Дело - в швах! И между строчек (СИ) - Ледова Анна - Страница 6

— Это «ваша милость», — поморщился мэтр. — И, мисс Тэм, я прошу вас сразу же забыть о моём титуле. Я человек прогрессивный и считаю, что не стоит выпячивать свою сословную принадлежность. Особенно в наш век, когда возможности есть у каждого человека независимо от его происхождения. Если я и потребую от вас уважения и исполнительности, то исключительно как ваш работодатель.

Ага-ага, хмыкнула про себя Тэм. А нос он до этого ни разу не задирал и не косился так выжидательно, пока она знакомилась с его документом.

— Конечно, конечно, — угодливо кивнула она. — Не «ваша милость», а то в немилость. Так чем мне предстоит заняться завтра первым делом?

— Ну-у… — запнулся мэтр Андер.

«Я ещё не придумал», — перевела для себя Тэм.

— Отмою прежде ту большую гостиную с широкой витриной, — решила она. — Разберу ваш багаж и подумаю над мебелью, кое-какую видела на чердаке. Вы ведь планируете устроить внизу мастерскую, мэтр? Но такую, чтобы не стыдно было принимать… эм… гостей?

— Да, — облегчённо выдохнул мэтр. — Всё верно, займитесь этим. То есть, вы, конечно, не обязаны, в вашем контракте не прописаны обязанности горничной…

— Мне не сложно, мэтр Андер, — солнечно улыбнулась Тэм.

— Благодарю. И, да, не «клиенты», а «гости». Звучит… дорого. Мне нравится. Прошу вас запомнить такое обращение. То есть никаких «гостей» у меня, конечно, не предвидится! Я же не собираюсь представать перед Бриаром как простой… В том смысле, что это не будет какая-то швейная лавка в привычном понимании! В смысле, я вообще не собираюсь шить на заказ! Я приехал творить!

— Конечно, конечно, вы же модистер, а не сюртучник какой-нибудь, — поддакнула Тэм.

— Вот именно! И ближайшие недели я намерен посвятить исключительно работе над моей уникальной коллекцией. Вдохновение и уединение — вот то, зачем я приехал. Нет-нет, никаких «гостей»! Только полный покой и творчество!

— Потрясающе! — «впечатлилась» Тэм и подарила мэтру полный обожания восторженный взгляд. — О, это такая честь — служить творцу! То есть я правильно понимаю, что деньги вы не намерены зарабатывать вовсе?

— Ну-у… — вновь смутился и даже слегка покраснел мэтр.

Судя по внутренней борьбе, отразившейся на лице Андера, когда он озвучивал ей жалованье, и той радости, когда Тэм предложила разделить стоимость проезда, баронет был несколько стеснён в средствах. Ехал бы он иначе вторым классом. Но гордость, обусловленная происхождением, а также непомерное самомнение не позволяли ему причислять себя к обычным портным.

Значит, будет необычным. А то не из собственного же кармана Тэм себе зарплату платить. Нет, денег-то в этом провинциальном Бриаре срубить — раз плюнуть, но вот выбранную легенду менять не хотелось. Да и двое вовлечённых уже есть. Модистера-то ладно, а вот тётку Гренадину по-тихому убрать не получится, да и Эспен обидится уже по-настоящему.

Так что, мистер-модистер, хотите вы или нет, а от Амариллис Тэм в ближайшие три месяца не отвяжетесь. И платить будете как миленький, уж Тэм найдёт источники дохода для этого сомнительного предприятия. И клиентуру подгонит — опять же, хотите вы того или нет.

Делов-то.

✂

За ужином проголодавшийся Дирк съел непозволительно много, зато последние сомнения в новой кухарке отпали — готовила она божественно. Помимо рыбы, отношение к которой Дирк резко пересмотрел, был тёплый картофельный салат с морскими гадами, какое-то бесчисленное количество разнообразных закусок на один зубок, белый дырчатый хлеб с хрустящей корочкой и нежным мякишем, чёрные масляные оливки, сыры… В какой-то момент он чуть не застонал от удовольствия. Да ещё мисс Тэм своим здоровым аппетитом подогревала собственный.

Однако когда одобрительно кивающая Гренадина внесла кофе и десерт — умопомрачительно пахнущие булочки с шоколадом, щедро присыпанные сахарной пудрой, Дирк нашёл в себе силы собраться и твёрдо заявить, что сладкому в его доме не место. И ещё окинул суровым взглядом новых работниц, чтобы сразу поняли, кто здесь хозяин, наниматель и бог. И баронет. А то мисс Тэм уже тянула свою изящную лапку за запретным лакомством.

Гренадина громоподобно хмыкнула, но чистотой предыдущих тарелок осталась довольна, а потому не возражать не стала.

А у Дирка хотя бы появились соображения, что именно прописать в контракте, а то единственная восторженная фраза «Будьте моей музой, любые деньги!», перенесённая на бумагу, на серьёзный договор не тянула.

Испытательный срок он обозначил в три месяца (мисс Тэм не возражала), а её обязанности пусть и расплывчато, но худо-бедно сумел обозначить. В первую очередь, конечно, мисс Тэм, предстояло работать моделью. И если вы думаете, что бездушный манекен способен заменить собой живой образчик газели, то вы-то «сюртучник» и есть!

Нет, нет, как можно творить и не видеть собственное творение в движении? Разве тряпичная кукла поведёт игриво плечиком, чтобы Дирк понял, как проявит себя разрез нового рукава? Вот у мисс Тэм, как он заметил, кожа очень гладкая и шелковистая, на такой шилькет должен свободно струиться, не встречая сопротивления, и именно исходя из этого он будет конструировать новый шедевр. В модном доме мадам Кавендиш (старшей) все манекены были сплошь обтянуты чёрным бархатом либо новомодным машинным трикотажем с добавлением эластики. На притязательный взгляд Дирка, правильнее всего другие ткани ложились на плотный гладкий хлопок, но такой простоте, конечно, в доме Кавендиш места не было. Но даже лучший хлопок не мог сравниться с живой тёплой кожей.

А спинка? А полочки? А безукоризненно сконструированные линии плеча? Его-то шедевры предназначены для настоящих трепетных газелей, цветущих орхидей, великолепных львиц и королевских пионов. А они, в отличие от статичной куклы, гибко порхают на балах, величественно усаживаются в кресла, порой склоняются в поклоне (только перед троном, разумеется) и даже иногда трагически вскидывают руки. И никаких ошибочных пузырящихся вытачек или — о, ужас! — трещащей по швам натянутой проймы у таких прекрасных дам быть не может!

Дирк с великим уважением относился и к львицам, и к пионам, — тем более что они-то и составляли подавляющую часть клиенток в доме Кавендиш. Другой вопрос в том, что, если положить руку на сердце, никакие это были не львицы с пионами. А просто раздавшиеся матроны, которые при желании и некотором усилии могли бы соответствовать этому разряду, выдуманному мэтром. Но соответствовали крайне редко.

Нет, Дирк ценил любое женское тело. И богатое его даже вдохновляло больше — здесь приподнять и подать в выгодном свете, здесь чуть скрасить, визуально сузить — задача всегда интересная. А сколько простора для фантазии!

О, а вспомнить хотя бы то смелое платье для королевского пикника для графини Остен-Райт? Подумать только, она ещё не хотела примерять эту якобы «скоморошью расцветку»! Всего-то тёмно-фиолетовая, почти чёрная чесуча, разбавленная узкими клиньями сиреневого шилькета. Вставленными так хитро — сверху и снизу пошире, посередине поуже — что казалось, будто у графини действительно есть талия. Хотя никакие корсеты с этими богатствами уже не справлялись.

После того пикника Дирк получил золотые часы в подарок. А в высшем свете (да что там — даже в газетах) ещё долго судачили, как это графине удалось так быстро сбросить аж тридцать фунтов с последнего её выхода в свет.

Вот с графини Остен-Райт всё и пошло наперекосяк.

Её подруга, узнав секрет волшебного преображения, тоже захотела наряд от молодого человека из модного дома мадам Кавендиш. А подруга графини оказалась не кем иным, как родственницей аж самого Грэма Коршуна Тамбольдта…

Дирк упрямо тряхнул головой, разметав утреннюю укладку.

Ну и ладно. К чёрту всех этих пионов, которые мнят себя орхидеями. К чёрту обеих Кавендиш — что старшую, что младшую. К чёрту предательство, воровство, истеричных родственниц главы «охранки». К чёрту позорное бегство из Ансьенвилля и насмешки давно разочаровавшейся в нём семьи.