Маньчжурский гамбит (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 27

Еще около минуты в помещении стояла мертвая тишина. Я не двигался с места, прислушиваясь к звукам на улице. Только когда хруст шагов за окном окончательно стих, Соломон Маркович медленно поднялся с пола.

Он спокойно отряхнул колени, не спеша подошел к двери, задвинул тяжелый металлический засов. Затем выпрямил спину. Хрустнул шеей.

Вся его старческая немощь, суетливость и жалкий вид исчезли по щелчку пальцев. Соломон поправил воротник, смахнул невидимую пыль с рукава и уверенным шагом вернулся к нам за портьеру.

— Браво, Соломон Маркович, — я медленно похлопал в ладоши. — Станиславский рыдал бы от зависти. «Ой-вей, у меня слабое сердце». Шикарно исполнено.

Старик криво усмехнулся, подошел к дивану, сел.

— Станиславский не жил в Харбине, Павел Александрович. Здесь плохие актеры не получают плохих рецензий в газетах. Они получают нож в печень.

— Вы сдали им этого Гурьева. Но красиво. Вроде бы ничего не рассказали. И при этом дали направление поиска.

— Сдал? — Соломон фыркнул. — Гурьев — конченый идиот, который решил обмануть Триаду и не возвращать им деньги. Он действительно был здесь вчера. И он действительно принес мне золото. Только в «Модерн» не пошел. Я дал ему наличность, и сейчас он, вероятнее всего, трясется в товарном вагоне где-то на пути в Мукден.

Я прищурился.

— А если господин Чжао узнает правду?

— Не узнает, — ростовщик скромно потупил взгляд. — Триада будет искать его у японцев, устроит там переполох, японцы обидятся… Пусть акулы кусают друг друга. А маленький карась пока поплавает в тишине.

Я посмотрел на этого старого еврея с куда более глубоким уважением. Он был не просто барыгой. Он был гениальным кукловодом, который умудрялся выживать на минном поле, стравливая между собой целые преступные синдикаты.

— Соломон Маркович, беру свои слова назад. Вы не рыбешка, а ядовитый скат, — я вернулся в кресло. — Очень рад, что мы пытаемся наладить взаимовыгодные дела. Не хотел бы видеть вас в числе своих врагов.

— Вот и чудненько, — Соломон деловито пододвинул к себе аккуратную горку драгоценностей, которая все это время лежала на столике. — А теперь, князь, давайте вернемся к нашим баранам. У вас есть люди, которых нужно кормить, у меня есть адрес честного китайского купца Ван Ли. И не беспокойтесь… Того, что я отсыплю вам за эти побрякушки, с лихвой хватит, чтобы люди не протянули ноги с голоду. Идемте к кассе.

Глава 11

Буквально через двадцать минут мы вышли на улицу из лавки Соломона Марковича. Морозный воздух ударил в лицо. Но мне на него было плевать. Приятная тяжесть денег грела душу не хуже, чем та самая шуба.

Теперь у меня была местная наличность. Японские иены и увесистые серебряные китайские доллары — «даяны», как их тут называют. С профилем Юань Шикая.

Кэш. Кровь любой экономики. Оборотный капитал, который превращает жалкого беженца в уважаемого гражданина.

Помимо денег, я вынес из кабинета Блауна еще кое-что. Более ценное. Адрес.

Соломон рассказал, как найти нужный нам склад в районе Фуцзядянь, где заправляют китайские коммерсанты. Кроме того, он дал небольшую записку с иероглифами. Сказал, это — что-то типа рекомендательного письма.

— Ну все, Тимоха, — я похлопал по карману. — Пришло время делать инвестиции в инфраструктуру нашего предприятия.

Вахмистр замер рядом со мной. Он зорко оглядывался по сторонам, сканируя улицу. Тут же недовольно покосился на пробежавшего мимо мальчишку.

После того как в моих карманах осел капитал, каждый встречный китаец или русский босяк казался ему потенциальной угрозой.

— Сразу отправимся за провиантом? — спросил Тимоха.

— Конечно. К нашим с пустыми руками возвращаться нельзя. Нам нужно кормить сотню ртов, иначе к утру члены моей «корпорации» начнут митинговать. Голодные люди всегда рвутся заниматься какой-нибудь ерундой. Так… Нам нужен транспорт.

Мы дошли до угла Китайской улицы. Я остановился у края тротуара, поднял руку, щелкнул пальцами. Всем своим видом показывая, что у меня есть деньги, но совершенно нет времени.

Сработало безотказно, прямо как с «бомбилами» у вокзалов в девяностые. Сразу несколько дежуривших неподалеку рикш сорвались с места и наперегонки бросились к нам. Я выбрал двоих, что выглядели покрепче.

Решил взять две коляски, дабы не жаться друг к другу в одной. Ну и потом, так было разумнее.

Мой тощий зад китаец еще мог увезти, но если рядом усядется Тимоха со своими медвежьими габаритами, у бедного рикши просто переломится позвоночник. Да и с точки зрения безопасности это практично. Телохранитель должен иметь пространство для обзора и маневра, а не сидеть в тесноте рядом с объектом охраны.

Через пять минут мы с вахмистром уже тряслись в этих чудо-повозках, двигаясь друг за другом.

Худые, жилистые китайцы в синих ватниках, завидев блеск серебряной монеты, впряглись в оглобли своих двухколесных колясок и резво потащили нас по заснеженным улицам Харбина.

Я, пользуясь моментом, снова принялся изучать место, в котором оказался волей случая.

Город реально задыхался от наплыва беженцев, и это чувствовалось повсюду.

Прямо на обледенелых тротуарах, под ослепительными витринами дорогих магазинов, на жалких узлах со скарбом сидели люди. Целые семьи. Они жались друг к другу, кутаясь в рваные ковры и пледы.

Бывшие офицеры в истрепанных шинелях со споротыми погонами — те самые, что еще недавно шли в штыковые атаки за Империю — теперь кололи лед у кабаков или стояли у водосточных труб с протянутой рукой, пряча глаза от прохожих.

Женщины с тонкими, интеллигентными лицами, пытались продать остатки прошлой жизни: серебряные ложечки, вышитые платочки, фамильные брошки.

Настоящая гуманитарная катастрофа, выставленная напоказ. Огромный, стихийный рынок сломанных судеб.

Наши рикши, надрывно кашляя, лавировали между редкими автомобилями, тяжелыми ломовыми телегами и этой бесконечной толпой людей.

— Газета! Экстренный выпуск!

Звонкий детский голос перекрыл гул толпы. Мальчишка лет десяти, в огромной не по размеру кепке и рваных ботинках, обмотанных тряпьем, размахивал листом бумаги.

— Крым пал! Врангель бежит! Красные в Севастополе! Красный дракон пожирает Крым! — выкрикивал он сначала по-русски, а затем мгновенно переходил на гортанный местный диалект и повторял то же самое.

Я властно поднял руку и приказал своему рикше остановиться. Коляска дернулась. Тимофей, ехавший следом, тоже притормозил, подозрительно озираясь. У вахмистра прямо началась паранойя на воров и бандитов. Особенно после того, как Соломон подробно пояснил особенности этого города.

Мальчишка мгновенно подскочил ко мне, учуяв запах денег.

Я щелчком отправил ему мелкую серебряную монету. Она сверкнула в сером воздухе, пацан ловко поймал ее на лету. Через секунду в моих руках уже была пахнущая свежей типографской краской местная газетёнка. Я развернул ее.

— Двигай! — крикнул рикше, и мы снова покатились в сторону Фуцзядяня.

Сам принялся изучать новости.

Передовица пестрела кричащими заголовками, набранными крупным шрифтом.

КАТАСТРОФА НА ЮГЕ РОССИИ! КРЫМ ПАЛ!

По срочным телеграфным сообщениям, 14–16 ноября части Красной Армии под командованием большевика Фрунзе прорвали оборону и ворвались на полуостров. Остатки доблестной армии генерала Врангеля в спешном порядке эвакуируются из Севастополя и Керчи на кораблях Черноморского флота в Константинополь. Очевидно, что для Маньчжурии сие трагическое известие означает скорую новую волну беженцев, окончательно потерявших надежду на возвращение в родные пределы.

КИТАЙСКИЙ ВОПРОС: ОТМЕНА ЭКСТЕРРИТОРИАЛЬНОСТИ!

Правительство в Пекине сделало официальное заявление о прекращении признания полномочий дипломатических представителей старой России. В Харбине это уже привело к немедленной ликвидации российских судов и полиции. Город фактически переходит под полный юрисдикционный контроль китайской администрации. Обозреватели отмечают колоссальный хаос в делопроизводстве и правах собственности русских резидентов.