Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 11 (СИ) - Евтушенко Сергей Георгиевич - Страница 23

А затем вернулся на место — только я обнаружил себя, сидящем в кресле в зрительском зале, без оружия и без брони. Попытка подняться с кресла ощущалась так, словно мне на колени положили гирю весом в пару тонн, но руками и головой я мог двигать свободно.

Глубокий вдох. Оценить обстановку.

Когда наш отряд ворвался сюда, то помещение, не считая освещённой сцены, было полностью погружено во тьму. Теперь здесь царил мягкий полумрак, позволяющий разглядеть огромный многоуровневый зал с балконами и колоннами, уходящими к почти недостижимому потолку, оркестровой ямой, величественной сценой — сейчас пустующей — и зрительскими рядами, что тянулись в обе стороны почти до бесконечности. Впрочем, гораздо интереснее было то, кто сидел рядом со мной.

По левую руку расположилась Гвендид — судя по гневно сощурившимся глазам, волшебница тоже была не в восторге от происходящего. Следом от неё сидел Мордред, за ним Кей и остальные рыцари Авалона. Как и я, без оружия и доспехов, но, что страннее всего — они уменьшились до размера рядовых людей, и на их лицах не осталось и следа проклятья нежити. Обычная группа из мужиков в отличной физической форме, разве что несколько растерянных.

Но настоящий сюрприз поджидал, когда я посмотрел направо. Рядом со мной сидели два подростка лет двенадцати, пацан и девчонка, почти идентичные на вид, со слегка разным оттенком и длиной огненно-рыжих волос. Только когда они уставились на меня в ответ округлившимися от удивления глазами, я узнал в них Аву и Яна. И даже на этом неожиданности не кончились. Следом от преобразившихся детей Эргалис находилась Адель. Её лицо практически не изменилось, но остальное тело теперь ничем не отличалось от обычного женского тела. Она с изумлением рассматривала собственные руки.

Остальные автоматоны не получили похожего «апгрейда» — следом после Адель в креслах сидели два манекена, из тех, что можно настраивать для изображения поз для рисования, но в человеческий рост.

— Папа, — прошептала Ава. — Мы не можем встать.

— И не чувствуем своего огня, — тревожно добавил Ян. — Как будто его и нет.

— Это иллюзия, мои родные, — тихо ответил я. — Просто иллюзия. Пока сидите спокойно, мы во всём разберёмся.

Тем не менее, драконята были правы — я тоже не мог воззвать к любой из своих способностей, призвать Райнигун или коснуться силы Авалона. Обычно в такой ситуации достаточно было как следует попытаться, чтобы тело преобразилось в реальном мире и сознание скинуло морок, но сейчас этот трюк не работал.

— Не утруждай себя, — проворчала Гвендид слева. — Нас накрыли мороком такой силы, что Моргана удавилась бы от зависти.

— Арчибальд же подготовил амулеты.

— Да, и я их лично проверила. С драконов подобная дрянь тоже должна сползать, как вода — с утиного бока. Про твоих железяк я вообще молчу.

Надо заметить, Адель в виде живой девушки смотрелась очень мило, но сам факт, что на неё сработала иллюзия Йхтилла, вызывал тревогу. Это было не обычное воздействие на разум, а гибридная атака по всем фронтам, способная пробиться сквозь мощные защитные чары и естественный иммунитет моих спутников. Я ещё раз прикрыл глаза, погружаясь всё глубже и глубже туда, где обычно черпал внутреннюю силу. Если сфокусироваться по-настоящему…

— Я же сказала, не пытайся, — выдернул меня назад скрипучий голос волшебницы. — Не время. Я подбираю ключ от морока, и когда найду — все должны напрячься одновременно. Сейчас — сиди и наблюдай.

Мне нечего было возразить, тем более что каждая подобная попытка ощутимо отнимала силы. Драконята крепко держались за руки, оба мрачнее тучи, оба явно боялись, но старались не подавать виду. Я протянул свою руку, дав ухватиться за неё Аве, а с другой стороны тот же жест повторила Адель — с Яном. Всем стало самую малость спокойнее — и весьма вовремя, поскольку на сцене вновь появился Герольд.

— Надеюсь, вы не заскучали, дорогие зрители? — спросил он с лёгким смешком. — Какое счастье видеть в зале столько вдохновлённых лиц. А ведь некоторые из вас так спешили успеть на премьеру, что чуть не сломали реквизит!

По аудитории прокатилась волна смешков и лёгких аплодисментов. Я оглянулся, пытаясь понять, кто сидит на других рядах, но лица зрителей были надёжно скрыты в полумраке. Это с равной вероятностью могли быть люди, марионетки или иные создания Йхтилла, столь же проклятые и глубоко несчастные.

— Ожидание наконец-то подошло к концу, — продолжал Герольд. — История, которую вы увидите на этой сцене, могла произойти с каждым — а может, произойдёт и с вами. Смотрите и слушайте, восторгайтесь и рыдайте, драгоценные зрители! Представление начинается!

Занавес за его спиной начал медленно подниматься.

Вспоминая церемонию открытия бала солнцестояния, я ожидал от представления в сердце Йхтилла чего-то похожего, а то и гораздо хуже. Картины вакханалии, безумия и кровавой оргии, пир чудовищ, на которых нельзя было взглянуть, не потеряв рассудок… Но пока что ничего этого не происходило. Нам показывали обычную пьесу, даже нет, выдающуюся пьесу, с изумительно подобранными костюмами и декорациями, идеально исполненной музыкой и органичной актёрской игрой. Уж насколько я не разбирался в театре, а всё равно оказался впечатлён. В кои-то веки Герольд не соврал, история захватывала — и вызывала смутно знакомые ассоциации.

Место действия разворачивалось в незнакомых на вид землях — где грибы вырастали выше деревьев, а ночью в сиреневом небе кружился хоровод из лун. Я уже успел повидать немало иных миров, но такую экзотику видел впервые, даже если принимать в расчёт преувеличения театральной сцены.

— Ланг, — коротко прокомментировала Гвендид слева. — В те времена, когда звезда Авалона ещё не закатилась.

Протагонистом пьесы выступал один из правителей древнего Ланга, высокий и харизматичный, предпочитающий дипломатию в разрешении любых вопросов. Слегка сверхъестественную дипломатию, стоит заметить. Его слова было достаточно, чтобы прекратить войну двух враждующих держав, чтобы унять народное восстание. Однажды в его страну пришёл великан-людоед, от которого на сцене показали только две огромных ноги, но после разговора с королём бывший злодей раскаялся и утопился в море. Не знаю, была ли эта история основана на реальных событиях, скорее звучало так, что великану немного помогли. Но это был лишь один из множества эпизодов, составляющих первый акт.

Ближе к концу акта нам показали, как яркая комета перекрывает свет хоровода лун, постепенно нарастая на ночном небе. Затем — адский грохот, землетрясение и сцена-Ланг, раскалывающаяся напополам! Тряслось всё, включая зрительский зал, с потолка сыпалась побелка, кресла дрожали. А потом всё прекратилось — и король на сцене проснулся в поту. Но его кошмар только начинался.

Гаруспики ритуально хрипели над вскрытыми бычьими внутренностями, ведьмы до рези в глазах вглядывались в тёмное варево котлов, маги обжигали ладони, сжимая пророческие шары. Королю приснился вещий сон, а в небе Ланга уже появилась новая яркая точка, что становилась ближе с каждой ночью. Комета, что возвращалась шесть раз и проходила мимо, на седьмой должна была уничтожить мир.

Если кто-то, владеющий словом, не сможет его спасти.

Всех объединённых сил чародеев Ланга было недостаточно, чтобы дотянуться до неотвратимого небесного тела. Оставшейся им недели не хватило бы даже для частичной эвакуации населения целого мира. Король-дипломат мог вытащить лишь малую часть жителей собственной страны, но отказывался сдаваться. Если ответа нет на Ланге, остаётся лишь обратиться к высшей силе. Той, что давно присматривалась к их скромному узлу.

Декорации сменились — и теперь мы смотрели на безупречно воссозданный туманный Йхтилл. Либо за его основу был взят пейзаж нынешних дней, либо это место попросту никак не изменилось за прошедшие тысячелетия.

К началу третьего акта общий настрой пьесы почти незаметно сменился на противоположный. Герой больше не выступал блистательным победителем, когда вместе со свитой шёл на аудиенцию к Князю в Жёлтом. Его лучших воинов, талантливых магов, мудрых советников и верных друзей забирали одного за другим, то ли как плату за проход, то ли смеха ради. И каждый раз ему оставалось лишь убеждать оставшихся, что они почти добрались, что цель близка, что могущество Йхтилла — их единственная надежда.