых…»

Глава 15

Одиночная тюремная камера на солнечной стороне, с большим зарешеченным окном, свободно пропускавшим свет и воздух, вполне комфортабельна по мнению попаданца. Плесени на стенах нет, сухо, достаточно тепла и света, что ещё нужно сидельцу?

Прогулки по первому требованию, еда из одного котла с надзирателями, любые книги из тюремной и личной библиотеки, посетители. Последние, откровенно говоря, изрядно поднадоели.

Алекс, не один месяц проживший куда как в худших условиях, отнёсся к заключению, как к мелкой неприятности. Людвиг же, заглянувший в камеру при заселении туда друга, ушёл в слезах.

Представители богемы и профессуры, навещавшие его, так же по большей части приходили в ужас от невыносимых условий существования, невозможных для культурного человека. И бог с ними, но посетители каждый раз норовили высказаться на эту тему, глядя на Алекса, как на мученика.

– Четырнадцать месяцев в таких немыслимых условиях сидеть! Бог мой…

Разве что давешний полковник-секундант оглядел камеру с видом знатока и высказался вполне одобрительно.

– У нас в училище гауптвахта куда гаже была, и ничего.

Через две недели Фокадан решительно ограничил возможность своего посещения, отговорившись желанием поработать. Сказать бы кому в двадцать первом веке… Хотя чего говорить? Привилегированные сидельцы были и будут во все времена.

Ограничив посетителей часом в день перед ужином, попаданец успокоился и в самом деле начал работать.

– Кто бы поверил, что в тюрьме может быть уютно? – Задал сам себе вопрос, возясь с архивами Гражданской Войны. Бумаги заполонили добрую половину камеру, но Алексу это не мешало.

Разложив их в определённом порядке, начал собирать воедино хронику Войны. Волновал не столько хронологический порядок действий, сколько логика действий и историография[1039] происходившего.

Получался этакий архивный детектив, явственно подводящий к теории заговора в верхах обеих сторон конфликта, и кукловодах со стороны. Расследования и суды, проведённые после войны прежде всего в КША, подтверждали выводы Фокадана, но многое осталось за кадром – в интересах следствия, политики или нужных людей.

Алекс сумел соединить воедино отдельные звенья цепи, доступные массам. Косвенные данные, логика и предзнание из будущего творят чудеса.

Вчерне уже закончил первый том, рассказывающий о предвоенном времени, о зарождении конфликта. После ограничения посетителей работа пошла семимильными шагами, и попаданец несколько увлёкся. Ныне заканчивал второй том, о первом этапе Гражданской Войны, когда армии противоборствующих сторон только-только формировались.

– Герр Фокадан, – позвольте провести обследование, – не унимался тюремный врач, – нежелание выходить на прогулки вызывает опасения в вашем психическом состоянии.

– Я разве не выхожу? – Искренне удивился попаданец, часто моргая красными глазами.

– Уже две недели как, – ответил врач, встревожено переглянувшись с комендантом.

Фокадан озадаченно почесал затылок и обнаружил, что волосы пора мыть, причём давно.

– Эк я увлёкся-то работой… – сказал он негромко, – будьте так любезны, – напоминайте мне о прогулках более активно.

Комендант закивал охотно и попросил, преодолевая смущение:

– Может, вы заодно будете давать нам уроки бокса? Всё полезней, чем бесцельные хождения по двору.

– Почему бы и нет? По вечерам два часа перед ужином. Если погода позволит, то прямо во дворе.

Комендант снова замялся, и попаданец понял его терзания.

– Можете отгородить угол, чтобы другие заключённые не видели этих уроков. Я понимаю ваши опасения, негоже учить уголовников искусству кулачного боя, пусть даже и косвенным образом.

Два часа незаметно превратили в три, из которых час отводился на упражнения с клинковым оружием. Комендант, Петер Клее, мастерски владел тесаком и очень прилично палашом. Алекс снова набрал мышечную массу, окреп и немного загорел.

Работал по-прежнему очень много, по двенадцать-шестнадцать часов в сутки. Врач, простимулированный Людвигом, только вздыхал, глядя на это безобразие. Поскольку в одиночной камере заняться по большому счёту нечем, с нравоучениями не лез. Единственное, попросил немного разнообразить работу, дабы сохранить гибкость психики.

Алекс немного нехотя (очень уж хорошо идёт работа с архивами!) согласился. По воскресеньям, после посещения тюремного храма, писал теперь короткие юмористические рассказы тюремного типа в стиле Швейка. Получалось неплохо, если судить по восторгу коменданта и надзирателей.

Поди ж ты, пишет откровенно халтурно, только-только не скатываясь в пошлятину и вторичность, а вот нравится. Не первый раз уже так, с Пеппи точно так же получилось.

– Герр Фокадана, – через месяц обратился к нему Клее, – может, показать рассказы Его Величеству?

Алекс только пожал плечами, давая добро. Монарх одобрил, и теперь Тюремные рассказы еженедельно печатали в газетах. Поначалу попаданец отнёсся к этому равнодушно, но легковесные рассказы пользовались такой популярностью в Баварии и за её пределами, что поклонники начали составлять петицию Людвигу, с просьбой о досрочном освобождении – за хорошее поведение.

Столь странная формулировка, тем не менее, оказалась правильной, позволяя скостить часть срока. Рассказы каким-то боком подпадали под эту статью. Попаданец честно пытался понять суть происходящего, но юридическая казуистика такого уровня оказалась ему не по зубам.

– Чего спешишь-то? – Поинтересовался как-то комендант после тренировки, помогая снимать фехтовальную амуницию, – я же вижу, что ты не только от скуки работаешь.

Фокадан немного замялся, но потом решил, что правда не дискредитирует[1040] его.