Таро на троих (СИ) - Есина Анна - Страница 52

Чудом сдержалась.

— Так что прошу ценить и на грубость не нарываться, — закончил свою залихватскую речь шеф и лихо подмигнул, чем сразил наповал большую часть женского населения и, конечно же, Ромку.

Сисадмин закатил глаза к потолку, благодаря провидение за такой подарок. Это ж сколько рабочего времени можно будет убить, собирая сплетни и слухи со всех отделов!

Под разрозненные хлопки особо впечатлившихся сотрудников Зар энергично покинул зал. Вслед за ним потянулась цепочка галдящих камушек, а я так и стояла, оцепенев от удивления. Потом отмерла в секунду и помчалась к себе в каморку, где коряво набросала на листке заявление и отправилась знакомиться с новым директором.

В приёмной царила та же атмосфера шапито. Кожаный диван для посетителей оккупировала бухгалтерия. Стол секретаря окружили говорливые дамочки из кадров. Светочка, наша местная знаменитость, нервно расхаживала возле кадки с китайской розой и прижимала к аппетитной груди папку с надписью «Юрлица».

— Все на приём к начальству? — тихо поинтересовалась у Олеси Геннадьевны, моложавой дамы в строгих очках и с презрительно поджатыми губами.

— С ума посходили! Работать не дают!

— А можно мне в порядке исключения? — рискнула пойти ва-банк, подкралась к двери и резко рванула внутрь.

В спину полетел гневный окрик секретаря:

— Куда ты, полоумная? Там же совещание!

Ноги в туфлях примёрзли к пятачку пола сразу за порогом. Совещание действительно шло, притом полным ходом.

Слева от меня на огромном столе из тёмного дерева в беспорядке лежали схемы, чертежи, распечатки графиков. Карандаши и маркеры валялись среди бумаг, будто их разбросали в пылу дискуссии. Гендиректор сидел, сцепив пальцы в замок так, что побелели костяшки. По другую сторону от него стоял, опершись руками о стол... Тёма. До боли знакомый и узнаваемый каждым штрихом своего разгильдяйского образа. Меня пробрало до икоты от его вида. Бежевый блейзер с закатанными до локтей рукавами, стильные джинсы, облегающие упругий зад и накачанные ноги. То, как он нервно перекладывал листы, то и дело указывая на какие-то расчёты, или движением головы откидывал со лба пряди смоляных волос.

— …Это не просто неоправданные траты — это финансовое самоубийство! — голос гендира звенел от напряжения. Он резко отодвинул от себя стопку бумаг, и несколько листов соскользнули на пол. — Ты хоть врубаешься, что предлагаешь? Дополнительные опоры, усиленные узлы — это плюс сорок процентов к смете! Кто это подпишет? Совет директоров порвёт меня в клочья, заикнись я хоть словом!

— А если мы не сделаем этого сейчас, — Тёма с силой ударил ладонью по чертежу, — через пять лет эта «экономия» обернётся катастрофой! Ты видел отчёты по аналогичным объектам? Через три-четыре года начинаются микротрещины, потом — локальные деформации… А потом — полная жопа с остановкой магистрали! И тогда затраты будут в десять раз выше! Как думаешь, чьей башкой они расплатятся за дефицит в бюджете?

Зар ослабил узел галстука, присмотрелся к листу ватмана, распятому на столе при помощи степлера и трёх канцелярских ножей, и тяжело вздохнул. Меня эти двое в упор не замечали.

— Гар, ты мыслишь краткосрочно! — продолжал настаивать Тёма, повышая голос. — Да, сейчас это кажется избыточным. Но вообрази: сдаём мы объект тика в тику по твоим прикидкам, он работает год-два, а потом настаёт апокалипсис и всё катится к чертям! И кто будет виноват? Мы! Ты да я, да мы с тобой! Это на нас повесят все издержки, когда придётся останавливать производство!

— А ты, Арс, наоборот, слишком увлекаешься перспективами и подпольным гаданием на кофейной гуще! — перебил гендиректор, резко вставая из-за стола. Его лицо налилось багрянцем, а в глазах сверкала неприкрытая ярость. — Ты рисуешь какие-то гипотетические катастрофы через пять лет, а мне сегодня нужно закрыть прошлый квартал! И так проваландались до середины января Мне нужно показать уверенную прибыль и умеренные затраты! Ты хоть представляешь, сколько контрактов мы потеряем, если не уложимся в бюджет?

Тёма подскочил следом, его руки дрожали от плохо сдерживаемой ярости.

— Если мы не заложим резерв прочности сейчас, через пять лет придётся останавливать магистраль на капитальный ремонт! Это обойдётся в разы дороже! Ты хочешь, чтобы через пару лет нас вызвали на перцовую клизму и спросили: «Почему вы не предусмотрели это заранее?!»

— Я хочу, чтобы сейчас мы не потеряли всё из-за твоих ярких фантазий! — Зар хряснул кулаком по столу, и стакан с карандашами подпрыгнул. А вместе с ним и я. — Ты не видишь реальной картины! Мы не можем позволить себе такие расходы!

Я наблюдала за их спором, чувствуя, как внутри растёт напряжение, никак не связанное с работой. Меня скручивало от тоски по ним. Каждый жест, всякое слово, любая интонация камнем падали в моё плывущее сознание и эхом отдавались в груди.

Тёма, которого отныне звали Арсом, горячился, приводя аргументы о будущей экономии. Зар, именующий себя Игорем Назаровым, упирался в текущие цифры и риски. В воздухе буквально ощущалась искра, готовая в любой момент превратиться в открытый конфликт. И сгорю в этой гиене огненной я.

Поперхнулась последней мыслью и закашлялась. Оба разом обернулись. В воздухе ещё витали отголоски жаркого спора, но теперь всё внимание переключилось на меня.

— Простите за вторжение, — голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — У меня безотлагательное дело.

— Какое ещё дело? — нахмурился шеф и полоснул по мне чуждым взглядом, в котором злость смешивалась с ноткой безразличия.

Тёма заулыбался, распростёр руки и двинулся на меня с явным намерением обнять.

— Для такой красавицы не грех и расстараться, — единым духом выпалил он и замер в полушаге от меня. — Рассказывай давай, что стряслось. Добрый дядя Арсений разрулит все невзгоды.

— Я тебя умоляю, только не в моём офисе и не с моими подчинёнными, — возмутился Зар и подлетел к нам в мгновение ока. Оттеснил брата, вырвал из моих рук мятую бумагу, мельком прочёл. Свёл воедино русые брови. — Это что?

— Заявление на отпуск, — хрипло отозвалась и прочистила горло, не в силах оторвать глаз от невозможно красивого лица Тёмки.

— Вы издеваетесь, Лаврова С.Е.? — зачитал он расшифровку имени с бумаги. — Это и есть ваше безотлагательное дело?

— Естественно, братец, — вдумчиво произнёс Тёма, впиваясь в меня смешливым взглядом. — Только глянь на эти круги под глазами! А бледные щёчки? — он почти невесомо коснулся меня двумя пальцами, и в голову ударил яростный приток крови. — Девушке явно требуется терапевтический отдых. Как тебя зовут, небесное творение?

— Вы шутите, да?

Обращалась к обоим, но тёмненький, как обычно, принял на свой счёт. Осторожно накрыл моё плечо рукой, некрепко сжал и вдруг навис надо мной стервятником.

— Не до веселья нам, Стась, когда ты так убиваешься и стоишь непозволительно близко.

С этими словами он подтянул меня к себе за затылок и заставил вспомнить то чувство, которое улетучилось с их уходом. Я живая. Настоящая. Цельная.

С неохотой привстала на носочки, подставила себя его губам и выпала в осадок, миновав этап растворения.

Глава 32

Тёма напирал со всей горячностью, свойственной его натуре. Ласковые касания губ сменились жадным рывками, язык вторгался в мой рот всё быстрее и интенсивнее. Я цеплялась за его плечи и не могла чётко отследить перемещение рук. То они гладили поясницу, то спускались к попе, то собирали распущенные волосы в пучок на затылке и оттягивали голову назад до лёгкой боли, а потом мяли сквозь одежду грудь.

— Да нет же, Арс! Нет! — прервал нас властный голос Зара, и я приоткрыла один глаз.

Он стоял у стола, хватался руками за край как человек, сдерживающий наихудшие порывы. На нас не смотрел. Сверлил свинцовым взглядом чертежи и схемы. Дышал тяжело, прерывисто и раз в две или три секунды дёргал разнесчастный узел галстука, а потом и вовсе сорвал его с шеи и швырнул поверх бумаг.