Изгой Высшего Ранга VI (СИ) - Молотов Виктор - Страница 4

Приземлились мы мягко. Пилот почти сразу заглушил двигатель.

Я обернулся к Дружинину — тот был бледный как мел. Пальцы вцепились в подлокотник кресла.

— Не любите такие полёты? — уточнил я.

— Отвык от вертолётов, — Дружинин разжал пальцы и с усилием поднялся. — А этот пилот, по-моему, в прошлой жизни был истребителем.

— Зато быстро добрались. С ветерком!

— Утешение так себе, — он вытер пот со лба платком, и мы вышли.

На площадке нас уже ждали. Четверо в тёмных костюмах, и очевидно, что все они — маги. Личная охрана того, кто позвал меня на встречу.

Причём построились охранники грамотно — двое спереди, двое по бокам. Даже если бы я захотел выкинуть что-нибудь нехорошее, мне бы не дали. С другой стороны, если бы я действительно захотел, их четвёрка бы не помогла. Но об этом они, наверное, предпочитали не думать.

— Следуйте за нами, — коротко сказал первый, даже не представившись.

— А «пожалуйста» уже не в моде? — тихо буркнул Дружинин, но послушно пошёл следом.

Нас провели через двор, мимо фонтана, который, судя по всему, давно не работал. Через парадный вход в просторный холл с мраморным полом и высокими потолками. Дальше по коридору, мимо нескольких закрытых дверей с охраной, и наконец — в обеденный зал.

Он был большой. Длинный стол из тёмного дерева, стулья с высокими спинками, на стенах — портреты каких-то людей в форме. Окна выходили в сад. Тихо, светло, спокойно. Разве что в углу стояли двое охранников, замаскированных под мебель. Ну, почти.

За столом сидел сам президент Российской Федерации.

Вячеслав Игоревич Ларионов. Лет шестьдесят, может, чуть больше. Крепкий, подтянутый, с аккуратно зачёсанными седыми волосами. Лицо жёсткое, но сейчас — без той официальной маски, которую я видел на награждении в Кремле. Здесь, у себя дома, он выглядел проще. Человечнее.

Рядом с ним сидела Маша. При моём появлении она вскочила со стула, но тут же села обратно, поймав взгляд отца. Я заметил тонкие датчики, прикреплённые к её вискам и запястьям — беспроводные, миниатюрные. За её состоянием до сих пор следили. Видимо, учёные пока не дали окончательного заключения после обратной трансформации.

Я ощутил лёгкую тревогу. Всё-таки это президент. Человек, который одним своим словом может изменить судьбу любого гражданина страны. У него больше влияния и реальной власти, чем у любого мага S-класса. С ним стоит вести себя аккуратнее.

Дружинин вошёл следом, тихо сел на крайний стул у двери. Сложил руки на коленях и замер. Видимо, решил присутствовать, но не отсвечивать.

Президент поднялся из-за стола. Подошёл ко мне. Протянул руку.

— Глеб Викторович, — голос у него был глубокий, негромкий. — Спасибо вам за то, что вы сделали для моей дочери.

Рукопожатие вышло крепкое, уверенное. И искреннее. Это я почувствовал сразу. Не протокольная благодарность, не политический жест. Отец благодарил за спасение своего ребёнка.

— Не за что, — коротко ответил я. Длинные речи тут были бы неуместны.

— Присаживайтесь, — он указал на стул напротив. — Прошу прощения, что пришлось вас так спешно забрать. Мне передали, что вы даже позавтракать не успели.

Я сел и только тут заметил, что стол был накрыт. Ну, «накрыт» — это мягко сказано. Блины с красной и чёрной икрой, копчёная сёмга, свежие фрукты, несколько видов сыра, круассаны. Серебряный кофейник, хрустальный графин с апельсиновым соком.

Омлета с беконом, конечно, не было. Но, пожалуй, я это переживу.

— Угощайтесь, — Вячеслав Игоревич кивнул на еду. — Здесь мы можем общаться без формальностей.

Я положил себе пару блинов с икрой. Откусил. Вкусно. Очень вкусно!

Подумал о том, что ещё полгода назад я считал копейки на столовую общежития и мечтал о нормальном обеде. А сейчас завтракаю с президентом. Жизнь иногда подкидывает сюрпризы.

— Глеб, — президент тоже сел, но к еде не притронулся. — Я хочу спросить напрямую. Чем я могу вас отблагодарить?

Я задумался. И задумался всерьёз. Потому что такие моменты в жизни случаются один раз. Президент страны спрашивает, чего ты хочешь. Причём спрашивает не формально, а реально готов это дать.

В такой ситуации можно было попросить что угодно. Хоть звание генерала. Хотя зачем мне звание генерала? Я восемнадцатилетний студент. Повесят погоны — и начнётся бумажная работа, совещания, отчёты. Нет уж, спасибо.

Кстати, Дружинин как-то рассказывал историю мага, который в двадцать пять получил полковника и следующие десять лет подписывал бумажки вместо того, чтобы закрывать разломы.

Деньги? У меня и так есть зарплата оперативника, и неплохая. За закрытие высокоранговых разломов платят отдельно, а мы закрываем самые сложные. Через пару месяцев я и сам смогу позволить себе то, что захочу.

Экипировка? У нас уже элитная, лучше не бывает. Артефакты? Дефицит, конечно, но Крылов обеспечивает. Регенерирующие зелья? Дружинин обещал новую партию, как только учёные произведут.

Нужно думать не о себе. О команде. О том, что реально поможет спасать больше жизней.

Президент ждал. Терпеливо, не торопя. Я заметил, как Маша чуть подалась вперёд, ей тоже было любопытно.

И тут я принял решение.

— На самом деле есть одна вещь, которая нам очень бы помогла, — сказал я. — Мы с командой добираемся до разломов на автобусе. Иногда дорога занимает сорок минут, иногда час. Мы бы хотели сменить средство передвижения на вертолёт.

— Вертолёт? — Президент слегка приподнял брови.

— Да. Думаю, Ми-8 подойдёт.

— Ми-восемь, — Вячеслав Игоревич словно попробовал слово на вкус. Помолчал. — А у вас губа не дура, Глеб. Это военная машина. Для её обслуживания нужен экипаж, техники, топливо.

— Зато мы будем на месте за десять минут вместо часа, — добавил я. — За этот час из разлома класса А может выйти достаточно тварей, чтобы уничтожить жилой квартал. Вчера мы добирались до Московского шоссе сорок минут. К тому моменту блуждающий разлом уже дважды переместился, а военные не успевали ставить защитные барьеры. Ещё пара минут промедления — и могли пострадать люди в торговом центре.

— Будет вам вертолёт, — кивнул он. — Что-нибудь ещё?

Я покачал головой.

— Это всё? — уточнил он.

— Всё.

— Вы очень скромный человек, — Вячеслав Игоревич откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на меня. — Любой другой за спасение моей дочери уже просил бы особняк на Рублёвке. А то и два.

— Зачем мне просить у вас особняк, если скоро я и сам смогу его купить? — я пожал плечами. — Оплата оперативника позволяет.

Президент хмыкнул. Люди его уровня не привыкли к тем, кто не просит. Обычно все чего-то хотят. А тут — вертолёт для команды и ничего для себя.

— Хорошо. Вертолёт доставят в академию сегодня же, — он кивнул. — А теперь давайте к делу.

Маша всё это время сидела тихо. Тише воды, ниже травы. Это было ей совершенно несвойственно. В академии она была одной из самых заметных студенток — громкая, уверенная, всегда носилась со своим мнением. А сейчас она сидела, опустив глаза, и ковыряла круассан.

Понимаю. Проснуться голой в колбе после того, как тебя превратили в монстра — от такого любой притихнет.

— Мария передала мне ваши слова, — продолжил президент. Голос его стал чуть жёстче. — Насчёт защиты моих детей.

— Знал, что вы об этом спросите.

И скорее всего, именно из-за этих моих слов эта встреча и состоялась.

— Я не привык, что мне ставят условия, — Вячеслав Игоревич сцепил пальцы на столе. — Особенно люди, которым восемнадцать лет.

Тут я уловил тонкий нюанс. Он не злился. Он проверял. Хотел посмотреть, как я реагирую на давление.

— Это было скорее пожелание, чем условие, — я немного сгладил. — Но суть не меняется. Сейчас нужен каждый маг. Ваши дети — сильные боевые маги. Их участие в закрытии разломов спасёт жизни. А моя защита позволит им работать без риска обращения.

— Я прекрасно это понимаю, — кивнул президент. — Смею заверить, что если мои дети получат защиту от энергии хаоса, все они примут участие в закрытии разломов в Москве.