"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 579

Ладно, пусть их. Втолковывать рядовым сотрудникам Патрульной службы правильное отношение к информационной безопасности мне точно никто не поручал и не поручит.

Получаса нам с женой вполне хватает, чтобы прополоскать горло, слопать по паре бутербродов и немного прогуляться. Единственной, с позволения сказать, достопримечательностью на конвойном перекрестке является давно знакомый нам блокпост Порто-Франко, а любоваться на патрульные броневики и тяжелые браунинговские станкачи «эм-два» мы прекрасно могли и на Базе.

И вот по рации доносится вызов:

— Торнтон — Белому-два, через пять минут подойдите к командной машине. Овер.

— Белый-два в канале. Роджер, аут, — отвечаю.

Сара, хмыкнув, замечает:

— Тоже мне, морской котик на боевой операции.

На что я с самой серьезной мордой киваю:

— Мяу — буль-буль.

После чего вместе со всхлипывающей от смеха супругой идем к «хамви» руководителя группы. Где Торнтон сообщает:

— Согласно расписанию, Белый-два и Белый-четыре следуют вместе до пункта Чарли, далее вы разделяетесь и отправляетесь каждый своим маршрутом. Руководить группой в дороге будет штаб-сержант[278] Хокинс, он же и начальник дальнейшего сопровождения Белого-два. Все ясно?

— А пункт Чарли — это где? — интересуюсь я, уже подозревая, каким будет ответ.

— Прибудете на место, узнаете.

Ну так и есть. Плюс один к интуиции… нет, скорее все-таки к предвидению.

Невысокий, едва на пол-ладони выше Сары, крепыш в «шоколадке» и неуставной белой бейсболке подходит к нам, вопросительно смотрит на Торнтона.

— Тор, у тебя все?

— Погоди, сейчас еще одного пришлю, проведешь общий инструктаж. — Щелкает тангентой рации. — Белый-четыре, подойдите к командной машине, овер.

— Здесь Белый-четыре, — доносится с другой стороны голос Сони. Гриву свою она уже успела перехватить красными резинками в четыре анимешных хвостика.

Торнтон вздыхает и говорит девушке:

— Следуйте со штаб-сержантом Хокинсом, он сообщит все подробности по маршруту. Ясно?

— Ага, — от кивка четыре хвостика усердно качаются вверх-вниз.

— Все, Джеми, забирай этих троих, «и пусть они теперь достают тебя, а не меня», — читается во взгляде старшего сержанта.

Крепыш Хокинс, хмыкнув, жестом приглашает нас подальше от начальства, к своей машине — песочной окраски «лендроверу-девяносто» с натянутым тентом, цвет которого из-за пыли угадать проблематично.

— Итак, дорогие мои командированные специалисты маттехотдела, на ближайшее время наша общая безопасность на мне, так что давайте не создавать друг другу трудностей. Вне охраняемого периметра — главный я и мое слово закон. В мое отсутствие командует начальник второй дозорной машины, — кивает на стоящий рядом «сто десятый» в закрытом исполнении, — капрал Лассе Свантессон. Кому непонятно?

— А можно без армейских политесов? — спрашивает Соня.

— Сейчас можно. В дороге — армейский распорядок обязателен.

— Ну тогда нельзя ли хотя бы позывные нормальные взять, без этих белых-зеленых-пятнистых заморочек и прочих спрутов-кракенов?

— Это пожалуйста, — наклоняет голову штаб-сержант. — И вообще стоит познакомиться поближе. Начну с себя: Джеймс Вильям Хокинс, можно просто Джеми, уроженец тихого городка Перри в штате Джорджия. В Ордене третий год, дважды повышен в звании, десяток групп успешно провел до места как начальник конвоя, а в скольких проводках просто участвовал, не считал. По отстреленным бандитам отметок на прикладе не ставлю, но тоже есть. За ленточкой, если интересно, служил в Третьей пехотной, Шестьдесят девятый бронетанковый; в Новую Землю перебрался из Косово, обстоятельства опущу. Тридцать два года, рост пять и пять, вес сто шестьдесят,[279] пока холост, но готов рассмотреть предложения от желающих это изменить.

От последней «характеристики» Соня хихикает; Сара лишь улыбается.

— Боюсь, Джеми, предложения насчет перемены семейного статуса даже в наш век декларированного гендерного равноправия и открытых возможностей полагается делать все-таки мужчинам. Если хочешь, потом как-нибудь объясню…

С ухмылкой комментирую:

— А я послушаю в целях повышения образовательного уровня. — И уже более серьезным тоном: — Ладно, теперь моя очередь. Влад Щербань, родился двадцать семь лет назад в славном городе Киеве, претендующем на звание «матери городов русских». С недавних пор женат вот на этой великолепной барышне, — беру под локоть супругу, — и намерен ее при себе держать еще лет этак сто, а там посмотрим. За ленточкой был экспертом по базам знаний в корпорации «Атриум»; в маттехотделе «Латинской Америки» оказался три месяца назад и в некотором роде по случайности, но это история отдельная. Впрочем, уверен, что иные из присутствующих кое-что об этом слышали.

— И даже кое в чем участвовали, — фыркает Сара. — Хорошо, добавлю пару слов о себе. Сара Зильберман. Родилась в тысяча девятьсот семьдесят седьмом в городе-герое Ленинграде, который позднее вернул себе исконное имя Питера, и до двухтысячного там и жила. Потом уехала в Израиль и через некоторое время попала на работу в фонд Кроуфорда, под каковым названием скрывалось одно из многих дочерних предприятий Ордена. В Новую Землю прибыла месяцев восемь назад по здешнему календарю, незадолго до мокрого сезона. Давно мечтаю как следует посмотреть на окружающий мир, однако выбраться получалось не дальше Порто-Франко, ну или на барбекю в старый лагерь Чамберса.

— Да, в нашем случае будет подальше, — кивает Хокинс. — Посмотришь, гарантирую.

Соня встряхивает хвостиками.

— Ну у меня просто. В двухлетнем возрасте вместе с родителями перебрались из херсонской деревеньки Дудчино в Ереван, а потом, еще перед развалом Союза, у отца открылась вакансия в Новосибирске, и мы переехали туда. Поступила в НГТУ на приборостроительный, там меня и завербовали со второго курса, вот пятый месяц тружусь на базе «Россия» и тоже совсем не откажусь полюбоваться живописной местностью за периметром. Зовут Соня, по Ай-Ди — Соня Кушнир, метр семьдесят босиком и пятьдесят шесть кило после спортзала.

Хокинс с озадаченным видом снимает бейсболку и проводит ладонью по бритому черепу, покрытому светло-шоколадным загаром в тон орденского камуфляжа.

— Так вы что же, все трое русские?

Явно пробрало человека, вон как южный акцент усилился.

— Вроде того, — отвечаю, не собираясь углубляться в подробности этногенеза (по которым все мы трое действительно принадлежим к одному народу, но не очень-то русскому) и тонкости заленточной прописки (а в соответствии с таковыми «русская» получается только Соня, тогда как я — «украинский», а Сара и вовсе «израильская»). — А что? Орден, как все транснациональные корпорации, сотрудников набирает отовсюду, я тут разве только австралийских аборигенов не встречал.

Штаб-сержант шумно выдыхает и, качая головой, вешает бейсболку на крючок-присоску на ветровом стекле.

— Да знаю, что есть у нас русские, но чтобы сразу трое и мне их теперь охранять… — Поднимает со штурманского сиденья кевларовый шлем, надевает, поправляет подбородочный ремень. — Ладно, проехали. Кроме меня и Лассе в дороге за вашу безопасность, а также и исправность всех наличных транспортных средств отвечают рядовой первого класса[280] Фред Морган, — развалившийся за рулем «девяностого» бородач небрежно вскидывает два пальца к виску, — и рядовой Рик Альера. Запомните также радиопозывные: у меня «Ястреб», у капрала Свантессона — «Лебедь».[281]

Фыркнув, киваю на свой джип. На верхней части крыла красуется лейба «Golden Eagle» — перекрашивали тачку вручную, но аккуратно, фирменную надпись сохранили.

— Тот еще птичник получается.

— И верно, — беззлобно скалится Хокинс. — Ладно, птички по местам, пятиминутная готовность, сейчас полетим. Рацию переключите на третий канал… да, Соня, если тебя старый позывной не устраивает, какой хочешь?