"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 912

– Прогулял деньжата?

– А… есть такое, чего уж, – вздохнул парень, старательно имитируя действия запойного соседа дяди Бори. Вся это мимика, вряд ли видимая во тьме, суетливые движения рук… Сработало.

– Я Джон, – протянул руку пьянчужка.

– Сэм…, – недоверчиво ответил Алекс, осторожно делая шаг… и тут же уворачиваясь от удара ножа – морячок, по-видимому, тоже решил подхалтурить грабежом. Но реакция у пьяного не на высоте, а вот попаданец с перепугу ударил слишком сильно, камень с явственным хрустом проломил висок.

Трясясь от смеси страха от возможной поимки, ужаса от содеянного и неизрасходованного адреналина, Алекс начал быстро раздевать труп, стараясь ни о чём не думать. Одежда пусть и погрязнее, чем у него, но куда как лучше качеством, да и по росту подходила.

Крепкие, заляпанные грязью башмаки… не по размеру, но пригодятся. Штаны, куртка, сатиновая рубаха, нож, шикарный бронзовый кастет с выступающими зубчиками, четыре шиллинга мелочью, грубый перстень из низкопробного серебра, грязный носовой платок, шейный платок, картуз. Побрезговал попаданец только нательным бельём, да и то – скорее из-за всё более и более сильного отходняка от содеянного.

Новую одежду натянул поверх старой, так здесь нередко ходят – всё своё ношу с собой. Да и выбирающийся из припортового района оборванец с узелком одежды в руках, это прямо-таки призыв «держи вора». Старые башмаки с собой, это ещё куда ни шло, может в починку несёт или выиграл у кого в карты.

Места начали становиться всё более оживлёнными, судя по всему, баржа с зерном стояла вовсе уж в глухом тупике.

– Ты с какого судна? – окликнул его крепкий мужчина в подобии униформы, поигрывающий дубинкой.

– Уже ни с какого, – огрызнулся Алекс, демонстрируя досаду и злость. Охранник коротко, как-то визгливо рассмеялся и отстал.

Вест Индий Саут, – прочитал бывший студент название, и в памяти всплыла информация, что это такой док, и что доки вообще-то охраняются. Пусть даже охраняют они не столько подгулявших моряков от грабителей, сколько стоящие там суда от налётов речных банд… Но сам факт крепко напугал парня.

Завалившись в едва ли не первую попавшуюся ночлежку для моряков, заплатил за спальное место. В комнате ночевало человек двадцать, отчаянно воняло немытыми телами, перегаром и газами из кишечника. Но в работном доме успел привыкнуть немного к такой обстановке, разве что вони поменьше, всё-таки там мылись раз в неделю, пусть и под холодным душем.

Скинув на пол засаленное тряпьё, кишащее вшами, Алекс улёгся на деревянные нары, отполированные многими поколениями моряков и бродяг, подгрёб к животу трофейные ботинки и свернулся калачиком.

От недавних событий его ощутимо потряхивало, но сейчас – спать… Глаза закрылись и Алекс погрузился в сон, неглубокий, наполненный кошмарами. Родные, оставшиеся в двадцать первом веке, работный дом, убитый… всё смешалось в причудливую, но очень страшную фантасмагорию[640].

Четвёртая глава

Проснулся от того, что пытались потихонечку забрать прижатые к животу запасные башмаки. Резко распрямившись, Алекс врезал вору локтем в челюсть, тут же вскочил и добавил ногой по голове пожилому бродяге, заваливающемуся назад. Проснувшийся народ с интересом комментировал происходящее, ругался что разбудили, продолжал спать… По местным понятиям обыденная сценка, не стоящая особого внимания.

Выкинув за дверь неудачливого вора и наградив того пинком по копчику на дорожку, снова лёг на нары, тяжело дыша. Усталость не ушла, но спать больше не хотелось. До самого утра парня мучили кошмары наяву: полиция, дружки убитого, сам факт убийства… И снова – мать, брат с сестрой, кузены… Он никогда их больше не увидит.

Никаких больше тусовок с друзьями и приятелями, походов по клубам, зависаний в интернете, спортивных состязаний и КВНа. У него нет будущего.

Пусть цели Алексея Степановича Кузнецова и не отличались масштабностью, но это именно цели, а не мечты. Выучиться, найти достойную работу, хорошую девушку… А теперь что? Смерть от сифилиса к тридцати годам? Перитонита? Воспаления лёгких?

Даже если и нет, то годам к пятидесяти он станет дряхлым стариком с кучей болезней, регулярно нажирающимся дрянной выпивкой в ближайшем баре и развлекающим собутыльников нелепыми рассказами о самолётах и интернете.

Такая же дряхлая старуха-жена, воняющая помойкой – бедняки не моются! Дети, в лучшем случае едва грамотные и работающие по четырнадцать часов в день, шесть дней в неделю.

– Не хочу, – тихонечко сказал он, – лучше умереть.

Парня снова залихорадило, нервное напряжение после убийства как будто обновилось. Снова и снова он переживал этот момент – замах ножом, хруст камня по виску…

Алекс с ужасом понял… и принял наконец, что налёт цивилизованности начал с него слезать. Убийство перестало быть чем-то табуированным, едва дело коснулось его жизни. Да, убил того моряка он не специально, но… сожалений особых не появилось.

Сейчас в нём боролась не столько совесть, сколько банальное опасение за собственное благополучие – вдруг найдут убийцу? Вдруг найдётся свидетель? Страх боролся с остатками воспитания, а сожаление… не пришло.

К аборигенам проснулось странное отношение, будто они не живые. Ходячие пластмассовые куклы, ожившие марионетки. Люди, чьи кости давным-давно истлели в гробах.

Позже это уйдёт, но не до конца. Алекс перестал быть человеком двадцать первого века, отбросив вбитые в подкорку нормы морали. Но и человеком девятнадцатого века, опирающимся на нормы христианской морали, он так и не стал.

К чему приведёт эта эволюция… или деградация, попаданец не исключал и такого варианта… он пока не знал. Но зато понимал, что если надо, он сможет убить. Снова. Просто ради того, чтобы сытно есть и спать в тепле.

Пережитый катарсис[641] помог справится с душевными переживаниями, но взамен вогнал в странную апатию почти на две недели. Благо, денег на ночлежку и более-менее пристойное по трущобным меркам питание, хватало.

Местные Алекса особо не трогали – высокий по меркам девятнадцатого века рост и продемонстрированная решимость защищать своё имущество, подействовали. Хотя пожалуй, большую роль сыграло отсутствие денег… Попаданец на следующий день оплатил своё пребывание и питание в кабаке-ночлежке загодя, отдав заодно и запасные башмаки.

Свидетелей, видевших, как он выгребает мелочь по карманам, хватило – народ понял, что кроме старой одежды брать с него нечего. Нет, если бы он сунулся в глубь доков или ввязался в одну из азартных игр…

Десять дней Алекс только спал, ел, валялся целыми днями на нарах или сидел в кабаке, не заказывая выпивку. К трезвому образу жизни относились с пониманием, среди обитателей дна хватало запойных, не способных остановиться самостоятельно. За одного из таких запойных и принимали бывшего студента – вид у него соответствующий.

Однажды утром он как будто очнулся. Не сказать, что тело переполняла энергия и радость, но снова хотелось жить. Уже что-то.

Привычно почесавшись, Алекс впервые за много дней вышел на улицу. Под небольшим дощатым навесом стояла группа аборигенов, дымя табаком.

– Здоров, парни, – старательно имитируя немногословного кокни, сказал попаданец.

– Очухался? – Доброжелательно поприветствовал его Сэм, один из наиболее симпатичных завсегдатаев ночлежки, немолодой моряк, переживающий период между увольнением с одного судно и наймом на другое.

– Бормотуха, она такая, – поддержал разговор Фред, солидно дымивший старой обгрызенной трубкой пятнадцатилетний оборвыш, проигравшийся недавно в карты, – не токмо мозги вышибить может, но и всю душу вынет, зараза. Токмо и без неё никуда.

Сказав это глубокомысленное замечание, он смачно харкнул зеленоватой слюной, метя в проходившего неподалёку крысёныша. Попал, что выдало немалый опыт в подобных упражнениях.