"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 517

И продолжалось это бедствие до середины двадцатого века, потихоньку возрастая в масштабах.

А в 1951 году на австралийскую землю ступил покинувший Венгрию по причине некоторых разногласий с коммунизмом энтомолог Гергей Борнемисса. Дисбаланс в местном животном мире, впрочем, можно было заметить, и не будучи энтомологом. Мушиные рои наблюдались невооруженным глазом (а лучше вооруженным, потому что муха в глазу – удовольствие небольшое), а питательная среда тоже была дана в ощущениях всякому, кто просто ехал мимо пастбища на автомобиле, обо всем прочем не говоря.

Борнемисса удивился – как так? И потратил еще шесть лет на то, чтобы потихоньку, в неслужебное время, разобраться – везде ли в Австралии это так, а если да, то чего в цепочке не хватает.

И в пятьдесят седьмом пришел к начальству с проектом. Ввезти в Австралию навозных жуков.

Начальство сказало – да кого хочешь, лишь бы помогло.

И Борнемисса пошел по миру за навозными жуками. Ему нужно было, чтобы жуки, во-первых, потребляли именно то, что есть, а во-вторых – прижились в сумасшедшем местном климате. Выделил. Нашел. Завез. Размножил. Один вид, другой, третий. Программа шла с шестьдесят седьмого года. В восемьдесят пятом вышла на самоподдержание в масштабах страны. Правда, фермеры до сих пор охотно покупают навозных жуков – они землю очень уж хорошо удобряют и аэрируют, их много не бывает. А к тому, что странный этот метод работает, за полвека все давно привыкли и не понимают, как люди раньше жили.

К двухтысячному году количество навозных мух в Австралии упало на порядок. И продолжает падать. Разница между положением вещей на начало девяностых и нынешним – дана в ощущениях. Плотными непродыхательными роями теперь перемещается только саранча. До нее у энтомологов пока руки не доходят.

Экологи счастливы – самый успешный эксперимент по биоконтролю в двадцатом веке… А не-экологи ездят в машинах с опущенными стеклами, едят на верандах и за уличными столиками, купаются во всяких водоемах и передвигаются «по долинам и по взгорьям», рискуя не более чем в среднем по Европе.

И глубоко признательны коммунистам. За доктора Борнемиссу[231].

– Вот это да, – только и могу сказать я. – Марк, а эта ваша знакомая Энни, случайно, книжек не пишет?

– Сам бы купил, – понимающе кивает великан. – Увижу где, дам знать и вам…

– О чем ты там таком интересном болтаешь, старый броненосец? – возникает рядом с Марком седоватый живчик в смутно знакомой армейской форме цвета зрелого каштана. Выговор бриттского юго-запада – Девон, Бристоль, Сомерсет, где-то там. – Снова о своем туризме?

– Не угадал. Об энтомологии, – отвечает великан, не поворачивая головы.

– Энто-еще-что-такое? Ругаешься, да?

Я усмехаюсь, а Марк с каменной физиономией ответствует:

– Не в моих правилах ругаться с какими-то сеттерами. Так что с этим ты промахнулся, конкурент.

– Нашел конкурента, мои новые тряпки впятеро дешевле твоих бэушных, – заявляет живчик, – поэтому те, кто знает, закупаются у меня грузовиками.

– Грузовиками закупаются как раз те, кто ни хрена не знает, – ухмыляется Марк, – потому что ты очень правильно поименовал свой товар «тряпки». Видите ли, Влад, – поясняет специально для меня, – этот сеттер Алек – один из совладельцев магазина «Робинсон и Кук», который тоже подключился к распродаже армейских запасов Старой Земли. Но если в «Аммотс» заведены несколько концов поставки со складов бундесвера, Легиона, королевской морской пехоты, Цахала и пары менее громких вооруженных сил, чье снаряжение отвечает новоземельным географическим условиям и надобностям, то «Робинсон и Кук» сгребли к себе в хозяйство всю британскую амуницию, какую сумели выцепить по бросовым ценам – кажется, кое за что им еще и приплатили, только чтобы забрали, – ну и уже полгода как пытаются ее распродать. Алек, поправь, если ошибаюсь, но самое современное, что у тебя на складе имеется, – это времен битвы за Окинаву?

– Не слушайте его, Влад, а лучше загляните ко мне сами, тогда и увидите, – поворачивается ко мне живчик Алек, – в те времена еще умели делать вещи. По многим и не скажешь, что шестьдесят лет на складах пролежали. Снаряжение тогда еще великой британской империи плюс германские и итальянские трофеи Второй мировой, оставленные Лисом Пустыни. Марк вон упомянул Легион – а ведь именно в роммелевских трофеях его любимые легионеры следующие лет двадцать и воевали в Индокитае и Алжире; про бундесвер вообще молчу, все стоящее, что у них из тропической амуниции имелось, разработано в те же годы.

– Спорю на бутылку, ничего толкового он там не найдет, – утыкается в кружку великан Марк.

– Принято! Влад, не откажите в любезности – разрешите наш спор, дело недолгое.

– Восемь вечера уже, – вспоминаю я, – выходные на носу, все магазины давно закрыты.

– Ну так владелец-то я, как закрыл – так и открою!

Логично. А дел у меня на нынешний вечер – только подождать, пока мадам Розмари выяснит, едет ли кто завтра с самого утра в сторону Порто-Франко, после чего уговорить этих ранних пташек прихватить с собой попутчика… свободные часика полтора вполне имеются, можно и полюбопытствовать. Не шоппинга ради, а просто так.

Территория Ордена, база «Европа». Пятница, 14/03/21 23:42

От любопытства кошка сдохла. Верная пословица.

В нынешнем случае от любопытства, вернее, от его последствий сдохнет моя дыхалка. Потому как пари «броненосец» Марк проспорил – в «Робинсоне и Куке», оформленном под солидный аглицкий паб, кое-что я все-таки решаюсь прикупить. Не мешок одежек времен войны, само собой, сдались мне эти «денисоновка»*, «жабья кожа»*, «ощепки»* и «дубовый лист»*, да и обувь своей дубовостью доверия не внушает, ноги жаль, – разве что меня вдруг стукнет метеоритом на «пройти курс молодого бойца», тогда пару комплектов этих тряпок можно будет взять, чтобы не поганить нормальную одежду по полигонной грязи. А вот небольшая цейсовская восьмикратная подзорная труба и золингеновская бритва… незаменимые в походе фляжка в брезентовом чехле, складная вилколожка и миска из непобедимой нержавейки… а еще кобура под древний «бульдог»*, куда «леди таурус» вписалась как родная, – от такого отказаться мне не удается, и даже спасительница-жаба молчит, поскольку обошлось все это удовольствие аж в тридцать три экю двадцать центов. Вроде и не вес, когда я все это плюс покупки из «Аммотса» с грехом пополам утрамбовываю в один рюкзак с обвесом – поднимаю без труда. Но вот бегать с таким грузом, имея в руках «гаранд», надолго меня определенно не хватит. А воевать и подавно. Надеюсь, не придется.

Зато мадам Розмари обещание свое не просто держит, а прямо-таки перевыполняет; когда я возвращаюсь в гостиницу, меня встречают фразой:

– Влад, я нашла вам прекрасный транспорт, до базы «Северная Америка» поедете одной машиной, а там присоединитесь к большому конвою переселенцев.

– Замечательно, вы даже не представляете, как я вам признателен. Вечный ваш должник.

– Ловлю на слове, – кивает хозяйка, – и прямо сейчас объясню, как вы мне вернете этот долг. Чтобы каждый раз, когда будете посещать базу «Европа» – и лично вы, и все ваши знакомые останавливались только в моем заведении!

– Всенепременно, – обещаю. – А теперь познакомьте меня, пожалуйста, с хозяевами завтрашнего транспорта.

– Третий столик справа, семейство Альтшуллер…

– Как-как? – с моим техническим образованием фамилия создателя ТРИЗ в памяти сидит намертво.

– Альтшуллер. Знакомые?

– Просто у них есть один очень уважаемый родственник. Или однофамилец, тоже возможно.

– Или там, в Старом Свете, их звали несколько иначе, – подмигивает мадам Розмари. – В общем, здесь они Альтшуллеры – Хайнрих, дочь Моника и внучка Маранта. Редкий случай для Новой Земли, как правило, в малых семьях у мигрантов женщин меньше, чем мужчин.

Вспоминаю Шакуровых: видимо, не столь редкий. Опять же пока гулял по Порто-Франко, явного недостатка женского населения не наблюдалось. Конечно, это не статистика по всему местному шарику или потоку мигрантов, мадам Розмари здесь куда подкованнее меня… но спорить смысла нет. Еще раз благодарю и беру курс на столик Альтшуллеров. По-английски начать разговор или по-немецки? с такой фамилией вероятнее второе, но сперва попробуем с английского, большинство нынешних немцев его как-то да знает, а там разберемся.