"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 661

Краем глаза смотрю на Сару, любимая располагается поудобнее: если разговор обойдется без криков, слышно ей на стоянке ничего не будет, но увидит она достаточно.

А орденцы подходят ко мне и присаживаются на соседнюю скамейку.

— Старший сержант Рассел Айвинг, Патрульная служба Ордена, — представляется хромой; легкий тягучий выговор то ли Аризоны, то ли Техаса. — А это Айк Резник из представительства, — кивает на пузатого.

— Раш, ты таки имеешь много времени на церемонии или просто хочешь поболтать с умным человеком? — лениво интересуется Резник уже по-русски. Вернее, по-одесски. Таки да, логично, или мы пребываем в каком-то другом населенном пункте? — Влад, этот шлемазл Винничук что-то там говорил за ваши собственноручные показания.

— А то, — отвечаю и разворачиваю тафбук.

Собеседники недоуменно смотрят на экран; Резник фыркает, Айвинг пробегает взглядом английский текст — кто ж знал, что оба орденца хорошо владеют русским, — качает головой.

— Таки это к делу не приложишь.

— Вы забыли за сверхсекретное устройство под названием принтер? — в том же тоне уточняю я. — Я таки могу даже переформатировать файл под рукописный шрифт, их у меня есть.

— Как говорила тетя Песя, чтоб она нам всем была жива-здорова, — не надо лохматить бабушку, — говорит пузатый орденец. — Слушайте сюда, Влад, Москва и эти ваши Нефтяник и Хомяк — оно все хорошо, но вот фальшивое золото формально на вас. А не так давно вы имели мигрень участвовать в захвате другой кучи золота, которое, что бы вы там себе ни думали, оказалось один в один таким же. Концы на него копали совместно испанцы и наш Патруль, пахали как дядя Фима в койке у тети Песи, и так ничего и не нашли. Имеете что-нибудь добавить?

У меня челюсть отвисает. То есть «ядерное золото» с Холмов Страстей тоже оказалось фальшивым, причем технология подделки использована одна и та же?

— Если не секрет, что за подделка такая высококачественная? В смысле, как так получилось, что в банке приняли золото, а потом оказалось, что оно некошерное?

— Вообще секрет, конечно, однако в вашем случае — или вы это уже знаете, или не проболтаетесь. Сало в шоколаде.

Э… это шутка?

Стоп. Снаружи шоколад, внутри сало. Снаружи слой золота, внутри… внутри что-то левое.

— Свинец в золотой оболочке? — размышляю вслух. — Так свинец же почти вдвое легче золота, кирпич весом в три кило имел бы габариты примерно пятикилограммового; человек, который слитков драгметалла в руках не держал, ошибиться мог, но банкир-то нет… Да и плотность разная, на рентгене должны были бы засечь.

Айвинг хмурится, а Резник расплывается в ухмылке:

— Как говаривала незабвенная тетя Песя, раз ты такой умный, то почему еще не богатый? Учись, Раш… А вы, Влад, таки немножко правы про золотую оболочку, а вот про свинец не совсем. Он там, конечно, тоже был… но не только он.

Так. Таблицу «плотность металлов» из школьного учебника я помню довольно смутно, а из занимательной физики почему-то вспоминается задачка на утопление в двухслойной среде — сверху вода, снизу ртуть, — уранового лома…

Массаракш. Ядерное золото!

Нет, прятать в золотой обертке уран-двести тридцать пять — это бред по целому ряду соображений, начиная с экономических, во сколько там раз активный уран реакторных стержней и иных агрегатов дороже золота? Да, веке в шестнадцатом имели место случаи подделки не то флоринов, не то дукатов с использованием платины, ввезенной из свежеразграбленного Перу, — ну так ведь платину в те годы числили металлом бросовым, этаким «никуда не годным недосеребришком»,[348] а не как сейчас… Но вот «сырой» уран куда дешевле, а тем более его обедненный изотоп, который в атомной промышленности идет как бесполезный отход…

Сразу вспоминается история про сорок третий год. «В связи с международным положением» прекращаются поставки вольфрама из Португалии в Германию, производство вольфрамовых сердечников для танковых снарядов под угрозой… Тут кто-то вспоминает, что где-то в университетах залежалось центнеров этак двенадцать другого металла, не менее тяжелого.

Альфред Шпеер вызывает научников и прямо интересуется — когда с их работы ожидается какая-нибудь польза. Научники мнутся, а потом выдают: годика эдак через три-четыре. Ага. Аккурат к году сорок шестому — сорок седьмому.

После чего все двенадцать центнеров немедленно передают в оборонку. Оборонка ругается — металл нестоек, ядовит, да еще в порошке самовозгорается. Но… приказано — сделано. Снаряды передают в армию.

А армия в восторге.

Выясняется, что при резком повышении давления (например, при попадании в цель) металл меняет структуру кристаллической решетки на более плотную и твердую и прошивает броню, попутно раскаляясь за счет энергии удара. А попав внутрь танка — разлетается в мелкие брызги, попутно самовоспламеняясь, в результате чего температура в танке повышается на тысячу градусов.

Вот так и были открыты урановые сердечники, а Германия осталась без ядреной бомбы.[349]

В той конкретной ситуации герр рейхсминистр, кстати, был совершенно прав, в случае победы заняться бомбой можно еще раз, а проигравшим точно не до A-проектов. Ну а нынешние артиллеристы до сих пор пользуют для сердечников бронебойных снарядов именно уран, вернее, те самые «отходы» атомного производства, обедненный U-238…

И именно этот уран должен быть использован в «ядерном золоте». Потому как он тутошним быть не может — ядерную энергетику развивать с нуля ни у одного местного гособразования нет ни ресурсов, ни потребностей. Значит, тихо заказан за ленточкой; ну а под каким еще соусом можно, не вызывая вопросов, заказать, скажем, тонну обедненного урана? Только скрыв сей заказ среди штатного «пополнение артиллерийского боезапаса для армии такой-то территории», тихонько подставив в заявку индекс ГРАУ или иную соответствующую кодировку для нужных снарядов; что орденские логистики, что сотрудники заленточного отдела, рупь за сто, в артиллерии ни бельмеса и просто передают эту заявку поставщикам в Старый Свет, ну а там просто оформляют покупку по официальным или полуофициальным каналам, снаряды с урановыми сердечниками товар хоть и нечастый, но вроде ни под какие программы по борьбе с международным терроризмом не подпадает, и особых подозрений сам по себе даже у специалистов не вызовет…

Носком ботинка рисую на гравии ядерный трилистник-в-круге. Раш аж подскакивает, а Резник кладет ему руку на плечо.

— И вот об этом, Влад, лучше молчать.

— Обедненный уран, который для объема и правильной плотности снабжен свинцовой упаковкой и уже сверху заключен в золотую оболочку… — вслух размышляю я. — Альфа-бета-гамма излучения не больше, чем у самого свинца, пропорцию свинца-урана под общую плотность золота подобрать можно, само золото сверху чистое и самый тщательный визуальный осмотр ни черта не выявит. Только сверлить насквозь или плавить полностью.

— И об этом тоже лучше молчать, — с нажимом повторяет Айвинг.

— Да молчу я, молчу. Однако вот вам московский конец, который так и не нашли Патруль с испанцами в Холмах Страстей. Троица встреченных мною братков — явно не вершина, но через них вполне можно выцепить следующее звено цепочки. Предположения насчет всей этой международной шайки строить пока не берусь, а что до урана — полагаю, на всех приемных Базах накладные на артиллерийские снаряды нужных категорий уже подняли и без моего совета.

— Ну что ты с ним таким будешь делать, — разводит руками Резник.

— Вычеркивать из списка федерального розыска, бикицер, — вздыхает Айвинг. — Можно еще пристрелить на месте при попытке улететь, чтоб точно молчал. Или сбагрить на перевоспитание твоей любимой тете Песе, пусть она будет здорова где-нибудь подальше от нас.

…Немного пообщавшись, приходим к соглашению: ближайшие пару дней я Новую Одессу не покидаю, находясь под такой же подпиской о невыезде, как Сара. Со своей стороны, сотрудники здешнего отделения Ордена дают запрос в Москву на взять и допросить Нефтяника со товарищи (пока — аккуратно), и если мои сведения подтвердятся, из «красного списка» номер айдишки Влада Щербаня уберут, а «дело о ядерном золоте» потихоньку пойдет на дальнейшую раскрутку. Мне о подробностях дела настоятельно рекомендовано молчать в тряпочку, мол, прохожу особо важным свидетелем. Выдали местную симку, велели оставаться на связи все тридцать часов в сутки; после нового сеанса связи с большим начальством меня таки выпускают на автостоянку к Саре, а вскоре туда же выносят «временно конфискованные» у нас оружейные баулы и прочие вещдоки. Быстро проверяю — так, на всякий пожарный; нет, все на местах.