Таро на троих (СИ) - Есина Анна - Страница 21

Наскочила на Тёму и попыталась оторвать его руки от горла брата.

— Всё, разошлись! Хорош, Тёмыч, хорош, я сказала!

Он зыркнул на меня чёрными глазищами, а потом мы с ним оба разлетелись по разным углам кухни. Зар-таки бабахнул, о чём не раз предупреждал меня его братец.

Истинный облик белокурого инкуба был зрелищем, от которого замирало сердце — не от ужаса, а от почти религиозного трепета перед совершенством, граничащим с безумием. Его фигура, и без того высокая и статная, в демоническом проявлении словно вытягивалась, обретая нечеловеческую пропорциональность: линии тела становились резче, мускулы — выразительнее, но без грубости, будто высеченные рукой гениального скульптора, задумавшего создать не воина, а божество. Кожа, прежде тёплая и человеческая, теперь излучала приглушённое перламутровое сияние. Казалось, под ней пульсирует не кровь, а жидкий свет.

Лицо его преобразилось до состояния, которое можно было бы назвать ангельским, если бы не тонкие, едва уловимые знаки иной природы. Черты стали безупречными: высокие скулы, прямой тонкий нос, губы, очерченные с почти неземной точностью. Глаза, прежде голубые, теперь пылали внутренним огнём — лазурным, как глубина океана, но с вкраплениями багрового, будто в их бездонных зрачках тлели угольки древнего пламени. Волосы, золотистые и густые, словно оживали: они струились, не подчиняясь гравитации, и время от времени вспыхивали искрами, напоминающими звёздную пыль. За спиной проступили крылья — не пернатые, как у ангелов, а сотканные из мерцающего тумана и света. И лишь кое-где, в самых тенях его облика, проскальзывали узоры — тонкие, как паутина, тёмно-алые линии, напоминающие древние руны. Они извивались, то пропадая, то появляясь вновь, словно напоминая: это совершенство — не божественное, а демоническое. И в этой двойственности была его истинная сила: он манил, как свет, и пугал, как тьма, и невозможно было отвести взгляд.

На этот раз я успела втиснуться между враждующими. И хотя от Светозара невозможно было отвести глаза, так завораживал его внешний вид, я сумела повернуться к нему спиной и положила руки Тёме на грудь.

— Заканчивайте с этим! Хватит!

Мой вопль отчаяния повис в воздухе. Тёмыч попытался загородить меня собой, на что Зар недовольно заворчал и выдал целую тираду на своём гортанном наречии. Брат в долгу не остался и тоже наговорил с десяток агрессивных слов. Оба оскалились, как пара волков, выясняющих, кто из них вожак стаи.

У меня буквально руки опустились. Захотелось взять из раковины сковороду и хорошенько отходить обоих по щам. Ну невозможно же терпеть!

К счастью, Зар угомонился сам. Отступил на шаг, потупился. Блеснула вспышка холодного белого света, и он вернулся в привычную ипостась весьма бессердечного ублюдка. С минуту мы просто стояли, насторожённые, взвинченные до предела, потом синхронно выдохнули.

— Надеюсь, это было в первый и последний раз, — начала обвинительную речь, но меня тут же приструнили.

— Это были только цветочки, Станислава. Не представляешь, на какие крайности может толкнуть инкуба истощение.

— Ты меня запугиваешь?

— Он предостерегает, — с горечью отозвался Тёма.

Ох, сколько всего нелицеприятного вертелось на языке. Только чудом смолчала. Запахнула на себе края разодранной футболки и с достоинством удалилась, чтобы переодеться. Не хватало ещё спровоцировать их на новые амурные подвиги.

Долго пряталась в спальне, обмозговывая создавшуюся ситуацию. Взвешивала все «за» и «против». Плюсов, кстати, скопилось не так уж много. Да, они оба вполне приятные. В качестве любовника сгодится любой, тут и задумываться не имеет смысла. В долгосрочной перспективе я не рассматриваю ни одного, поскольку они оба демоны, да ещё какие-то пришибленные, если вспомнить их рассказы о родителях. В конце концов, они даже не люди, и это отрезвляет похлеще колодезной водицы.

Им нужен секс. Что ж, это можно устроить.

Опасливо высунула нос в коридор, прислушалась к гнетущей тишине. Зар расхаживал по балкону, сцепив руки в замок за спиной. Тёма столбом стоял у окна на кухне и тихо бормотал что-то себе под нос. Решила присоединиться к нему и беспечно спросила, тщательно подбирая слова:

— После того, как вы обретёте тело, вы сможете уйти, правильно?

— Насовсем?

— Хотя бы на время. Я себя каким-то трофеем в ваших соревнованиях начинаю ощущать.

— Я точно смогу. Насчёт Зара не знаю.

— Любопытно послушать, что же ты такое придумала, — желчно сказал тот, подкравшись сзади.

— Я согласна одолжить вам своё тело, — выпалила на выдохе и внутренне сжалась в ожидании бури. Даже зажмурилась трусливо, как в детстве.

— Одолжить — это как? — воодушевился Тёма.

Зар облизнулся, и стало понятно, что мою идею он уловил изначально и сейчас просто глумится.

— Она впустит нас в себя. По очереди. И кто же будет счастливчиком под номером один, м?

Говоря, он надвигался на меня, пёр напролом, буравя тяжёлым взглядом. В каждый звук вкладывал столько затаённой враждебности, что к концу его реплики меня охватил озноб.

— Не ты, — заявила решительно.

— Разумеется, ведь меня ты боишься.

— Ха! С чего ты взял?

— Чую, как от тебя разит страхом, — он нарочито громко втянул ноздрями воздух у моего лица и дьявольски усмехнулся. — Что ж, дерзай. А я с удовольствием понаблюдаю.

Я решительно повернулась к Тёме и толкнула теперь додумалась спросить:

— Это безопасно? Для меня, я имею в виду.

— Да, конечно. Только...

— Что ещё?

— Ты всё будешь чувствовать и осознавать, — въелся мне в мозг саркастичный комментарий Зара. — Весь процесс от соблазнения до семяизвержения.

— Семя... Что? То есть это будет всё же мужское тело?

— Нет, Станислава, это будет твоё тело. Твоё красивое, хрупкое, женственное тело, которому придадут нужные функции. Ощущать его ты будешь, как своё. С поправкой на некоторые дополнительные первичные половые признаки.

— А нельзя меня как-нибудь отключить?

— Ну что ты, разве можно лишить тебя такого удовольствия?

— Зар, сукин сын! — приготовила кулаки, чтобы проехаться ими по самодовольной роже.

Тёма не стал дожидаться, пока мы вцепимся друг в друга, и развернул меня за плечи к себе.

— Не думай ни о чём. Я постараюсь сделать всё быстро, — утешил он.

— А я вот нет, — не унимался блондин.

Его злило, что я предпочла подселение жаркому секс-марафону на троих? Поставил бы себя на моё место, чурбан бестолковый!

— Поставлю, когда окажусь глубоко в тебе.

Право слово, первостатейная сволочь, которая...

Тёма оборвал поток мыслей. Склонился к моему лицу с намерением поцеловать, но губы не сомкнул, а устроил их поверх моих и длинно выдохнул мне в рот.

Горло опалило холодом, как будто заглотила полкило мороженого целиком. Зубы свело. В затылке шевельнулось что-то колючее, и сознание поплыло.

Я не могла ни закричать, ни отстраниться — тело будто оцепенело, а внутри уже растекалась чужая сила.

Стужа проникала глубже, заполняя меня слой за слоем. Она не замораживала — она перестраивала. Я ощущала, как каждая клеточка отзывается на это вторжение, как что-то древнее и ненасытное просачивается в мои мысли. Сперва было противно, словно в меня вливали ледяную ртуть, но потом... потом пришло понимание.

Его голод. Не просто желание есть, пить, обладать — это была жажда иного порядка. Жажда энергии, тепла, жизни, объятий, стонов. Я вдруг ясно увидела мир его глазами: каждый человек вокруг — источник света, пульсирующий кокон энергии, которого можно коснуться, втянуть в себя, поглотить. Это было страшно и... завораживающе.

Тело не болело. Наоборот, оно словно стало сильнее, гибче, чувствительнее. Каждый вдох, каждый удар сердца заиграл по-новому, но теперь к этому прибавилось ещё что-то. Что-то иное. Будто внутри меня раскрылась дверь в тёмную комнату, где до поры дремала неведомая сила. Теперь она пробудилась — и я чувствовала её тепло, её тягу к жизни, её ненасытный аппетит.