Фиктивная невеста драконьего гонщика (СИ) - Кушкина Милена - Страница 17

Три стены комнаты, ее пол и часть потолка были сделаны из прочного стекла. Мощные фонари светили вперед и вниз, освещая половину мира.

Время от времени эти мощные световые лучи выхватывали из темноты огромного дракона, который летел чуть впереди нашего дирижабля.

Капитан заметил нас с Алеком.

— Доброй ночи, — приветствовал он нас. — От лица нашей компании приношу извинения.

Алек кивнул, давая понять, что инцидент исчерпан, и ему достаточно извинений.

— Как Штормик? — спросил он, кивая в сторону дракона.

— Судя по нашим показателям, все в порядке, — ответил капитан. — Но вы можете надеть шлем и спросить напрямую. В капитанской рубке сигнал не глушится.

Второй помощник капитана подал Алеку шлем, к которому были подключены какие-то провода. Он надел устройство на голову, глубоко вздохнул и прикрыл глаза.

— Ну как ты, дружище? — спросил он нарочито бодрым голосом.

Дракон впереди дернулся и повел крылом.

Я знала до мелочей, как происходит общение наездника с его драконом. В теории. Поэтому с жадностью наблюдала, как это все осуществляется на практике вот так, совсем рядом.

Со стороны все довольно просто — гонщик говорит в свой модуль, дракон его слышит и выполняет команды.

Но фишка в том, что этот прибор не только передатчик, но и перекодировщик. Ведь сознание драконов отличается от человеческого, и рептилии не способны понимать полностью наш язык, без артефакта они распознают лишь отдельные команды. А когда требуется тонкая корректировка полета, одними «вправо-влево» не справиться.

Вот почему так важен прибор магической связи. Он расшифровывает наш язык в импульсы, понятные драконьему мозгу.

— У него все хорошо, — сообщил Алек, — жаль, через обшивку дирижабля сигнал проходит с запозданием. Так бы я тебе показал, насколько Штормик меня понимает.

— Я же это видела на гонках, — напомнила очевидный факт, а мой жених только фыркнул.

— Гонки — это только часть жизни, Лия! — воскликнул он, кажется, забыв о том, что совсем недавно чуть не отправился к предкам. — Этот дракон — совершенное создание, мы с ним даже в настольные игры сражаемся, с помощью модуля связи.

— Тогда тем более не понимаю, почему до сих пор используется этот устаревший лучевой метод, — с жаром включилась я, — ведь отец продал вам магическую технологию, позволяющую передавать сигнал и сквозь стены, и при внезапной смене траектории!

— Опять ты с вашими поделками! — досадливо поморщился Алек. — «Луч Вальдрана» — это самая передовая, современная технология!

— Поделками? — я возмутилась. — Алек, а ты сам-то хорошо разбираешься в принципе работы своего передатчика?

— А зачем мне? — он пожал плечами. — Мое дело — выигрывать соревнования. Это, между прочим, нелегко. Не представляешь, сколько часов я отдаю тренировкам ежедневно. А если держать в голове принципы работы всего, с чем сталкиваешься, там не останется места ни для чего приятного!

— Как же так⁈ — поразилась я. — А если этот твой «Луч Вальдрана» выйдет из строя во время какого-нибудь финала, что будешь делать?

— Ну уж точно не ковыряться в шлеме отверткой, — рассмеялся Алек, — во-первых, мой передатчик точно не сломается, он сделан на славу. Во-вторых, есть специально обученные люди, их задача — проверять всю экипировку перед стартом. И реагировать на нештатные ситуации. Лия, не надо мне доказывать, что я должен разбираться в магсхемах и кристаллах. Я должен быть в состоянии нажать на кнопку, и все на этом.

Спорить с ним было бесполезно. Тем более что дракон явно учуял состояние хозяина и начал проявлять беспокойство: разворачивал голову в нашу сторону, пытаясь разглядеть своего человека, бил хвостом так, что дирижабль колыхался. Алек тут же принялся успокаивать своего любимца.

Сколько же нежности было в его голосе, когда он разговаривал с драконом!

У фанаток точно нет шансов завоевать сердце Алека Вальдрана. Там уже прочно обосновался его дракон вместе с гонками, кубками, стартами и громом аплодисментов.

Я с интересом смотрела, как разговаривает Алек с этим огромным чудовищем, которое откликается на его команды с величайшей готовностью, радуется каждому слову хозяина, как верный и добрый пес. И тут же профессионально отмечала, сколько случаев частичной потери сигнала возникает из-за кучи погрешностей: обшивки дирижабля, смены направления ветра, резкого разворота драконьей головы. Получалось прилично.

И мне стало совсем уж странно, почему Вальдраны, у которых полное право на волновой прибор моего отца, не используют его по назначению?

За этим точно что-то кроется. И я должна докопаться до правды.

Глава 5

Дирижабль пришвартовался к столичному воздушному причалу так мягко, что я сперва не поверила: неужели уже прилетели?

Нас провели к отдельному выходу, которым пользовался капитан, чтобы отсечь от общения с фанатками, которые оставались в дирижабле.

Мороз почувствовался сразу, стоило выйти на посадочный настил. Он щипал кожу и делал воздух звонче. Каждый выдох рождал маленькое облачко пара.

По кромке настила тянулись гирлянды, которые светились мягко, переливались, будто в каждой лампочке сидела крошечная искра. Над входом в аэровокзал висела арка из еловых ветвей и серебряных нитей, и по этой арке лениво стекали световые снежинки. Они не таяли, не падали, а медленно кружились в воздухе, как будто кто-то невидимый держал их на ладони.

Было еще раннее утро, когда ночь не спешит уходить, но вокруг все начинает постепенно меняться. Небо оставалось темным, но город внизу уже мерцал: цепочки огней вдоль дорог, освещенные дома, легкая дымка над крышами.

Столица выглядела так, словно кто-то решил превратить ее в праздничную открытку и не пожалел ни света, ни магии.

— Здесь всегда так? — спросила я, пряча руки в рукава и пытаясь не улыбаться слишком явно.

— Здесь любят делать вид, что зима — это праздник, — лениво ответил Алек. — Даже когда тебе совсем не до веселья.

Мы прошли под аркой, и я поймала себя на каком-то детском ощущении: будто сейчас из-за угла выйдет сказочник и объявит, что все возможно, если верить достаточно сильно.

Людей было немного: редкие пассажиры, пара чиновников в теплых плащах, несколько носильщиков, которые зевали и переставляли ящики, щелкая застежками на перчатках. Но город уже просыпался. Вдалеке дрогнул колокол.

У выхода стояли экипажи. Это были не обычные повозки. Здесь даже транспорт выглядел элегантно, с высокими колесами и закрытой кабиной. На боках у каждого — светящийся знак из тонких линий: магомеханический номер, который менял цвет, когда экипаж принимал заказ.

Алек не торговался. Просто назвал адрес, и возница сразу выпрямился.

— Особняк Вальдранов? — спросил он так, будто уточнял, не к королю ли мы едем.

— Да, — коротко ответил Алек.

Мы устроились внутри.

Кабина была обита темной кожей, под ногами лежал меховой коврик, и в углу стояла маленькая грелка, которая тихо светилась и наполняла экипаж мягким теплом.

Колеса тихо зашуршали по плотно утрамбованному снегу.

Столица проплывала за окнами как ожившая иллюстрация.

Высокие дома, строгие фасады, окна, в которых уже горели первые огни. На перекрестках высились столбы с магическими фонарями: стекло внутри них было не простым, а словно с инеем изнутри, и свет расплывался мягко, делая улицы сказочными и уютными.

Над витринами лавок висели ленты, елочные ветви, золотые шарики, а кое-где были даже настоящие крошечные иллюзорные фигурки: олень, бегущий по карнизу; снежная птица, которая вспархивала и снова садилась.

Пока улицы были пустынны, все это выглядело почти нереальным. Слишком красиво для настоящей жизни.

Постепенно город начал оживать.

На углах появились первые торговцы. Они кутались в меховые воротники, двигались по утреннему лениво. Мимо прошла женщина с метлой, ругаясь на лед. Где-то открыли ставни, и в окне мелькнул силуэт ребенка, прижавшегося к стеклу. Малыш смотрел на улицу так, будто ждал чудес. И у меня возникло желание последовать его примеру.