Любимые женщины клана Крестовских - Болдова Марина Владимировна - Страница 13

– Что за бред? Это о ком? Конверт какой-то доисторический, таких уж не бывает. А штемпель свежий.

– Что унюхал?

– Аптекой пахнуло. Так, слегка. А может, краской. Это о девке той, что ли, жене твоего Бориски? Так она не может быть живой.

– Нет, конечно. Вопрос: кто и зачем это прислал? Слушай, посмотри, почерк какой-то знакомый.

Кучеренко посмотрел на листок.

– Буквы корявые. Руки, что ли, тряслись у писаки? Нет, не знаю, Крест. А чего ты так переполошился?

– Нехорошее предчувствие. Словно привет с того света. Не надо мне такого.

– Брось, чего тебе бояться?

– Да не боюсь я. Только вдруг вспомнилась тетка Любавы. Может, от нее приветик?

– Ты что, Крест? С ума не сходи! Умерла старуха давно. Давай серьезно. Важно одно. Некто напомнил тебе о давних событиях. Зачем? Почему сейчас?

– Так поджигателя не нашли. Может, мститель какой объявился?

– Не нашли сам знаешь почему. – Кучеренко усмехнулся. – И потом… после стольких лет? Где он был раньше? Мститель твой?

– Ты меня спрашиваешь? Ты помнишь, Борька тогда орал, что найдет убийцу, хоть через двадцать лет, но найдет.

– А ты бы не орал, когда твою жену заживо сожгли? Ты думаешь, Бориска вдруг решил старое разворошить?

– Согласись, это версия! Кстати, он тут отчудил. Вместо Греции или Турции семью в Рождественку отвез. На отдых! Лиза чуть не плакала, когда рассказывала. Вчера отбыли.

– Вот молодец! Все-таки зять у тебя… правильный! Мужик по жизни, уважаю! А Рождественка?..

– Вот-вот. Рядом с Кротовкой. Боря не зря туда поехал, нутром чую.

– Выходит, он!

– Не исключено. Вопрос все тот же – зачем?

– Что гадать, ждать надо.

– Чего?

– Звонка, письма. Короче, продолжения. Мы обедать будем?

– Да. Катерина сейчас накроет. Что, смотрю, тебя тоже задело?

– Не хочется к старости этих… сюрпризов! Спокойненько хочется старость прожить, ты как?

– Так. Только соломку никто не подстелет. Кроме нас самих.

Глава 8

– Здорово, командир! – Рослый капитан Трунин на полголовы возвышался над Вишняковым. Из машин выскакивали солдаты и выстраивались вдоль бортов.

– Спасибо, Юра, что приехали. – Вишняков пожал руку бывшему сослуживцу.

– Что случилось?

– Пропал парень из наших, местных. Тихонов Михаил. Нет со вчерашнего дня. Вкратце: он пытался выследить постороннего, шастающего по кладбищу. Что произошло – неизвестно. Около могил, на траве, – свежая кровь. Может быть, его, может – нет. Отправили в город, на экспертизу. Мы с мужиками прочесали лес, до Ведьминой поляны. Дальше сплошная чащоба. И болото. Нужно бы, чтобы твои ребята прошли цепью по этой чаще. Болото осмотрят местные мужики. Ищите следы, кровь, обрывки одежды. Если его тащили, должно что-то остаться.

– Ясно. Мальчику лет сколько?

– Да не мальчик уже. В армии отслужил. У меня работал, в мастерских. Его голыми руками не возьмешь. Рослый, развитый физически парень. Если только напали внезапно. По голове дали, например.

– Понятно, командир. – Трунин повернулся к солдатам.

На дороге показалось облако пыли. «Воронин едет. Как там Елена?» Вишняков помрачнел. Что-то никак ему не удается наладить контакт с Мишкиной матерью. Она даже от помощи его открещивается! Что тут такого особенного, если он поможет? Ему нравился Мишка, забавлял шустрый и любопытный Санек. Мишку он хотел даже сделать кем-то вроде компаньона. Хозяйство у Вишнякова разрасталось быстро, недавно взял в аренду еще двадцать пять соток и начал возводить там хозяйственные постройки. Идею сделать большую техническую станцию по обслуживанию сельхозтехники подсказал ему Мишка. Оказывается, в окрестных селах каждый ковыряется в своих сеялках и косилках сам, покупая запчасти на рынке в городе по довольно накладным для крестьянина ценам. Вишняков имел возможность покупать железки оптом, недорого. Он бы поставил Мишку начальником, парень с головой и руками, к тому же ответственный! Но тут Мишка пропал. Анна почему-то уверена, что с ним случилась беда, а ее интуиции он привык доверять. Она, конечно, Елене и виду не подала, что встревожена, но, когда та ушла, высказала все ему. И он тоже всполошился. Потому что, прислушайся он тогда, пять лет назад, к Анне, его жена осталась бы жить. Вишняков до сих пор себя поедом ест, что глухим прикинулся. Именно прикинулся, потому как знал, что добром эти пьянки не закончатся.

В тот день он, как обычно, собирал вещи в командировку. Сам. Светлана уже давно ничего не делала по дому. Лелея свою болезнь, жалея сама себя, она устранилась от участия в домашних делах, перекинув все хлопоты на Анну. Анна жила в соседнем доме, с мужем и сыном. Вишняков видел, что ей тяжело тащить на себе две семьи, злился на жену, пытался найти домработницу, но даже на это у него не хватало времени. И он малодушно принимал помощь Анны. Закрывая чемодан, он покосился на спящую жену. Светлана пьяно похрапывала. У него перехватило дыхание от отвращения. Худая до изнеможения, больше похожая на старушку, чем на сорокалетнюю женщину, его жена спала, свернувшись клубочком под сползшей наполовину махровой простыней. Он машинально поправил простынку и, тяжело вздохнув, вышел из спальни. Из кухни вкусно пахло свежезаваренным кофе. Анна, расстелив салфетку на стеклянную столешницу, уже накрыла ему к завтраку. «Что бы я без нее делал?» – подумал он тогда, глядя на ее ухоженные руки, ловко заворачивающие в пленку бутерброды. Термос с горячим бульоном уже стоял на кухонном столе. Провожая его, она вдруг неожиданно сказала: «Петя, мне неспокойно что-то с утра. И сон нехороший видела про Светлану. Как бы не было беды. И мне, как назло, сегодня на работу нужно выйти». Он тогда отмахнулся от ее страхов, ответив с раздражением что-то вроде – да чего такого с ней может случиться, разве что напьется больше обычного. Она напилась. Таблеток. Когда Анна вечером зашла, было уже поздно. Она умерла несколько часов назад.

И в день собственной пережитой трагедии Анна в страхе металась по его дому, пугая его до одури, плача заранее, бесконечно тыча в кнопки мобильного телефона. А в это время в машине, на дороге, умирали ее муж и пятилетний сын. Пьяный водитель «КамАЗа» не справился с управлением. Это случилось через год после смерти Светланы. Они остались одни. Вишняков заставил ее переехать к нему.

Прошло несколько лет, он вышел в отставку. Боль от потери не утихала. Даже не от потери, от вины. Решение продать квартиру и уехать в деревню далось нелегко. Они с Анной долго по окрестным селениям искали подходящее хозяйство с крепким домом и наконец остановились на Рождественке. Покупая ферму, строя планы, Вишняков и сам не предполагал, что оставляет прошлое там, в городе. Что интуитивно нашел нужное лекарство от вечного чувства вины. Он полностью поменял свою жизнь, превратившись в деревенского жителя с кучей деревенских же проблем. О таких проблемах в городе и не слышал. Места и времени для самоедства не осталось. Он ожил. Ожила и Анна, занимаясь обустройством их дома. Здесь их считают мужем и женой, и их это устраивает. Вернее, его устраивало до недавнего времени. И числиться в мужьях у Анны ему теперь было не с руки.

Воронин подошел к Вишнякову:

– Ну что?

– Ничего нового. Ребята, видишь, цепью пошли. Как там Елена?

– Глупо спрашиваешь. Ждет. Да! Там дачник один приехал, из городских. Он дом мужа Елены купил. Тот, над Юзой. Помочь вызвался. Я его попросил в город съездить. Он вроде мужик нормальный. Сказал, поможет.

– Хорошо. Звать его как?

– Махотин Борис. Никитич, кажется.

– Махотин? А жена с ним?

– Да. И дочка. Ты его знаешь?

– Он зять Крестовского. Есть у нас в городе такой фрукт. Темная личность. Как в советские времена говорили – акула капитализма. В свое время, когда я спортом занимался, он в этой же спортшколе тренировался. На сборах в лагере вместе были. Я в военное училище ульяновское поступил, потом в Омск служить уехал, мы лет десять не виделись. А когда встретились, у него уже бригада своя была. Он, представляешь, мне предложил уйти к нему. Армия к тому времени уже разваливалась.