"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 697

– И насколько точно стреляет?

Пожимаю плечами:

– А шут его знает, с чем сравнивать. Всяко точнее меня. – Пистолет вместе с кобурой отправляю на место и открываю последнее отделение кофра. – Ну а тут обитают карманнички, раритеты не раритеты, однако модели тоже исторические. Зейдлевский «маузер ха-эс-це», в войну такой использовали люфтваффе, но этот конкретный ствол – коммерческий выпуск семидесятого года под «девять-курц»; состояние в норме, стреляет прилично. Не покупал, честно подарили.

Обстоятельства подарка и имя дарительницы лучше опустить. Табличку «за бдительность» я на рукоятку розового дерева так заказывать и не стал, во избежание.

– Ну и последний пистолет, еще одно наследие Второй мировой – вот, «зауэр-тридцать восемь» выпуска сорок четвертого года. Не знаю уж, для вермахта или СС, тут не обозначено, и хорошо, что не обозначено, пусть оно хоть дважды трофей, а ствол со свастикой я бы в коллекции держать не стал.

– Генетическая память? – понимающе кивает Крук.

– Она самая… Вот такой вот коллекционный арсенальчик, теперь ты видел все.

На самом деле не совсем все, в личной коллекции имеют место быть еще два «экспоната» – а именно, короткоствольный револьвер «таурус-восемьдесят пять» у меня и дерринджер у Сары, оба тридцать восьмого калибра. Однако они у нас идут в скрытом ношении, «оружием последнего шанса», а о таковом по определению чем меньше народу знает, тем надежнее. Лично я своим без преувеличения спасался раза три минимум…

Еще раз провожу рукой по «пистолетному» кофру, прежде чем убрать в шкаф и его.

– И как тебе?

Серб усмехается.

– Арсенал в целом неплохой. Бывают и побольше, а у стрелков-профи так и существенно побольше. Но если говорить о нем как о коллекции, тут есть другие странности.

– То есть?

– Коллекция, говорю, странная. Сплошная Европа да Америка, а русского оружия – только то, что тебе выдали в протекторате.

– Твоя правда, – вынужден признать я. – Просто сам посуди: «калаши» есть, ПКМ не для города, «горюнов» с «максимом» тем более; «мосинку» и «макара» не люблю, «драгуновка» не по моим умениям, а «светка» имеется у деда Яра, висит над камином на почетном месте и когда-нибудь все равно перейдет ко мне. Надеюсь, это «когда-нибудь» будет не раньше, чем лет через двадцать.

– Да при чем тут «любовь», «город», и «умения», коллекция ведь?

– Бесполезных железок держать не хочу, это оружие. Которое, случись нужда, в две минуты приводится к бою. Поэтому и стараюсь, чтоб было хоть по паре магазинов на ствол даже из раритетных.

Крук кивает.

– Ну, такое хотя бы решаемо. Но еще из русских стволов ты забыл про СКС, опять же взять заслуженные военные модели – ППШ и ППС, «дегтярь», ТТ. И всякие там специзделия, ПСМ хотя бы.

– Стариков я не забыл, просто за гроши, пусть и бэушные, не попались, а полную цену платить – жаба давит, для дела-то имеются стволы получше… Что до специзделий, пускай их пользуют те, кому положено по службе, им со склада спецбоеприпас выдают, какого и в магазинах не водится, и «Фьокки» твои не производят. Те же «девятку» или «вал» я бы, может, в коллекцию прихватил, действительно интересные образцы – но в продаже таких нет, а с трофеями как-то не повезло.

– Еще как повезло: противник, которому хватает квалификации работать с «валом» или «винторезом», скорее сам затрофеит тебя, – без тени улыбки замечает Крук. – С таким лучше не шутковать… Ладно, проехали. И что из этой своей коллекции ты собираешься взять в дорогу?

– Да как обычно, – пожимаю плечами, – «фал» и возьму. Привычнее. Опять же могу работать не на триста, как с «калашом», а на все пятьсот…

– На пятьсот – это разве что в тире.

Спорить не собираюсь: на стрельбище проще, факт, но когда приперло, я и в бою валил противников за полкилометра. Не с первого выстрела, само собой, и обычно очередями – так на снайпера никогда не претендовал.

– Опять же «калаш» надежнее, – добавляет Белич. – Даже не новый вроде твоего, снайперской точности может уже не дать, но и клина не словит. На стрельбище по барабану, а в бою сам понимаешь.

Массаракш, ох уж мне эти ревнители несокрушимой дубовости «лучшего автомата всех времен и народов». Чес-слово, изделие Сэва и Вервье воевало в условиях не менее жестких (тех же самых, как правило, только на другой стороне), и в руках не более квалифицированных. Серьезных нареканий не имелось, за вычетом разве что случая израильтян в песках Негева, но судя по тому, что в той же самой пустыне у них теперь замечательно служат куда более капризные «эм-шестнадцать» – затыки были с газовым регулятором и смазкой. Полный дубль жалоб красноармейцев на «светку» в финскую войну, только с пылью вместо морозов…

– Кому надежнее, тот пусть с ним и бегает. А я предпочитаю бельгийца.

– Как знаешь, – закругляет серб сей бесперспективный спор. – Тебе, если что, воевать….

Мне, мне. И уже воевал. Не хочу, но коли придется – «фал» железно не подведет.

– Эй, оружейники, – доносится из Голубой гостиной голос Сары, – если в коридоре закончили, идите сюда.

– Вя-а, – согласно пищит детеныш.

Крук проходит в комнату, я останавливаюсь на пороге и любуюсь. Мои сокровища, оба два, валяются на толстом войлочном ковре пузом вниз; Ярик как раз сцапал подвинутую к нему красную погремушку и сосредоточенно медитирует на синюю, вероятно, отрабатывает на ней телекинез. Ибо рукой не может дотянуться каких-то жалких пяти сантиметров…

Территория России, протекторат Русской Армии, г. Демидовск. Четверг, 33/02/22 08:40

С конвоем в испанские земли у нас получается накладка. Первые транспортные колонны из Демидовска или ППД в Евросоюз в начале сезона идут исключительно Северной дорогой, поскольку она проложена по водоразделу и на ней меньше шансов угодить в какую-нибудь невысохшую промоину, застряв на полдня. Ну а Северная дорога – это, если с русских территорий, по западному краю Конфедерации вдоль Скалистых гор в объезд Алабама-Сити на север почти до отрогов Сьерра-Гранде; там на восток по малонаселенным степям северной Конфедерации и почти таким же пустынным землям северного Техаса; краткая остановка в Аламо (можно и без нее, но даже матерые водилы-дальнобойщики обычно дают себе денек роздыха) – и потом снова на восток через Меридианный хребет в Евросоюз, по французской территории, а как закончится она, дальше уже будет самый знаменитый мегаполис восточного побережья, Порто-Франко… К испанцам от нас вообще надо бы ехать по Южной дороге, что идет вдоль берега Большого залива и проходит через главный испанский порт Виго (да-да, тот самый, где я попал в лапы инквизиции, с печальным для нее итогом). Увы, сейчас этим маршрутом не отправляется ни одна колонна ни из Демидовска, ни из ППД. Проще всего, по-моему, было бы добраться до того же Виго вообще морем, не помню как из Берегового, а из Новой Одессы туда самоходные баржи, танкера и прочие траулеры точно ходят. К сожалению, навигация для полноразмерных судов по Большому заливу пока не открылась, у портовых служб после мокрого сезона активный ремонт всего на свете и устранение последствий от штормов. Так что – сухопутный маршрут, иначе сейчас никак.

А раз иначе никак, значит, придется ехать «с пересадкой», то есть Северной дорогой до Аламо, и уже оттуда искать попутный конвой к испанцам. Они точно есть, маршрут из Аламо к европейской части Южной дороги народом давно освоен, через техасскую столицу Вако и итальянский оперный центр Милан. В прошлой командировке, которую нехорошим словом вспоминает Сара, мы именно так и ехали, только в обратном направлении – из Милана в Вако; не одни ехали, с сопровождением, ну да не в том суть…

Нынешний мой сопровождающий, Крук, облаченный в незнакомый мне вариант «тигриного» камуфляжа и бежевую панаму, появился на конвойной площадке несколько раньше меня. Рупь за сто, проделал те же мысленные выкладки насчет маршрута, и уже договаривается с караван-баши – в данном случае им выступает старлей РА Демченко, длинный и спокойный как удав, – о двух «безлошадных» пассажирах до Аламо. Старший лейтенант смотрит на серба, потом, с некоторыми сомнениями, на меня; кивает.