"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 998

В Париж попаданец прибыл совсем разбитый. Носильщик и поездка на фиакре почти не запомнились, осталось только впечатление бесконечной стройки и слова извозчика:

– Барон Осман[947] город перестраивает.

Прельстившись названием Козочка[948], взял номер в гостинце классом чуть выше среднего. Отдав бельё в прачечную, отмылся в ванне и залёг в кровать почти на сутки. Проснулся ближе к полудню вялый и немного разбитый, но в общем-то работоспособный.

Одежда, выстиранная и выглаженная, лежала на стуле стопочкой, так что попаданцу осталось только отправить мальчика-служку с запиской в адвокатскую контору и ждать ответа. Дела нынче ведутся неторопливо, поэтому сидеть в гостинице и ждать Алекс не видел смысла.

Одевшись, наскоро перекусил и отправился гулять по фактической столице Европы. Впечатление грандиозной стройки подтвердилось – повсюду высятся строительные леса, а улицы перекопаны будто в ожидании танков. Правда, и результат впечатляет.

Вместо прежних средневековых улочек, кривых и узких, застроенных такими же кривыми фахтверковыми[949] домиками из говна и палок, где жители сидели друг у друга на головах[950], обозначились проспекты и бульвары, добротные дома. Появилась возможность нормальных грузоперевозок по городу, а количество люмпенов[951] начало уменьшаться.

– Столица преображается, – панибратски обратился к нему небогато одетый старичок, чертами лица и манерами сильно похожий на очеловеченную крысу, – какой город будет!

В разговор попаданец ввязываться не стал, заметив несоответствие умильной улыбки милого старичка и холодного, расчётливого взгляда профессионального вора. Здесь таких персонажей много.

Возможно, знакомцы из берлинского университета и перегибали палку, рассказывая о парижских бандитах и мошенниках, всё-таки отношения у государств далеки от идеала, что не могло не сказаться. Но и официальная, сильно заглаженная статистика пугала. Количество краж, убийств, афёр, принуждений к проституции и прочего зашкаливало за все разумные рамки. Париж воистину является столицей Европы. По крайней мере, криминальной.

Пообедав в неплохом ресторанчике с традиционными блюдами, составил мнение о французской кухне: вкусно, хотя местами и на любителя, но очень уж жирно. Без вина во рту будет навязчивый вкус масла или жира. Да и разрекламированное французское вино не пошло. Впрочем, гурманом или ценителем алкоголя попаданец никогда себя не считал.

– Очень интересные игры, молодой человек, – месье Леблан пожевал дряблые старческие губы, откинулся на спинку антикварного кресла, и ещё раз окинул старческим дальнозорким взглядом разложенные на столе проекты попаданца, – не могу сказать, насколько бурный коммерческий успех их ожидает. Сами понимаете – подделать такие вещи легко, никакой фабрики не понадобится. Но очень интересно. Знаете, я бы взялся. Знакомых у меня много, накопились как-то за долгую жизнь. Так как, полковник Фокадан, продадите мне генеральную лицензию на территории Франции и её колоний?

Приблизительные расценки Алекс знал, так что сговорились за двадцать тысяч франков золотом[952] единовременно, и достаточно скромный процент с продаж. Он было начал торговаться, но переспорить матёрого адвоката с более чем полувековым стажем непросто. К тому же, ощутимо давила обстановка богато обставленного кабинета, где каждая вещь с историей. Ну и жаркая духота с тяжёлыми запахами немытого стариковского тела мешала, не без этого.

– Взявшись за дело самостоятельно, вы может выручить большие деньги, а можете и прогореть, – давил Леблан, положив на стол сцепленные руки и чуть наклонившись вперёд, – В таком деле нужен не столько даже опыт, сколько связи. Реклама, поставщики, благожелательно отношение властей, помощь полиции и жандармерии в ловле нарушителей патента. В чужой стране не стоит и браться.

– Повышаем до семи процентов, – предложил Алекс, на что Леблан молча потянул руку, скрепляя сделку.

Скрэбблс представлен только на английском, немецком и французском. К своему стыду, современного русского[953] попаданец просто не знает, зато помнит алгоритм, по которому можно составить свои варианты игры для каждого языка.

Мелочиться не стали, наняли грамотных носителей языка и перевели игру более чем на два десятка языков, включая турецкий, чешский и шведский. Пусть будет.

– Можно устроить, чтобы выпуск игр в Конфедерации шёл через Фреда Виллема? – Поинтересовался Фокадан, – а в САСШ – через Томаса О,Брайена.

– Родне и друзьям помочь? Похвально, почему бы и нет? Насколько я помню, они у вас хваткие.

Написав письма близким, Алекс по телеграфу предупредил хозяйку пансионата, что задержится. После оформления патентов и получения денег, настроение стало самым легкомысленным.

Есть деньги, молодость и желание покуролесить. Так почему бы и не задержаться в Париже?

Глава 5

Надев мешковатые серые штаны и синюю блузу из популярной в среде простонародья конопляной ткани[954], Алекс подпоясался. Затем обул стоптанные, но ещё крепкие ботинки и с удовольствием притопнул ногой по старому ковру, лежащему на полу номера. Глупость, конечно, но ностальгия же, чёрт возьми!

Вылазка в рабочие районы, это вроде турпохода. Тяжёлый переход, натёртые ноги и плечи, комары, дым от костра. Но когда знаешь, что эта романтика ненадолго, и что вскоре вернёшься в уютную квартиру, к водопроводу и туалету со смывом, можно поиграть в выживальщика, наслаждаясь красотами природы и непривычной обстановкой. А уж когда вернёшься, скинешь тяжёлый рюкзак и заляжешь в ванну… благодать!

– Прекрасно, Пьер, у вас отменный глазомер.

– А как же, месье, – осклабился портье щербато, спрятав денежку в карман и приглаживая шикарные бакенбарды, – в шевольежерах[955] служил, не абы где! Да и вы не первый постоялец, что задумал поиграть в Гаруна аль Рашида[956].

Попаданец кивнул с улыбкой, не отвечая на лёгкую подначку – тема Погружения в трущобы и впрямь очень популярна в определённых кругах. Что интересно, почему-то трущобы должны быть именно парижскими, вроде как романтично.

Русский барин, приехавший проматывать выкупные деньги[957], или немецкий юнкер, решивший покутить в Париже, могли сроду не интересоваться, как живут бедняки у них на родине. А вот жизнь бедняков парижских казалась почему-то интересной и достойной изучений.

Хотя бы одна прогулка инкогнито стала едва ли не правилом хорошего тона в около богемных и прогрессивных кругах. Дальше рабочих кварталов, сравнительно безопасных, редко кто заходит. Обычно берут в качестве охраны браво[958], и идут компанией в несколько человек, чувствуя себя отважными первопроходцами в дикарском племени. Рабочие раскусывают таких этнографов на раз, относясь со сложной смесью презрения и классовой неприязни.

Договариваться с браво у Алекса желания нет, польза от них по большому счёту сомнительная. Проверенные телохранители с рекомендациями стоят недёшево, водят туристов по тщательно подобранным безопасным маршрутам, попутно всеми способами раскручивая на деньги. Непроверенные же… спасибо, одному безопасней. Тем паче, с трущобам, пусть и нездешними, знаком не понаслышке, да и опыт городских боёв куда как побольше, чем у местных наёмников.