"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 1088

– Сложно, но логика прослеживается, – кивнул Фокадан.

– У вас не так?

– Смотря где. У янки традиции зачастую ни на что ни опираются. Они ж по большей части отребье, потомки воров, сектантов, проституток и тому подобного скота.

– Разве это не пропаганда? – Округлила серые глаза женщина.

– Если бы, – хмыкнул Алекс, – почти все английские колонии с чего начинались? Прибыла кучка сектантов, которых даже в протестантской Англии видеть не хотели. Большая их часть обычно вымирала за несколько лет, хотя на тех благодатных землях нужно вовсе уж рукожопыми… простите, Дарья Никаноровна, вырвалось.

– Ничего, – милостиво простила женщина оговорку, – чай не девица, да и забавное словечко получилось. Продолжайте.

– Благодарю. Большая часть вымирала за несколько лет, что неплохо характеризует таких переселенцев. Закрепившиеся колонии получали статус у английской короны, после чего им начинали слать всякое отребье. Этакая каторга под присмотром сектантов. Затем белых рабов слали – обычно ирландцев, виновных только в том, что они ирландцы. Получалось кастовое общество, вроде как в Индии – брахманы из сектантов-первопоселенцев, воры и бродяги из числа англосаксов – кшатрии, шудры[1352] из числа ирландцев и неприкасаемые негры и индейцы.

– Страсти какие, – искренне сказала женщина, – а если колония не английская изначально? Англичане голландские колонии захватывали, немецкие, шведские.

– Запутанней выходило и не так мерзко, но тоже ничего хорошего. Так же кастовость, белые рабы… подробностей приводить не буду, нам уже еду несут. Но поверьте, англичан есть за что ненавидеть.

За едой Дарья с юмором рассказывала о подопечных, и Алекс понял, что фактически надзирательница выполняет функции школьного психолога. Утешить, объяснить что-то, изредка сверкнуть глазами и сказать: Я вами недовольна. В вовсе уж редких случаях – запись о ненадлежащем поведении в журнал или записка родителям.

– Обычные дети: мелкие пакости, недопонимание, невнимательность на уроках, изредка лень. Коллектив у нас хороший, фрау Штайнмайер, несмотря на все свои чудачества, дама очень славная. Дисциплина не палочная, а всё больше на сознательность опирается. Самое страшное – провиниться перед директором. Та голоса не повышает, не стращает, но стыдобища! Фрау Штайнмайре подобные лекции переносит ещё хуже, чем провинившийся ученик, а когда такое неподдельное участие видишь, ещё горше становится.

– Сталкивался, – кивнул попаданец задумчиво, вспоминая свою первую учительницу. Татьяна Александровна Черноскутова, у которой он учился в младших классах, стала для него эталоном Учителя.

– О чём думаешь? – Поинтересовалась Дарья несколько часов спустя, когда они уже лежали в постели. Русые волосы разметались по подушке, округлая грудь стыдливо прикрыта одеялом.

– Хороша! – Искренне сказал Алекс, любовавшийся женщиной, – думаю? Сейчас о тебе, немного о нас.

– Никаких стратегических планов для нас нет, – мягко сказал женщина, – замужем была, больше не хочу.

Фокадан, который и не думал переводить отношения в такую плоскость, только кивнул молча, сильно удивив Дарью. По всем канонам, любовник в такие моменты обязан если и не предложить руку и сердце, то хотя бы сделать намёк, что думает об этом. Даже в случае, когда оба не горели желанием вступать в брак. Условности…

– Ты понимаешь, – удивлённо сказал женщина, вглядываясь ему в лицо, – действительно понимаешь!

– Чего не понимать-то? Ты взрослая, самостоятельная женщина, дети имеются… почему для себя не пожить?

– Верно, – с облегчением сказала она, – брак… ну его! У тебя ИРА, политика, войны – слишком много всего, не хочу. Два, может три года с тобой проживём хорошо, а потом снова куда-нибудь ускачешь, устранять несправедливости.

– Причинять добро и наносить справедливость, – пробормотал Алекс и любовница тихонечко засмеялась.

– Да, это тебе больше подходит! Мне твой образ жизни понятен, но принять его самой? Упаси Бог! За кого другого тоже не тянет, пусть даже и партия выгодная будет – подстраиваться под человека, жить его интересами… не хочу. Я тебе не противна?

– С чего бы? – Удивился попаданец, – немного здорового эгоизма не повредит.

– Теология переросла философское понятие, – тяжело роняла слова Тереза О,Рурк на собрании, – и вышла за рамки католицизма. Больше всего она напоминает христианство изначальное, не испорченное никейским собором[1353] и последующими надстройками. Попытки папы использовать Теологию в своих целях, извращая логику и историю в угоду Ватикану, провалились.

– Угрожать будут анафемой[1354] всем последователям, – встал Теренс Хилл, – это достоверно. Нам, людям думающим, мнение Ватикана до одного места, но рядовые последователи Теологии могут прийти в смущение.

Собрание представителей, собранных со всех концов Америк, загудело, обсуждая новости. Делегаты взяли перерыв.

– Религия – то, что удерживает бедных от убийства богатых[1355], – сказал О,Хара, делегат от Луизианы, – все современные ветви христианства служат для того, чтобы бедные смирялись со своей судьбой. Мы же доказываем, что нужно не ждать Царствия Небесного, а строить его на Земле.

– Не дадут, – с тоской сказал Майкл Блечтли, – анафема папы отнимет у нас большинство, люди испугаются остаться вне Христианства. Скорее всего, помимо анафемы, последует критика кооперативного движения. Если уж разрушили государство иезуитов, то нас и подавно не пожалеют.

Воцарилось угрюмое молчание…

– Надо действовать на опережение, – встал Хилл, – если объявить Теологию не просто философским течением христианства, а отдельной ветвью, люди за нами пойдут. Большинству проще принять анафему Ватикана, если мы объявим, что ныне это царство Сатаны.

– И ведь не соврём, – звучно сказала Тереза, – только вот как обойти рукоположение священничества? Выборность епископа мирянами в этом случае логична, всё как у первых христиан. Только вот как обойти преемственность от апостолов[1356]?

– Мы созданы по образу и подобию Божию, – нараспев сказал Хилл, – и частица Бога есть в каждом из нас. Собравшийся народ может выбрать себе епископа и это будет выбор не только народа, но и частиц Бога в нём. Благословлённый Богом епископ будет обладать не преемственностью от апостолов, а от самого Бога.

– Немного спорно, – с сомнением сказал Виллем, – но принимается. Оспорить это будет проблематично, мы ведь возвратимся к истокам.

– Другого выхода у нас всё равно нет, – подытожил Гриффин.

Глава 9

Воскресные службы оставляли Фокадана глубоко равнодушными – католиком, да и христианином вообще, скорее числился. Храмы посещал от случая к случаю даже когда была жива супруга, всё больше за компанию. С её смертью на службы ходил скорее как политик, вынужденный подстраиваться под религиозных ирландцев.

Со временем, однако, оценил воскресные мессы – опять-таки как политик. Храмы ныне большинству людей заменяют клубы. Побывав на службе и послушав проповедь, народ заодно общался с соседями, знакомился, распространял слухи.

В Москве попаданец стал прихожанином католического прихода святых апостолов Петра и Павла, старейшего в столице Империи. Прихожане здесь всё больше степенные, влиятельные, с обширными связями. Старожилы из тех, кто давно врос корнями в московскую почву, новички из числа коммерсантов.

Возможность завести знакомства в неформальной обстановке, столкнувшись у входа или ставя свечи, для консула крайне важна. Приёмы, конечно же, удобны – представят по всем правилам важные люди, и это будет уже не мимолётное знакомство. Но и такие вот храмовые контакты необходимы, позволяя улавливать настроения местных католиков напрямую, а не методом испорченного телефона.