Изгой Высшего Ранга VI (СИ) - Молотов Виктор - Страница 32

Маша стояла у окна своей комнаты и смотрела вниз. Она злостно сжала кулаки. Ногти впились в ладони.

Там, внизу, всё уже закончилось. Пожиратели уничтожены, студенты в безопасности, преподаватели пришли в себя. А она стояла здесь. За стеклом. В тёплой комнате, обвешанная датчиками, как подопытная мышь.

Бесполезная!

Это слово обожгло изнутри, и Маша до боли стиснула зубы. Она ненавидела это чувство. Ненавидела больше всего на свете. Больше страха, больше боли, больше одиночества. Бессилие — вот что было хуже всего.

Раньше она бы не раздумывала. Увидела угрозу — побежала бы туда. Плевать на охрану, плевать на приказы отца, плевать на все эти «вам нельзя, Мария Батьковна». Она бы нашла способ помочь. Хоть чем-то.

А сейчас ноги не двигались.

Сейчас внутри сидел страх. Тихий, липкий, холодный. Не тот, что бывает перед дракой или экзаменом. Другой. Он сидел гораздо глубже. Тот, который знает: самое страшное уже случилось. И может повториться.

Маша помнила не всё во время обращения. Ощущение, что тела нет — есть только голод и чужая воля, которая тащит тебя куда-то. Это была потеря себя. Полная, абсолютная. Как будто кто-то стёр её ластиком и нарисовал на её месте что-то другое.

Она была Пожирателем. И это было хуже смерти. Потому что смерть — это конец. А то, что случилось с ней — это когда ты ещё жив, но тебя уже нет.

Врачи говорили осторожно, подбирая слова. «Процесс обратной трансформации прошёл успешно». «Показатели стабильны». «Но нам нужно понаблюдать». «Вдруг будут последствия». Вдруг, вдруг, вдруг.

Маша так устала от этих «вдруг».

Каждый день — новые анализы. Каждое утро к ней подключали датчики и задавали вопросы с одинаковыми формулировками. Как себя чувствуете? Не было ли помутнений сознания? Странных ощущений? Голосов?

Нет. Нет. Нет. Дайте уже жить нормально!

Но ей не давали. Потому что для всех она была не Маша, а «объект наблюдения номер один, дочь президента, высший приоритет безопасности».

Она понимала, что защита стоит. Глеб передал ей что-то — она чувствовала это внутри. Тёплое, устойчивое, как второй скелет.

Врачи подтвердили: повторное обращение невозможно. Защита работает. Но человеческий мозг — идиот. Мозг не слушал врачей. Мозг раз за разом подбрасывал картинки: темнота, холод, чужая воля. И шептал: а вдруг?

Маша отвернулась от окна. Села на кровать. Посидела. Встала. Снова подошла к окну.

Там, внизу, двое студентов несли носилки к медкорпусу. Преподавательница огненной магии командовала группой охранников. Кто-то бежал к общежитию.

А она сидит здесь. Как простой зритель. Хотя должна была быть там!

В дверь постучали.

— Мария Вячеславовна, разрешите войти.

Голос незнакомый. Маша разрешила войти и обернулась.

Дверь приоткрылась. В проёме стоял мужчина лет тридцати пяти в форме службы безопасности академии. Короткостриженый, широкоплечий.

Новый охранник. Вместо Дружинина, у которого так и не нашлось времени сопровождать её из-за Глеба. Она понимала, что там решаются вопросы куда важнее, и должны были прислать замену.

Но ей это совсем не нравилось. А потому Маша снова сжала кулаки.

— Мне не нужна охрана, — отрезала она. — Уходите! Вон!

Мужчина не сдвинулся с места. Вежливо, но твёрдо ответил:

— Прошу прощения, но у меня приказ.

— Я отменяю ваш приказ!

— К сожалению, полномочия на отмену есть только у генерала Крылова и у вашего отца.

Что-то щёлкнуло внутри. Маша рывком сорвала датчик с головы. Датчики с запястий пошли следом.

— Со мной всё нормально, — процедила она, бросив датчик на кровать. — И не вам, и не моему отцу указывать мне, как жить.

Охранник выдержал паузу. Видно было, что старается говорить учтиво:

— Прошу прощения, Мария Вячеславовна, но у вашего решения могут быть последст…

— Плевать мне на последствия! — голос сорвался на крик. — Я не буду сидеть здесь взаперти. Я не пленница. Убирайтесь!

Мужчина не сдвинулся с места.

Маша смотрела на него. Он смотрел на неё.

И тут со стороны двора раздался грохот. Глухой, тяжёлый, от которого задрожали стёкла.

Маша метнулась к окну.

В стене корпуса пространственной магии зияла дыра. Края рваные, оплавленные, и за ними клубилась голубоватая мгла.

Сердце застучало быстрее. Снова что-то происходит, а Маша не при делах.

— Стойте! — охранник шагнул вперёд, но Маша уже подняла руку.

Воздух перед ней пошёл рябью. И раскрылся портал.

Маша шагнула в него и оказалась на улице, в двадцати метрах от корпуса. Ветер ударил в лицо.

Она подбежала ближе. Остановилась.

Дыра в стене была огромной — метра четыре в диаметре. Изнутри тянуло голубоватым свечением. Оно пульсировало, как живое. И в глубине этого свечения…

Маша замерла.

Потому что увидела яркие, нечеловеческие глаза. Они смотрели прямо на неё из глубины — спокойно, оценивающе. Как хищник, который заметил добычу, но пока не голоден.

— Где же ты на этот раз, Глеб? — прошептала она.

Блин, поесть мне сегодня точно не дадут!

Системные окна висели перед глазами, и от их содержания аппетит пропал начисто. Сущность использует проложенный мной проход. А если она выберется, последствия для мира будут катастрофическими.

Но больше всего бесило то, что Система не знала об этом в самом начале эксперимента. Тогда всё можно было бы предотвратить.

Я встал. Пирожок остался на столе, как и недопитый чай.

— Глеб? — Лена подняла голову. — Ты чего?

Саня тоже посмотрел на меня с недоумением.

— Позже объясню, — бросил я и вышел из столовой.

Быстрым шагом вышел в коридор. Там остановился.

Поднял руку, и портал раскрылся перед глазами. Координаты — тоннель рядом с залом. В сам зал портал не проходит, защита на стенах блокирует. Но зато в тоннель — пожалуйста. Да и дальность позволяла, корпус пространственной магии не так далеко.

Я шагнул в проход. И вышел в уже знакомом тёмном месте. Увидел мох на стенах. Тот же затхлый воздух, от которого першит в горле. Я был здесь двадцать минут назад, а казалось — будто уже сутки прошли.

Медлить было нельзя, поэтому я побежал. Ботинки стучали по камню, эхо разносилось по тоннелю.

В голове крутилось только то, что нужно успеть. Любой ценой! Успеть!

Влетел в зал и остановился. Обе арки снова горели. Руны пульсировали голубым, хотя Харин сказал, что они мертвы. Что напрочь выгорели.

Между арками клубился проход — шире, чем при нашем эксперименте. Метра три, не меньше. Голубоватое свечение заливало стены, и в этом свечении двигался силуэт.

Огромный и приближающийся.

Я вскинул руки. Попытался закрыть Разрыв.

Но не вышло. Чужая воля давила с той стороны, и мои усилия были примерно как пальцем затыкать прорыв плотины. Бессмысленно. Сущность уже здесь, она продавливает реальность, и мне её не остановить. Не сейчас. Не таким способом.

Дракон появился в портале. Морда, потом шея, потом тело. Но он был намного меньше, чем я видел в пространстве между мирами. Вместо десятков метров — может, шесть. Он сжался, чтобы пройти через проход. Тварь могла менять размер, и это многое говорило о её могуществе.

Ярко-голубые глаза скользнули по мне. Равнодушно. Как человек смотрит на муравья у дороги — заметил, но не заинтересовался.

Дракон прошёл через проход как через открытую дверь. Этой магии он не подчинялся. Он был старше неё.

Оказавшись в зале, существо рвануло вверх.

Потолок треснул. Камень лопнул, как яичная скорлупа. Куски свода посыпались вниз, поднимая тучи пыли. Дракон пробивал себе путь наверх — через двадцать метров породы, через фундамент корпуса.

Меня отбросило ударной волной. Спиной впечатался в стену, из лёгких вышибло воздух.