Дело - в швах! И между строчек (СИ) - Ледова Анна - Страница 46

Умылся, почистил зубы и начисто выбрился. Механически, даже радуясь рутинному занятию. Оделся. Сорочка, брюки, жилет. Галстук. Дирк впервые не задумывался над выбором одежды, а после сообразил, что вчера, кажется, был одет так же. Ну и пусть. Нахмурился, глядя на побитые галькой и белёсые от морской соли домашние туфли. Достал из комода Чучу. Положил её на место. Какая разница. Теперь-то.

Долго стоял под дверью спальни напротив, напряжённо вслушиваясь. Ещё спит? Уже ушла? Сил, чтобы повернуть ручку и проверить, Дирк в себе не нашёл. Спохватился, вернулся к себе и отсчитал недельное жалованье, оставив конверт под дверью. Просунуть внутрь не решился. И спустился вниз.

Притворённая дверь в кухню сотрясалась от приглушённых раскатов баса, в которых мелодичный слух Дирка уловил даже некую ужасающую ритмичность. Всё-таки поющая Гренадина, пусть даже в её понимании лишь «мурлыкающая» себе под нос, — это орудие Судного дня. Внутри даже воздух вибрировал, а охочую до свежей еды феечку аж подбрасывало на особо лихих обертонах.

— Госпожа Гренадина, проследите, чтобы мисс Тэм плотно позавтракала перед уходом. Доброе утро. Сам я есть не буду, только налейте мне кофе. И зачем вы напекли столько пирогов? Этим же можно накормить едва ли не дюжину человек.

— «Едва ли»? — нахмурилась кухарка. — Гхрм. Вы правы, на дюжину точно не хватит. Замешу-ка я ещё тесто.

— Вам виднее, — не стал возражать Дирк. Но не по причине суеверного ужаса, что внушала ему кухарка, — просто всё вдруг стало безразлично. — Мисс Петра…

— Диркулечка! — розовая помятая тряпочка взвизгнула от радости и зачмокала перемазанными в клубничном джеме губками.

Тоже жертва любви, горько усмехнулся Дирк. Любви к сладкому. Джем, по крайней мере, никогда не предаст.

— Мисс Петра, я думаю сшить вам новое платье. Кажется, вы немного похудели.

— Ты заметил⁈ — взвизгнула феечка. — Это исключительно от любви к тебе, дорогой! Я так страдала!..

— Зайдите… залетайте в мастерскую после полудня. А до этого я попрошу вас проследить, чтобы меня никто не беспокоил. Никто, — подчеркнул Дирк.

— Любимый, да ни одна муха!.. А… эта? — боязливо покосилась Петра наверх. — Тоже? А куда она собралась? А, может, она уже насовсем свалит? О, милый, тогда мы наконец останемся только вдвоём, и ничто не помешает нашему счастью!

— Госпожа Гренадина, выдайте мисс Петре одну трубочку с кремом. А остальные — выкиньте, — сухо бросил Дирк и вышел из кухни. — И не шумите. Мне нужно работать.

Значит, она всё ещё здесь. Сладко же ей спится… Дирк тут же устыдился, вспомнив, как сам маялся бессонницей в последние дни. Может, она тоже только-только смогла заснуть под утро. Контрабанда же дело такое. Нервное. Изматывающее. Опасное. Ни в какое сравнение не идёт с его идиотскими любовными переживаниями.

Заперев мастерскую изнутри, он распахнул широкое окно. Разросшиеся ветки липы и акаций частично скрывали комнату от любопытных взглядов прохожих. Но если сидеть справа, за верной Элизабет, то широкая утрамбованная дорожка, ведущая к парадной двери слева от мастерской — вся как на ладони. Или ведущая от неё.

Погладив отполированное плечико, Дирк мысленно извинился перед безотказной помощницей. Будут тебе новые иглы. И для эластики, и для толстого новомодного денима, и даже для тончайших блондов. И вы, мисс Надин, простите за пренебрежение. Отныне все новые модели, как и прежде, будут шиться сперва на вас.

Свадебный наряд для мисс Жюли был полностью готов, отглажен и ждал финальной примерки. Она придёт после обеда, а завтра — именно понедельником открывается свадебная неделя — выйдет замуж. За нелюбимого человека. Не любящего и её. И это правильно. Ничего хорошего от любви не жди.

Все остальные заказы… пока не имели значения. Так что Дирк просто сидел у окна, не в силах занять себя хоть какой-то работой. И напряжённо слушал звуки дома.

Долго ждать не пришлось.

Его тонкий слух уловил скрип лестницы. Затем движение за стеной, в коридоре, ведущем к выходу. Что, даже не поест? За что он вообще тогда платит Гренадине? Для кого она столько наготовила⁈ Не успев толком возмутиться, Дирк одновременно уловил краем глаза движение и снаружи — на дорожке, ведущей к входной двери, в которую деликатно постучали за секунду до того, как она открылась изнутри.

Дирк замер, весь обратившись в слух. Надеясь, что, если его отчаянно колотящееся сердце и услышат, то примут за пожарный набат.

— Эспен?.. — ошеломлённо воскликнула мисс Тэм.

Какой ещё… Мисс Куница, что собиралась по-тихому ускользнуть из дома — и Дирк бы даже сделал вид, что не узнал об этом! — похоже, была неподдельно удивлена неизвестному гостю. Вот только Дирк гостей не ждал. Мисс Тэм, кажется, тоже.

Дирк прилип к стене у распахнутого окна, боясь пошевелиться и пропустить хоть слово.

— Какого чёрта ты здесь? — прошипела она. — Я же сказала приезжать только осенью. А то, что просила, мог бы просто выслать почтой…

— Прости, дорогая. Соскучился, — не сильно-то сожалея, повинился невидимый ехидный голос. — А ещё мне сделали предложение, от которого я не смог отказаться. Так что извини, Тэм: я с гостями.

А по Цветочной улице уже громыхал в одну ногу отряд. Это благородное поскрипывание добротной телячьей кожи, обработанной сперва хромом, а после специальным химсоставом для защиты от грязи и воды, Дирк узнал сразу. Как и цокот металлических подковок. Офицерские сапоги, ограниченного пошива модель, расширенный размерный ряд — чтобы на любой стопе сидели, как влитые. Прошло больше десяти лет, а ты ж погляди — Дирк до сих пор помнил этот скрип. На сухих ногах ищеек БНБ папенька ведь отчасти и сделал свою карьеру.

БНБ…

Зная их, можно не сомневаться: дом окружён со всех сторон. И, кажется, не он один уже это понял.

— Ну ты и гадёныш… — неверяще протянула мисс Тэм.

И вдруг рассмеялась в голос: то ли нервно и весело, то ли восхищённо и зло.

— Ну так квиты, дорогая, — охотно откликнулся гость. — И, да, я тоже тебя люблю, Тэм.

— Амариллис Тэм! — раздался громкий голос снаружи. — Бюро национальной безопасности. Следуйте за нами.

Ищейки БНБ рассредоточились перед домом, отрезав все пути отхода. О, это не какие-нибудь тупые солдаты. Это натасканные элитные церберы с гипертрофированным нюхом. Двое — видимо, званием повыше — встали у калитки, один из них и стал рупором закона. А на небольшом отдалении, в полурасслабленной позе — подперев фонарный столб, руки сложены на груди — которая и выдавала истинную власть в этой дюжине «охранки», стоял…

Дирк уже видел это лицо однажды. Пусть издалека, но спутать эти рубленые черты ни с чьими другими уже не смог бы. От этого карающего взгляда он и бежал трусливо из Ансьенвилля, опасаясь неминуемой расправы. Ведь всем известно, что когда дело касается семьи или справедливости, закон даже для него, его гаранта, перестаёт существовать. Жёсткий, нетерпимый к любой угрозе для государства, скорый на расправу…

Напротив дома Дирка стоял серый кардинал короны, гроза преступников и контрабандистов, легенда тайного сыска — Грэм Коршун Тамбольдт собственной персоной.

✂

Сердце Дирка пропустило несколько ударов от накатившего ужаса, и он вжался обратно в стену. Однако ещё больший страх — не за себя, за неё! — вдруг хлестнул вожжой прямо под линию измерения высоты седла. Он было рванул через подоконник, уже даже занёс ногу, но голос мисс Тэм заставил замереть на полпути.

— Офицер, будьте любезны представиться по всей форме и назвать причину, по которой я должна следовать за вами, — ледяно процедила она.

У Дирка глаза на лоб полезли. Новую ипостась своей помощницы… Да. Чёрт. Бывшей помощницы. В общем, истинное её лицо — расчётливой и холодной аферистки — он уже видел вчера. Но не ожидал, что загнанный в угол зверёк будет юлить так отчаянно и так нагло, тычась мордочкой даже в призрачную возможность побега. Вот уж действительно Куница — вёрткая и отчаянно храбрая, и до последнего будет щерить острые зубки.