"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 714

– Halt! Wer ist da?[405] – слышится окрик. Хоть и с акцентом, но… Не знаю как у латиносов, а у меня генетическая память при подобных фразах на дыбы встает.

– У нас дело к герру Тьоррингу, – ответствую по-немецки же, в очередной раз качнувшись в седле.

Из-за ворот с прежним отсутствием обходительности интересуются:

– Кто такие?

– Посланники. – И добавляю пару немецких ругательств. – Открывайте немедленно.

Ругательства действуют; створка деревянных ворот чуть приоткрывается – гуськом можно въехать внутрь, что мы и делаем. Там нашу четверку, как и ожидалось, берут в плотную опеку с трех сторон. Морды лиц у «опекунов» более-менее похожи на соседей с Рош-Нуар, такие же латиноамериканцы – ну, на мой неквалифицированный взгляд такие же; местные, те, возможно, легко отличат чилийца от мексиканца. Зато снаряжение отличается зримо: у дальних бойцов стандартные «весла» хеклеровских «гевер-драй», а у двоих прямо перед нами машинки куда поинтереснее. Массивный дырчатый кожух ствола, деревянная карабинная ложа и короткий прямой магазин – причем торчащий вбок у самого краешка цевья! «Эм-пэ-двадцать восемь», массаракш, натуральный фрицевский агрегат конструкции того самого Хуго Шмайссера! Кажется, не только на асьенде Рош-Нуар увлекаются раритетами…

Камуфляжная форма на бойцах владения Шварцфельс тоже знакомая. Можно даже сказать, ностальгически знакомая, по магазинчику «Робинсон и Кук» с орденской базы «Европа», там такие же тряпки шли за гроши. Стандартные орехово-защитные «ощепки», маскировочная расцветка даже не вермахта, а веймарского рейсхвера. Насколько хороша в бою? А какая в сущности разница, можно подумать, охране периметра так уж сильно важна степень «слияния с окружающей средой», у нее опора на другие факторы.

Дальше следуют краткие не слишком вежливые расспросы, кто мы такие и откель взялись на их головы – но именно расспросы, а не допрос третьей степени. Сопровождающие мои молчат, аки рыба об лед, а я демонстративно смотрю поверх голов и заявляю, что говорить буду только с господином графом фон Тьоррингом.

(Если Тьорринг претендует всего лишь на баронский титул, такую лесть он мне, полагаю, простит, а если на герцогский – извинюсь и свалю всю вину на вымышленного информатора, который-де плохо осведомлен насчет иерархии аристократов Священной Римской империи германской нации.)

В конце концов нам дозволяют спешиться, животин куда-то уводят (век бы вас не видел…), а нас самих провожают в обход пары щитовых бараков к небольшому двухэтажному особнячку в стиле фахферк, нижний этаж из крупных камней с известковыми швами, а верхний из темных бревен, основательных, покрытых индейской резьбой.

На крыльце этого особнячка нас и встречают хозяева Шварцфельса. Высокий сухопарый старик в дымчатых очках в оправе из нержавейки, вполне даже может быть ровесником деда Яра, а то и старше; и рядом с ним молодой двухметровый амбал, кровь с молоком, а морду хоть сразу на геббельсовский агитплакат, истинный ариец. И – настолько похожий на старика, что явно приходится ему то ли поздним сыном, то ли внуком. Странно, Арчи упоминал только об одном Тьорринге… Оба в эсэсовском камуфляже «дубовый лист», у молодого бошка повязана зеленой банданой, на Тьорринге-старшем стандартное серо-зеленое кепи – пожалуй, все-таки новодел, хотя об заклад биться не стану, полевой комплект «фельдграу» мог теоретически сохраниться и на третьестепенном резервном складе, вроде того, откуда взял свой ассортимент Алек на «Европе»… В поясной кобуре у старика такой же ветеран Второй мировой – «вальтер-тридцать восемь»; на ремне у младшего Тьорринга болтается только здоровенный тесак, зато на груди в хитрой подвесной укреплен хеклеровский кирпич «у-эс-пэ». И еще: у старого «графа фон Тьорринга» на левом рукаве черный шеврон-щиток со снежинкой, чуть пониже – двойная зеленая полоска, а в черных петлицах серебром вышиты две молнии и квадратная звездочка с лычкой. Вот здесь Арчи совершенно прав – недобитый наци из Ваффен-СС, только подразделение и чин определить затрудняюсь, это к униформистам[406], я сей аспект военного дела специально не изучал; помню, что у киношного штандартенфюрера[407] Штирлица в петлицах были дубовые листья, по одному справа-слева.

Ну и шут с ним, со званием, это между собой эсэсовцы общались сугубо на «ты» и «камерад», а мне к нему обращаться все равно надо не по чину.

Глаза в глаза. Неуютно. Надо выдержать.

– С кем имею честь? – на правах хозяина первым нарушает тишину Тьорринг-старший. Чуть пришепетывающий баварский акцент.

Надо представиться.

– Зовите меня Влад, господин граф…

– Любезный Влад, этот титул принадлежит главе старшей ветви нашего обширного семейства. Согласен, почтенный директор пивоваренного завода Ханс Вайт очень удивится, если к нему на улице вдруг кто-то обратится «граф цу Тьорринг-Еттенбах», однако «господин граф» – это он и никто другой. В том году, во всяком случае, был он…

Все, я морально смешан с асфальтом, признаю, был неправ, переходим к истинной цели визита.

– Прошу прощения. Собственно, дело совсем не в титуле.

– Вот и я так полагаю, – кивает Тьорринг-старший. – Судя по акценту, вы предпочли бы общаться на другом языке? Espanol?

– English, if you don't mind[408], – отвечаю я.

– That's American, if you please[409]. – У Тьорринга-младшего вежливая аристократическая улыбка и столь же рафинированный британский бибисишный выговор. Ну да, у меня-то разговорный именно американский, но вот на этот счет я ни капли не комплексую.

В ответ улыбаюсь и развожу руками. И, перейдя на английский, вернее, на американский, сообщаю:

– Вы безусловно правы, однако о преимуществах британской лексики над американской лучше поговорить в другой раз.

– Считайте, что договорились, – вступает Тьорринг-старший, у него английский не настолько идеален, но это снова-таки британский выговор. – В таком случае, Влад, по американским нормам общаться и будем, без лишних церемоний. Я Рольф, а это мой внук Мейнард. Так что вас сюда привело? Исключительно желание посетить владение Шварцфельс, или?

– Или, – в тон Рольфу Тьоррингу отвечаю я. – Цель визита – передать вам предложение относительно владения, соседствующего с вашим. То, которое зовется Рочес-Нойрес.

Намеренно искажаю название асьенды Адама и Берната в духе «как бы сию надпись прочел человек, который никогда не слышал о существовании французской мовы». Мейнард белозубо скалится, у старого Рольфа вздрагивают губы, но поправлять мое произношение оба не спешат.

– Хорошо, передавайте, – почти зевает Тьорринг-младший.

– У вас с ними серьезные разногласия. Причины – исключительно ваше с ними внутреннее дело, однако ваш раздор приносит обеим сторонам только убытки. А вот это уже затрагивает не только вас, поэтому должно быть прекращено. Раз и навсегда. Самый надежный вариант – чтобы оба владения перешли в одни руки. Победитель получает все.

Челюсти Мейнарда громко лязгают от неожиданности; Рольф Тьорринг поправляет очки.

– Победитель?

– Именно. Решить спор полюбовно ни они, ни вы не захотели, решить силой напрямую – не смогли. Раз так, можно обратиться к исконным традициям фронтира, где подобные дела отдавали на откуп Великому Уравнителю.

Оба Тьорринга удивленно молчат, потом Мейнард изрекает:

– Я бы на такую ковбойскую дуэль согласился, но деду-то куда7

– Вопрос несложно решить, если дуэль устроить групповую. К примеру, как в корале О-Кей.

– Где-где? – переспрашивает младший Тьорринг.

– Был на Диком Западе такой городишко, Тумстоун. И сейчас есть, дыра дырой, говорят, а тогда полностью соответствовал своему названию[410], многие старатели, пытаясь намыть золотишка и разбогатеть, получали только шесть футов земли на местном кладбище и пару напутственных слов от пастора… Полное бандитское гнездо, короче говоря. И в восемьдесят первом году – тыща восемьсот восемьдесят первом, в смысле – местные служители закона, братья Эрп, и их приятель, Док Холлидей, схлестнулись в предместье Тумстоуна, в этом самом корале О-Кей, с пятеркой самых наглых тамошних головорезов; троих уложили на месте, двое успели удрать и их повесили чуть попозже, а в округе с тех пор воцарился мир и порядок.