Не буду твоей (СИ) - Лин Кира - Страница 96

Мощные челюсти сомкнулись, хрустнула кость, кровь брызнула на белые кружевные гольфы и на морду гулю.

Изабелль кричала и дёргалась, натягивая цепи. Вонь горелой кожи на фоне запаха крови казалась невыносимой. Кисло-сладкий ком подбирался к горлу.

Я пыталась дышать медленно и ровно, но не получалось.

Страх душил, ледяной ладонью сжимая горло. Тогда я отвернулась, глядя куда угодно, только не вниз. И поймала взгляд Адама.

Лицо у него стало ещё бледнее и сосредоточеннее, глаза покраснели от напряжения и страха. Конвоиры с непоколебимым видом бездушных скульптур стояли так, будто их и вовсе здесь нет.

Но от них не ускользала ни единая мелочь. Даже то, что я смотрю на них в эту секунду.

Моргнув, я снова поглядела на Адама. Он осторожно сглотнул и покосился на Джеймса. Я проследила, медленно и глубоко вдыхая.

Он неотрывно наблюдал за жором гуля, бицепсы подрагивали, руки до белизны костяшек сжимались в кулаки.

Эдисон почувствовал, что я смотрю на него и слегка сощурился, силясь не моргнуть, не отвернуться. Запоминал каждую деталь, наблюдал за оставшимися тварями, трусливо ждущими приглашения.

Некоторые из них водили мордами, пятились и оборачивались, ощущая близкую пищу, изучая возможных жертв. Зачем доедать объедки, если можно поужинать кем-то другим?

Тем более, выбор так велик и соблазнителен. Чёрт!

Гуль прервал трапезу и, задрав голову, завыл. Стены зала содрогнулись от утробного вопля, у меня по спине пополз склизкий холодок.

Свора тварей налетела на Изабелль, голодно вонзая клыки, присасываясь к ранам. Она вопила на одной ноте, теряя силы, угасая с каждой каплей отобранной крови.

У меня звенело в ушах, сердце выпрыгивало из горла, приходилось его сглатывать и при этом умудряться не давиться.

От страха пробрала дрожь настолько сильная, что казалось, меня палками колотили. Стиснув зубы, которые стучали и звенели, норовя расколоться, я отвернулась и наткнулась взглядом на Стюарта.

На его безупречно красивом лице пролегла тень — то ли отвращения, то ли недоумения. Вдруг оказалось, что он глядит мне в глаза — как будто я пропустила кадр в фильме.

Я вздрогнула и выпрямилась, но не отвела глаза. Он тоже. Сначала мелькнула мысль, что он ментальной силой меня удерживает, а потом пришло осознание — его чувства, выплескивающиеся из глаз.

Меня окатило теплом и смущением одновременно. Столько любви и боли сочилось из них, что я едва выдержала.

Но глаза всё-таки защипало, грудь сдавило от желания заплакать. Зажмурившись, я тряхнула головой, рассыпая волосы по плечам.

В нос ударил запах крови. Я поморщилась и открыла глаза, привалилась головой к подвешенной руке. И снова поймала на себе взгляд Стюарта.

Глаза его стали холодными и тёмными — лишь на миг он позволил заглянуть ему в душу и закрылся. Хотел быть искренним и обнажил свои истинные чувства, от которых у меня защемило сердце.

И как прикажете теперь с этим жить?

Голова пошла кругом. Я хотела закрыть лицо рукой, дёрнула ею, но лишь звякнули кандалы. Обречённо прикрыв веки, прислонилась затылком к стене и вновь их открыла.

Джозеф стоял и смотрел на Алекса. Лицо его было непроницаемо — полностью лишено выражения. Прекрасная статуя, если только у статуи глаза могут сверкать.

Его роскошный чёрный костюм поблёскивал в полумраке, разгоняемом сотнями огней зажжённых свечей. Светло-голубая рубашка была расстёгнута до середины груди, и виднелся треугольник бледной кожи.

Лучше я буду пялиться на Джозефа и думать о том, как он в действительности хорош собой, чем вслушиваться в звуки рвущейся плоти, принюхиваться к запахам крови и гнилых тел, покрытых язвами и сырой землей.

Сглотнув, я невольно издала тихий, едва различимый стон. Джозеф повернул ко мне донельзя непроницаемое лицо, даже глаза оказались пустые.

Но он был опасен, чертовски опасен и силен. Я чувствовала, как его воля заполняет зал. Она распускалась в воздухе подобно аромату духов, заряжала его потрескивающей энергией.

Когда она лёгким и медленным дуновением ветра коснулась моего тела, по рукам поползли мурашки. Он не бездействовал, а мысленно общался с Антонио.

И незаметно затоплял собственной силой помещение, чтобы в нужный момент охватить всех и вся и раздавить.

Я видела её в действии в ночном клубе, но тогда он успокаивал паникующую толпу людей. Смертные — безропотны и податливы, впитывают магию, как губки, каждой порой кожи, каждой клеткой тела.

Вампиров так легко не перехитрить — у них частичный иммунитет к тёмной силе. Их сознание не затуманить без определённых усилий и жертв.

Но Джозеф был способен на многое, а я и представить не могла — на что именно. Он стоял на своём месте и обрушивал силу на нас, не нуждаясь для этого в прикосновении.

Вероятно, он мог перемолоть каждому в зале кости в порошок с безопасной дистанции. Вероятно. Но я ещё не решила, хочу ли знать это наверняка.

Крик Изабелль вернул меня в зал.

Глава 73

Я снова слышала и видела то, что не хотела видеть и слышать. Вонь, повисшая в воздухе, забила ноздри, прилипла к корню языка.

Мари-Бэлль смеялась звонко, отрывисто, истерично. Звук её голосе резал меня тупым ножом.

Холодный пот проступил на лбу, спине и груди, майка, местами загрубевшая от засохшей крови, пропиталась и прилипла к телу.

До слёз хотелось отодрать её и почесаться. Закусив губу, я терпела, но самообладание покидало меня.

Мари-Бэлль кружила в центре зала, пританцовывая и размахивая кружевным подолом платья. Радовалась чужой боли, как дети дождю знойным летним днём.

Воспользовавшись общим оцепенением, Алекс поплыл к Стюарту, и сила текла за ним чёрным туманом. Застыл перед ним, овеянный аурой своей мощи.

Оказалось, что он значительно ниже ростом, но это не помешало ему глядеть на Стюарта свысока.

— Ты следил за мной, я знаю, — прошипел он ему в лицо.

Снова от его голоса у меня кожа натянулась.

Стюарт глянул на Алекса сверху вниз с пренебрежением, всмотрелся в лицо и чуть нахмурился.

— Что ты несёшь? — процедил вампир.

Алекс стиснул зубы, заскрипел ими, и чёрный туман расстелился по полу вокруг мужчин. Тени выныривали из него, как утопающие из бурлящей пучины, и снова исчезали.

Его сила заключалась в них, в способности их призывать и объединять. Ещё он умел успокаивать и замедлять пульс. Потрясающе!

А у меня за пазухой умение вышибать двери, да ещё и пушку отобрали.

— Антонио приставил ко мне одного из своих вампиров, — низкий зловещий голос Алекса прополз у меня по позвоночнику.

— Ну, а я тут причём? — хлестнул жаром голос Стюарта.

— Ты давал ему обет верности! — прорычал Алекс, глядя на него в упор.

Я вздрогнула, едва-едва зазвенели кандалы. Но один из гулей заметил — отвалился от раны на плече Изабелль и двумя плавными движениями перекрыл между нами расстояние.

Я старалась не смотреть вниз, не встречаться с ним глазами, прислушиваясь к колотящемуся в ушах сердцу, силясь дышать медленно и ровно.

Гуль принюхался, тихо заскулил… и придвинулся ближе. Прижался щекой к моему бедру, сев на колени. Я подавила сдавленный вскрик и тут же на себя разозлилась.

Если уж так вышло, то я не буду подыхать, хныча. Участь полукровки, как оказалось, не хуже смерти. Я зря переживала. Твою же мать!

Истерический смешок застрял в горле, гнев поднялся из глубин тела и пролился до кончиков пальцев.

Он всегда придавал мне сил — сделав один глубокий вдох, я посмотрела вниз и встретила взгляд гуля с пустым, спокойным, нейтральным видом.

Неизвестно, сколько я так смогу выдержать, но очень постараюсь.

Хватаясь за ноги когтистыми руками, раздирая ткань джинсов, гуль приподнялся и уткнулся окровавленной мордой мне в живот.

Сердце заколотилось пойманной бабочкой, и я проглотила его. Если не подпущу тварь к смертельным зонам, то ничего страшного не произойдёт.