"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 1081

Фокадан весело рассмеялся, так легко он себя не чувствовал очень давно.

– Каюсь, – с серьёзным видом сказал он, – интеллект у вас и правда поразительный, по крайней мере социальный[1306].

Пришлось прерваться и объяснить, что же такое социальный интеллект, понятие интеллекта в частности и психологии вообще. Как большинство студентов в двадцать первом веке, Алексей неплохо знал эти понятия, пусть и поверхностно. Но для века девятнадцатого и эти куцые знания казались откровением.

– С интеллектом разобрались, – тая усмешку сказала девочка, – как минимум социальный у меня присутствует. Красоте комплименты делать будете?

– Довольно симпатичная, – спокойно ответил Фокадан, снова выламываясь из колеи.

Юсупова деланно грозно нахмурилась и топнула ножкой:

– Меня называют самой красивой среди сверстниц!

– По уровню знатности и доходов, – дополнил Алекс.

– Сложно с вами, генерал, – с лёгкой улыбкой сказала Зинаида, рассматривая его с видом энтомолога, – но интересно. Комплиментов получаю в избытке, а такие вот забавные гадости на грани хамства впервые. И ведь не обидно даже!

– Всегда рад помочь, – в тон ответил Алекс.

Расслабившись слегка, в сопровождении Юсуповой направил шаги в сторону кучкующихся промышленников и торговцев, заинтересовавшихся КША. Представители посольства вели работу в этом направлении, но личные контакты иное дело.

При всех своих недостатках (социалист!), Фокадан обладал отменными связями как военный, инженер, писатель и политик. Персона противоречивая и не пользуется всеобщей любовью даже в Конфедерации, но связи у попаданца на редкость обширны и причудливы. Там, где не хватает авторитета военного или инженера, в ход идут связи через мир искусств или далеко не беззубую ирландскую общину.

Контрактов в первый же день заключать не стали, хотя у консула имелись полномочия не только от государства, но и от целого ряда фирм. Русские (хотя какие к чёрту русские – сплошь немцы!) прощупали возможности Алекса в Конфедерации, пытаясь понять уровень попаданца, его компетентность и возможности.

– Кажется, у меня появился друг, – задумчиво объявила княжна вечером маменьке, зашедшей поцеловать дочку перед сном.

– Только друг? – Тонко улыбнулась Татьяна Александровна.

– Только друг, – уверенно ответила Зинаида, но мать заметила толику сожаления.

Глава 5

Выслушав положенные по этикету слова, Александр Второй жестом указал на удобное кресло напротив своего стола.

– Садитесь, генерал, – Алекс сел на краю кресла, держа спину прямой, – предложения промышленников Конфедерации сильно меня заинтересовали.

Император сделал паузу и вытащил коробку сигар, угощая консула. Курить особо не хотелось, но пересилило желание узнать вкус императорского табака, да и вежливость никто не отменял.

– Por Larranaga[1307]? – С видом знатока поинтересовался генерал, пробуя дым на вкус. Некоторое время рассуждали о сигарах и табаке. Император несколько раз переходил с французского на русский, будто тестируя собеседника.

Курил попаданец редко, всё больше за компанию – слишком много вопросов джентельмены девятнадцатого века предпочитают обсуждать с сигарой и стаканом в руке. Пришлось научиться разбираться как в алкоголе, так и в табаке, хотя настоящим ценителем Алекс не стал.

– Скажите откровенно, вы имеете свои интересы в этой папке, – император жестом показал на принесённые попаданцем документы, – или действуете исключительно как дипломат?

– Имею, – отозвался Фокадан, пыхая дымом, – небольшие проценты за посреднические услуги пойдут в пользу ИРА, прежде всего переселенцев. Людей в Конфедерации мало, а промышленников и того меньше – знаю практически всех интересантов. Нравы у нас простые, так что личная заинтересованность в делах государственного масштаба приветствуется – считается, что это никак не препятствует патриотизму.

– Тем более, средства на благотворительность, – понимающе кивнул император и откинулся в кресле, – расслабьтесь, генерал, нам с вами долго сегодня беседовать. Без формализма и чинопочитания.

Фокадан, не чинясь, уселся поудобней.

– Сейчас бы коньяку, – благодушно сказал он. Александр хохотнул, отчего пошли морщинки в уголках глаз.

– Пожалуй.

Встав, император подошёл к большому глобусу, стоящему в углу кабинета, и открыл его. Внутри оказался мини-бар с несколькими десятками бутылок.

– Какие-то пожелания? – Чуточку пародируя сомелье спросил он.

– На ваш вкус.

Вкус у императора оказался отменным. Так, с коньяком и сигарами, в совершенно неформальной обстановке, они начали листать папку, детально разбирая предложения промышленников.

– Маврокордати? В сторону, – решительно сказал консул, услышав знакомое имя, – в список включить пришлось, очень уж связи у него хорошие, но ненадёжен.

– Даже так? – Удивился император.

– Ваше Величество, – с лёгкой укоризной ответил попаданец, – зачем я буду портить впечатление о себе и Конфедерации? В список сего господина включить пришлось, но исключительно формально. Политика, чтоб её.

– Не любите политику?

– Есть такое дело, – с чувством сказал Алекс, – понимаю, что поверить трудно, тем паче что занимаюсь ей, но уж как есть.

– Отчего же тогда начали? – Император сложил руки домиком и упёрся в них подбородком, демонстрируя начальные знания психологии. Попаданец решил подыграть немного пооткровенничать – почему бы и нет, в конце концов? Доверительные отношения с императором Российской Империи немало стоят, тем паче сам приехал налаживать контакты, приняв давнее приглашение, переданное Черняевым.

– Из-за покойной супруги.

Александр аж дёрнулся – еле заметно, но для человека такого уровня и это немало. Фокадан же, не вдаваясь в подробности, рассказал о знакомстве с женой на собрании коммунистов и о том, как именно тогда он заинтересовался политикой. Вариант с созданием ИРА рассказал приглаженный, близкий к официальному, но с рядом тщательно продуманных деталей, делающих версию убедительной.

Дальше пришлось удивляться самому попаданцу – император со знанием дела обсудил с ним идеи социализма. Скептически, откровенно предвзято, без нормального понимания сути… но сам факт! Старается человек понять вражескую идеологию.

Видя, что собеседнику тема социализма откровенно неприятна, пусть тот и старается это не показывать, попаданец поднял тему того знаменательного разговора с Черняевым.

– Сны… – император поднялся и встал у окна, заложив руки за спиной и глядя в него невидящими глазами, – непростые сны. Знак.

Внезапно, без перехода, Александр повернулся спросил:

– Вы оттуда?

Фокадан с трудом выдержал тяжёлый, пронзительный взгляд повелителя Российской Империи.

– Не знаю, – ответил попаданец с тоской, – не знаю.

Откровенничать не хотелось, пугала возможность оказаться в подвале, где люди с профессионально-добрыми глазами вдумчиво побеседуют с пророком. Надеяться на роль советника Вождя не стоило, реакции самодержцев сильно отличаются от реакции обывателей. Отсюда же вытекает, что не стоит рассчитывать на дипломатическую неприкосновенность – при желании можно устроить несчастный случай. Утонул консул, какая жалость…

Врал Алекс профессионально – благо, отработал с десяток вариантов беседы.

– … не помню, – Фокадан закурил, держа сигару подрагивающими руками, – моя жизнь началась в трущобах Лондона, а что было до того, даже сказать не могу. Всё известно только по косвенным данным – вроде как кельтское происхождение, хорошее политехническое образование[1308] и прочее. Будущее? Вряд ли, это вовсе уж… скорее – такие же сны, как у вас, просто из-за удара по голове и последующей амнезии моё сознание зацепилось за них.