Куница Том 6 (СИ) - Оришин Вадим Александрович "Postulans" - Страница 6

Кутузов успел узнать, что такое Ультиматум Танатоса. И, когда волны магии покатились по миру, вынужден был, нарушая все планы, бросать людей к Зимнему дворцу. Только ни Кутузов, ни другие князья не учли, сколько на самом деле у Романовых недоброжелателей и откровенных врагов среди среднего и младшего дворянства. То, что должно было стать обращением дворянства к императору, без всякой воли князей превратилось в заговор и попытку дворцового переворота. Когда было объявлено, что княжеские рода империи перестали безоговорочно поддерживать Романовых, что у них есть претензии и вопросы, некоторые восприняли это как возможность. Бойня началась, едва первые бойцы СБ дворянских родов вошли во дворец. Военные, которые должны были сохранять нейтралитет и просто выступать гарантом спокойных переговоров, весело поделились на сторонников переворота и лоялистов. Последних в линейных частях оказалось заметно меньше, зато гвардейцы единым фронтом поддержали Романовых.

Не прошло и часа, как Петроград стал зоной военных действий, а Зимний дворец — главным полем сражения. И сейчас бойцы СБ и солдаты верных перевороту частей выносили трупы Романовых во внутренний двор, укладывая рядами. К сожалению или к счастью, в основном там лежали члены младших семей, ключевые фигуры рода либо покинули дворец, либо их вообще здесь не оказалось. Принцесса Анастасия в тот момент начала поднимать лояльные Романовым части, приводить в боевую готовность и координировать действия для нанесения удара по участникам переворота, которые делали то же самое в ответ. Дворянских родов и воинских подразделений, пожелавших сохранить нейтралитет и не ввязываться в эту разборку, осталось немало, но нейтралитет этот временный. Как только первый шок слегка спадёт, страна начнёт раскалываться. Словосочетание, которым называют ситуацию, что должна развернуться в Российской империи в ближайшее время, Кутузов не хотел озвучивать даже мысленно.

Гражданская война.

В чудом уцелевший кабинет, окнами выходящий во внутренний двор, ворвался Лопухин. Бледный Эрнест спешно подошёл к креслу и, рухнув в него, прикрыл глаза ладонью. Кутузов с Шереметевым переглянулись, и Радион спросил:

— Что случилось, Эрнест? Что вы нашли?

Лопухин решил в числе других дворян заняться изучением тайн Зимнего дворца. Иначе говоря — покопаться в грязном белье Романовых. Впрочем, Кутузов имел уверенность: Лопухин хотел лишь проконтролировать процесс и остудить горячие головы, если такое потребуется.

— Попробуй представить самые мерзкие эксперименты, доступные твоему воображению, и это всё равно не дотянет и до десятой доли тех ужасов, что творились в стенах этого дворца, Радион. Сейчас всё, чего я хочу — сжечь здесь всё дотла, до основания, чтобы осталось только пепелище.

Кутузов и Шереметев не впечатлились. Кутузов, чьи предки поколениями завоёвывали земли для Империи и фиксировали всё, с чем сталкивались в разных уголках мира, знал много всякого. В мемуарах князю приходилось видеть такое, что потом кошмары годами снились. Африканские и азиатские маги, в погоне за силой и, желая как-то уравнять шансы в борьбе с могущественными европейскими противниками, не были разборчивы в методах и средствах. Радион предположил, что Романовы использовали кое-что из подобных методов, собранных не только Кутузовыми. Разве что упорядочили и собрали в некую систему. Боевые маги Романовых, пусть их и оказалось во дворце не многим больше десятка, попили крови атакующих. Даже члены младших родов, видимо, выполнявшие роль слуг, пусть и не могли похвастаться искусностью в боевой магии, но били со всей дури и не страдали от истощения.

Шереметев достал откуда-то небольшую флягу и предложил Лопухину. Эрнест принял, откупорив, понюхал содержимое и, поморщившись, выпил.

— Есть что рассказать? — спросил князь Кутузов.

— Да, есть, — кивнул Эрнест, возвращая флягу с благодарным кивком. — Я ждал куда большей связи с демоническими планами и самими демонами. Оказалось, для своего развития Романовы к таким методам не прибегали вовсе. Здесь, во дворце, следов подобного мы не обнаружили. Судя по всему, они использовали демонов только в тех случаях, когда особые способности тварей не имели альтернативы.

Кутузов покачал головой.

— Даже не знаю, рад я, что Романовы не оказались демонопоклонниками, или разочарован. Насколько легче бы стало натравить дворянство на Романовых, выяснись, что они лютые демонопоклонники.

— А придётся натравливать? — спросил Лопухин. — Думаешь, у императора будет поддержка дворян?

Кутузов кивнул.

— Ещё какая, Эрнест, ещё какая. Как минимум достаточная, чтобы наш неудавшийся дворцовый переворот перетёк в острую фазу, называющуюся Гражданская война.

Слова были сказаны. Пока в предельно узком кругу. Радион хотел увидеть реакцию Лопухина. Увидел.

— Этого нельзя допустить! — вскочил Эрнест. — Ни в коем случае нельзя!

— Я, Эрнест Фёдорович, с вами полностью согласен. Гражданская война — это последнее, что нужно Российской империи. Только эти трупы во дворе, трупы Романовых, не позволят сохранить статус-кво. Кровавый счёт открыт. Теперь император не успокоится, пока не соберёт коллекцию голов, наших голов, отделённых от тела.

Лопухин машинально огладил шею. Удовлетворённый реакцией Кутузов продолжил:

— То, что последние сутки происходит в городе, скоро масштабируется на всё Империю. Императора поддержит далеко не только гвардия. А нам потребуются веские основания для претензий трону. Поэтому, Эрнест, я был бы рад узнать, что Романовы — прогнившие безумные демонопоклонники. Однако, чего нет, того нет.

— В то же время, поклоняйся они демонам, — вставил Шереметев, — нам бы пришлось иметь дело с такими силами, что в страшном сне не представишь.

— Поэтому я и высказал неуверенность, рад я результатам или всё же нет, — пожал плечами Кутузов.

Лопухин поднялся.

— Нужно, как минимум, обеспечить невмешательство армии, насколько это вообще будет возможно. И колонии…

Кутузов подтвердил:

— Да, колонии.

— Если кризисная ситуация не будет разрешена в ближайшее время, — Эрнест уже скорее мыслил вслух, чем говорил, — мы получим новые восстания.

Радион промолчал, а Лопухин, встряхнувшись, выпрямился.

— У вас есть идеи, как нам выйти из этого кризиса, Радион?

— Нет, Эрнест. Пока нет. И нам всем предстоит хорошенько подумать, чтобы выработать хоть какой-то надёжный план действий.

Лопухин задумался и прикрыл глаза рукой.

— Я понял, князь. Да, нам всем предстоит много думать.

Князь Лопухин покинул кабинет. Кутузов вернулся к прерванному занятию: наблюдению за подсчётом убитых. Шереметев сделал глоток из фляги, которую так и крутил в руках, а затем спросил:

— У вас действительно нет идей, что делать, князь?

— Отчего же? — даже удивился Кутузов. — Конечно же, есть. Первым шагом необходимо найти императора, а затем убить. Обязательно чужими руками, и обязательно так, чтобы об этом узнало всё население Империи, и чтобы ни у кого не возникало сомнения в случившемся. Вторым шагом найти Романова, имеющего достаточно прав на престол и готового с нами сотрудничать. И третьим шагом посадить своего претендента на трон, нейтрализовав соперников. Ничего другого в нашей ситуации не придумаешь, Сергей. Только есть две проблемы.

— Какие?

— Первая: Эрнест не глупее меня и тоже понимает, что это единственный шанс. Впечатлений от увиденного здесь его, конечно, немного выбили из колеи, но ненадолго. А проблема в том, что кого-то придётся назначить виноватым. И если победит наш претендент, то виноватые будут выбраны из других лагерей, причём не какие-нибудь козлы отпущения, а первые лица. А если наш претендент проиграет — не сносить нам головы.

Шереметев хмуро вздохнул и убрал фляжку. Он тоже ещё находился под впечатлением от произошедшего. Уже осознал, что стал фактически изменником и врагом императора, но пока не переварил эту мысль.

— А вторая проблема?

— Вторая проблема — наш хрупкий порочный союз. Как только император умрёт, мы станем не просто соперниками пацифистам, реформаторам и прочим группировкам. Мы станем врагами, которых всерьёз постараются убить. Так что преждевременная смерть нам грозит не только в случае воцарения претендента соперников, но и во время борьбы за престол.