"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 438

Но за всякое могущество надо платить.

И Дахут заплатила. Жизнью и душой.

Что это значит, способны понять только те, кто лишился их…

7. Игра Смерти

Эй, рыбак, скажи скорей,

Царица из страны теней

Не проезжала ль здесь верхом

На черном жеребце своем

Со сворой призрачной у ног?

Ее не видеть ты не мог.

Конь ее мчится, словно тень

От облака в ненастный день,

Как тучи сумрачной копье.

Дахут Белая — имя ее.

[176]

Тихая и печальная мелодия сопровождала слова Ллира. Он говорил речитативом, на том самом, неведомом мне древнем языке, очевидно, на священном наречии Эйниранде. Тем не менее смысл этих слов я отлично улавливал. Впоследствии я подтвердил свою догадку о том, что помогали мне в этом свойства самого Полого Холма — строители Арены заранее предусмотрели ситуацию, когда прибывшие из самых разных земель Гладиаторы, не владеющие даже Общим, должны будут общаться между собой. Даже если несколько минут спустя обоим предстоит погибнуть — лучше, если перед схваткой бойцы откровенно побеседуют и заверят друг друга в том, что тут нет ничего личного…

Но мысли о Гладиаторах исчезли, когда Путеводный Камень, подчинившись Ллиру, с грохотом отошел в сторону. В общем-то я обходил его кругом — валун как валун, ничем не выделяющийся кусок светлого мрамора или известняка, которого никогда не касался инструмент каменотеса. Однако теперь он не выглядел обычным: красно-оранжевое пламя окружило его двойной кольцевой стеной, превратив в подобие указывающего путь маяка.

А вскоре я увидел и того, кому он указывал путь.

На том месте, где прежде стоял Путеводный Камень, обнаружилась обрамленная языками пламени дверь. Не дверь — Врата. Они медленно открылись, показав мне Эфирную Тропу, пульсирующей лентой убегающую в бескрайнюю черноту Бездны; и по этой ленте длинными, тягучими скачками двигался огромный рыжий кот. На спине кота восседал человек в красном плаще; левая его рука крепко вцепилась в густую шерсть, а правая сжимала освещающий дорогу посох.

У порога Врат всадник спрыгнул со своего зверя, потрепал его по шее и что-то прошептал. Кот мяукнул, обнажив полный набор янтарных клыков, и не торопясь отправился по Эфирной Тропе в обратном направлении. Человек вздохнул и шагнул в реальный мир. Врата тотчас закрылись, и Путеводный Камень занял прежнее место.

— Карнак Охотник-на-Демонов? — уточнил Ллир.

— Он самый, — низким голосом подтвердил пришелец. — А кто ты и зачем призывал меня?

— Ты избран, чтобы нейтрализовать Дахут Белую, — сообщил Ллир.

Карнак побледнел.

— Даже не думай: об отказе и речи быть не может, — добавил Бог Подводного Царства, на мгновение принимая свой истинный облик.

Роберт, осознав, кем был Орм на самом деле, потрясенно выругался. Но Карнак, устало опиравшийся на посох, остался безучастным к этому чуду.

— Неужели не будет конца этому аду? — прошептал он.

— Ад и рай скрыты в душе человека. Одно уравновешивает другое, и в этом тайна его существования, — отчеканил Ллир.

У меня в голове завертелась настоящая карусель. С такой позиции я еще не рассматривал происходящее… и если слова Владыки Глубин не были ложью (чего не следовало исключать из рассмотрения), картина Игры в корне менялась.

Возможно, пронеслась быстрая мысль, я все же допустил ошибку. И вернуться к началу партии, естественно, нельзя. Оставалось только пробиваться вперед, надеясь на ничейный исход, — выигрыш был отныне недостижим.

Миры Света. Эфирный Престол. Дом Колеса.

— Нас осталось двое, Тайдес.

— Уверен ли ты в достоверности этой информации?

— Я хотел бы ошибиться. Тогда оставался бы хоть какой-то шанс.

— Почему так произошло? Ренфильд с Тироном — трудно поверить, а уж Балмот с Морфейн — и вовсе бред. Что дальше? Запятнанный Крест торжественно восстанет из небытия, Бездна окажется матерью нового светила, а Маска станет пророком Истины?

— Реальность иной раз подкидывает такие позиции, в сравнении с которыми фантазии буйного сумасшедшего являются верхом здравомыслия. Однако философия сейчас не поможет. Необходимо действовать, а у меня связаны руки.

— Ты сам виноват.

— Знаю. Думаешь, от этого легче? Такой маневр пошел прахом — и все из-за недооценки смертных!

— Ну, Странники еще не окончательно потеряны.

— Пару раз я смогу воспользоваться их услугами, если Тигр будет молчать. Что достижимо лишь тогда, когда он будет согласен с моей трактовкой событий. Можешь себе представить? Игрок Первого Уровня вынужден спрашивать позволения у собственной Фигуры!

— Добавь еще «им же созданной Фигуры».

— Увы. Я действительно создал Странников, собирая их по крупицам. Я использовал крохи затерянных сказаний, исполняющие Музыку Сфер Фанфары Судного Дня и образы, скрытые в подсознании у моих кандидатов на бессмертие. Собственно говоря, я дал каждому из них возможность осуществить собственную мечту. Не обещание — реальную возможность. Где же был прокол?

— Тут, Орион, следовало бы проследить все боковые Линии, на что явно нет времени. Тем не менее я попробую высказать предположение: ты пропустил чью-то мечту.

— То есть?

— Ты дал каждому из Странников шанс на осуществление сокровенной мечты, так? А знаешь ли ты, каковы были эти мечты?

— Проклятье! Элементарный разрыв первого рода в этико-логических функционалах — и не засечь такого!

Пальцы Ориона очертили в воздухе несколько огненных кривых, которые тут же скрутились в тройную спираль. Медленно разделяя их, штрих за штрихом, он создал перед собой связную картину символов. Тайдес, взглянув на завершение, присвистнул:

— И как ты это себе представляешь в реальности?

— Не представляю, — честно ответил Орион, — но сам видишь, произойдет именно так. Кстати, раз уж речь зашла о реальности… что будем делать с ситуацией, которая назревает сейчас в Девятом Круге Геенны?

— Это ты о Собирателе? Алкар-Аз настолько дряхл, что с ним без особого труда справятся местные Игроки. Территориально Преисподняя закреплена за Бездной, при чем тут мы?

— Элрос боится сунуть нос куда не следует, Влад убит охотниками на вампиров, Злотакиан увяз в колдовском сне, Балмот поглощен романом с Морфейн, а Мортог вдрызг разругался с остальными. Так что мы очень даже при чем. Или ты думаешь, что Собиратель не получит поддержки со стороны тех, кого я не называю по именам?

— Тоже мне поддержка. Миражи и так с ним. Вернее, не с ним, а с его супругой — как там ее? Сумеречная Леди? — в общем, не важно. Или ты видишь что-то большее?

— Вижу. Предвижу, если точнее. Думаешь, я о Миражах говорил?

Тайдес, помолчав, произнес:

— Или ты знаешь значительно больше меня, или очень изменился за время отсутствия.

— Скорее уж второе, — вздохнул Орион, — потому что информации у тебя, как всегда, больше. Но правильно интерпретировать ее можно только в том случае, если правильно сделать исходные допущения. А это не всем доступно ввиду естественных ограничений…

— Не тяни волынку, рассказывай. Какие еще допущения и ограничения? Разве Завет не предусматривает…

— К дьяволу Завет! Весь Игровой Кодекс — это чудовищное нагромождение лжи, суеверий и бесплодной философии! На одно слово правды там приходится страница пустопорожних рассуждений о вечности, которой не только нет, но и никогда не было!

Этот взрыв эмоций заставил Тайдеса удивленно вскинуть брови. Он ничего не сказал, давая собеседнику возможность остыть.

Орион мрачно улыбнулся:

— Верно, это кажется полной бессмыслицей: как, мол, законы Игры могут быть ложными, если опыт веков — да что веков, тысячелетий! — доказывает обратное? Вот тут-то и таится главный прокол. Нам известны лишь частности вселенских законов, а представленное в Кодексе их обобщение — не более чем ложь. И если исходить именно из таких посылок, то финальный вывод будет весьма интересен: у Вселенной имелся Создатель. Который, однако, когда-то отрекся от титула и собственных деяний. Можешь сообразить почему?