Изгой Высшего Ранга VI (СИ) - Молотов Виктор - Страница 42

Лаборатория оказалась чем-то средним между алхимической мастерской и оружейным цехом. Длинные столы, заваленные инструментами и кристаллами, стены в чертежах и рунических схемах, в углу — массивная печь, внутри которой что-то тускло светилось оранжевым. На полках стояли артефакты всех размеров: от крошечных колечек до штуковин размером с арбуз.

Настоящее логово, и даже белый халат присутствовал — висел на крючке у двери.

— Итак, — Кротовский сел за стол и посмотрел на меня поверх очков. — Мария описала мне суть задачи. Вам нужен артефакт-резонатор, настроенный на энергию разломов. По сути — компас, который укажет направление к источнику максимальной концентрации этой энергии.

— Да, всё так. Вы сможете? — спросил я.

— Вопрос не в «смогу ли», — он откинулся на стуле. — Вопрос в калибровке. Энергия разломов нестабильна по определению: она меняет частоту, амплитуду, структуру каждую секунду. Обычный резонатор потеряет сигнал мгновенно. Мне нужно создать адаптивный контур, который будет подстраиваться в реальном времени.

— Звучит непросто.

— Звучит невозможно, — он чуть прищурился. — Для любого другого артефактора. Но я не любой другой, и у меня есть теоретическая база, которую я разрабатывал тридцать лет. Не хватало только одного компонента. И вы сможете его достать.

Скромность явно не его конёк. Впрочем, когда ты один из лучших в стране — зачем скромничать?

Я протянул руку и раскрыл Пространственный Карман. Три сгустка энергии разлома мерцали внутри — багровые, с тёмными прожилками, пульсирующие неравномерно, как маленькие грозовые тучи, пойманные в невидимую банку.

Глаза Кротовского загорелись, прямо как у ребёнка, которому показали новую игрушку. Только этот ребёнок мог собрать из «игрушки» штуку, способную изменить расстановку сил в мире. Или взорвать лабораторию. Второе, впрочем, его не слишком беспокоило.

— Три пробы? — голос у него чуть дрогнул. — Я думал, что мне нужно будет выдать вам артефактный контейнер и мы вместе отправимся пытаться взять хотя бы одну.

— Ну, меня об этом не предупреждали, — пожал я плечами. — А потому взял три, на всякий случай.

— Разумно, — он осторожно осмотрел сгустки. — Превосходно. Чистые, неконтаминированные, менее двух часов. Как вы их изолировали?

— Пространственный Карман. Эта техника создаёт замкнутый объём в пространстве между мирами, нет контакта с внешней средой.

— Элегантно, — кивнул он, и в его голосе прозвучало одобрение. — Перенесите их вот сюда, — он указал на специальный стенд с рунической разметкой. — В центр круга.

Я осторожно раскрыл Карман над рунами, и сгустки мягко опустились внутрь. Руны тотчас вспыхнули приглушённым синим светом, фиксируя энергию.

Кротовский потёр руки и повернулся к одному из шкафов. Достал что-то завёрнутое в тёмную ткань, развернул — и на его ладони лежал артефакт. Небольшой, размером с карманные часы, корпус из тёмного металла, по ободу — руническая вязь, настолько мелкая, что я не мог разобрать отдельные символы. В центре — углубление с кристаллической решёткой.

— Корпус готов, — сказал он. — Руническую схему закончил вчера ночью, после звонка Марии. Осталось откалибровать контур по живой пробе и активировать. На это нужно около часа.

Ну надо же, он подготовился заранее. Кротовский мог сколько угодно дёргаться при виде меня, но дело своё знал и делал быстро.

— Можете оставаться, — он уже повернулся к стенду, мгновенно потеряв к нам всякий интерес. Для него сейчас существовали только пробы и артефакт, а мы с Машей были чем-то вроде мебели. — Но учтите: если что-то пойдёт не так, у вас будет примерно три секунды, чтобы покинуть лабораторию. Рекомендую держать портал наготове.

Просто прекрасно. Ничто так не бодрит утром, как перспектива взорваться в подвале вместе с профессором артефакторики. Впрочем, кто из нас в последнее время жил без риска?

— Мы останемся, — сказал я.

Маша молча кивнула, и это было достаточным ответом для всех.

Кротовский пожал плечами и приступил к работе. Его руки двигались над стендом с хирургической точностью — пальцы вычерчивали руны в воздухе, и каждая оставляла за собой тонкий светящийся след, который медленно опускался на артефакт. Одна за другой, слой за слоем, как ювелир выкладывает камни, только вместо камней — энергия, способная убить при малейшей ошибке.

Через двадцать минут он аккуратно перенёс один из сгустков внутрь артефакта, похожего на компас. Кристаллическая решётка приняла его, обхватила, словно живая ловушка. Сгусток дёрнулся, пытаясь вырваться, но руны удержали.

— Контур адаптируется, — бросил Кротовский, не отрываясь от работы. — Ещё минут тридцать.

Я привалился к стене, а Маша присела на стул в углу. Время тянулось, но Абсолютное Восприятие улавливало, как артефакт начинает резонировать — вибрация с каждой минутой становилась чище и точнее, словно расстроенный инструмент медленно настраивали, подтягивая одну струну за другой.

Наконец Кротовский выпрямился. Руки у него мелко дрожали: час работы с нестабильной энергией через руническую защиту — серьёзная нагрузка даже для профессионала его уровня. Но глаза горели тем самым азартом, который бывает только у людей, одержимых своим делом.

— Готово, — сообщил он.

Артефакт лежал на стенде, и решётка внутри мерцала тусклым багровым светом — пойманная проба прижилась. Руны на корпусе мягко пульсировали в том же ритме, и от этого артефакт казался живым, дышащим.

— Компас, — сказал Кротовский. — Адаптивный контур подстраивается под изменения частоты. Радиус теоретически неограничен, но точность падает с расстоянием.

Он взял артефакт и протянул мне.

— Одно «но», — спокойно добавил он. — При активации артефакт создаст резонансный импульс — короткий, направленный. Он пройдёт через пространство и отразится от источника нестабильной энергии, а по отражению определит направление и примерную дистанцию.

— И? — спросил я. По его тону было понятно: сейчас будет подвох. Я уже научился распознавать эту интонацию у людей, которые собираются сообщить неприятную новость.

— И источник этот импульс тоже почувствует, — Кротовский посмотрел мне в глаза, и в его взгляде не было ни капли веселья. — Вы пошлёте сигнал, и что бы ни находилось на том конце — оно узнает, что его ищут.

Маша рядом напряглась: я чувствовал это, даже не глядя в её сторону.

Красное существо. То самое, которое триста лет порождает разломы и тварей. Чудовище такой мощи, что дракон — существо, способное в одиночку удерживать магию целого мира — не смог его уничтожить. Только запереть.

И я собираюсь ему «позвонить».

Твою ж дракониху… Ну почему ничего не бывает просто? Хоть раз в жизни получить задачу без подвоха — неужели я слишком многого прошу?

— Нельзя как-нибудь тихо? — спросила Маша.

— Нет, — Кротовский покачал головой. — Резонанс — единственный способ обнаружить источник. Без импульса артефакт бесполезен.

Я взял артефакт. Пульсация внутри ощущалась подушечками пальцев, ровная, как второе сердцебиение.

Расклад простой. Не активировать — останемся слепыми, будем ждать и надеяться. Надежда — штука хорошая, но против армии за трещиной она не поможет. Активировать — узнаем направление, но тварь тоже узнает, что её ищут. И неизвестно, как она на это отреагирует.

Выбор и не выбор, как с медитативным сном — теоретически есть варианты, а практически всё решено заранее.

— Когда лучше активировать? — спросил я.

— Чем скорее, тем лучше, — ответил Кротовский. — Калибровка свежая, с каждым часом точность будет падать.

Я посмотрел на Машу. Она кивнула — коротко, без лишних слов. В её взгляде читалась решимость, та самая, которую я видел у неё всё чаще в последние дни. Она уже давно перестала быть той растерянной девчонкой, которую я увидел в колбе.