Любимые женщины клана Крестовских - Болдова Марина Владимировна - Страница 3

Кстати, а Лариса поедет с ними в деревню? Интересный вопрос!

Алена быстро набрала на телефонном аппарате, стоящем на низком столике, две двойки – номер родительской спальни. Когда-то давно отец, устав от бесконечных криков домочадцев на тему «подойдите к телефону хоть кто-нибудь!», установил дома мини-АТС. Теперь между всеми помещениями есть телефонная связь. Номер Алены – «21», в спальне родителей – «22», у Ларисы – «23» и так далее. Удобно и прикольно. Даже сейчас, когда у всех членов семьи по мобильному, они привычно пользуются этой допотопной внутренней связью.

Наконец она услышала долгожданное: «Слушаю тебя, Алена».

– Мама, а Лара с нами поедет? Как это так? Так нечестно! Ну и что, что будет приезжать, жить-то она будет здесь, в человеческих условиях, а мы там, в этой дыре! Да ну вас!

Алена отключилась и швырнула трубку в кресло. По большому счету ей было наплевать, поедет ли с ними сестра, но обидно другое: ей приказывают, а Ларка сама решает! Алена понимала, что и разговор с отцом ничего не изменит. Если тот решил, то будет так.

Ну, что ж! Нужно постараться, чтобы ему очень быстро захотелось домой. И она, Алена, приложит к тому все усилия!

Борис Никитич Махотин встал из-за стола и потянулся. Все, намеченное на сегодня, он выполнил. Вот что значит последний день перед отпуском. Он усмехнулся. Как они все переполошились! Когда узнали, что вожделенный пляж с золотым песочком им придется променять на бережок маленькой речушки, а пятизвездочный отель – на деревянную хибару! Ну, созорничал он! Уж очень захотелось расшевелить свое рафинированное семейство. А то привыкли: зимой – Таити, летом – Греция, Испания. А Рождественка на Юзе не устроит? И никуда не денутся, поедут. Он сказал – и точка. Жена Лизка наверняка уже успокоилась, решила, что он и сам долго не выдержит на деревенских харчах. Ба! Как это он не подумал: а есть-то они там что будут? Супермаркета со всяческими деликатесами в этой деревушке отродясь не было, сельпо в основном торгует водкой и сигаретами. Или он от жизни отстал? Может, там, как в городе, все в упаковочках и нарезанное? Вот и посмотрим. Лизавета точно к плите не встанет. Махотин аж рассмеялся в голос, представив себе жену в переднике и с ухватом в руке.

Почему с ухватом? А в деревне ж в печке варить еду можно! Прямо внутри. Каша и щи просто сказочные получаются!

Это еще на фирме никто не знает, что он Грецию на Рождественку променял! Узнают – то-то шуму будет. Он уедет, а они в курилке будут обсуждать эту тему: как это так их босс сплоховал? Может, уже того, с головой проблемы? Может, работу другую пора начинать подыскивать? Махотин окончательно развеселился.

– Светик, деточка, принеси чайку напоследок, – крикнул он зычно. Вот и выражается он почти по-деревенски. Входит, так сказать, в образ.

Светочка-веточка, как ее звали сотрудники за необычайно стройный стан, качаясь на высоченных каблуках, внесла мельхиоровый поднос. «Ну, красота неземная досталась мне в секретарши!» – подумал Махотин. Эту красоту подогнала ему жена Лиза, руководствуясь принципом от наоборот: зная, что Махотин любит женщин в теле, чтоб с попкой порядок и грудки покруглей, она в каком-то модельном агентстве отрыла эту анемичную девицу с фигурой плечиков для одежды. Махотин тогда только улыбнулся тихонько: ему по барабану было, кто его будет кофием поить: любовница у него была не там, где Лизавета думала, а сидела в банке, в окошечке, где обслуживалась его фирма. Очень удобно – поехал в банк ближе к обеду, а там и… Времени на это много не надо: квартирка для встреч была снята неподалеку. Никаких тебе ухаживаний, цветов и ресторанов: получил удовольствие от молодого тела – вручил подарок. Все.

«Удочки бы купить не забыть. И лодчонку резиновую. В этой Юзе, говорят, рыба стаями плавает. А что! Забавный отпуск может получиться!» – Настроение у Махотина поднималось все выше по мере того, как он строил все новые планы.

Единственное, что его смущало, да и то совсем чуть-чуть, это дочь Алена. Собственно, из-за нее он и придумал этот отпуск. Совсем она становилась похожей на мать, ничего вокруг не замечает, кроме своей персоны. А ей среди людей жить! Вот и решил он ее погрузить в естественную среду. Да и Лизавета, по его прикидкам, должна на время перестать штукатуриться, а то он уж и не помнит, какая она, жена его, в натуральном виде.

– Борис Никитич, среди почты был конверт без обратного адреса, посмотрите?

– Давай, тащи. – Он сыто откинулся в кресле.

Светочка протянула ему письмо и, развернувшись на ковровой дорожке, как ее учили в модельном агентстве, пошла к выходу. Махотин повертел конверт перед глазами, словно удивляясь: тот был старый, еще советских времен. Аккуратно обрезав левый край, он вынул тонкий тетрадный листок. Развернув, тупо уставился на написанную кривыми буквами строчку. Фраза «ОНА ЖИВА» поплыла перед глазами. Махотин схватился за горло, рванув другой рукой вырез футболки. «Нет, только не это. Только не сейчас. Это шутка. И я убью того, кто так глупо со мной пошутил». – Он довольно быстро взял себя в руки, засунул листок обратно в конверт, надел пиджак и, на ходу тыча одним пальцем в кнопки мобильного телефона, быстрым шагом вышел в приемную.

– Я сейчас подъеду. Скажи куда. Нет, срочно. Сама поймешь почему! – почти крикнул он в трубку раздраженно.

Прощально кивнув Светочке, Махотин толкнул ногой дверь приемной.

Светочка, уже привычная к постоянным резким перепадам настроения начальника, даже не шелохнулась на стуле.

– Счастливого вам отдыха, Борис Никитич, – заученно-вежливо бросила она ему вслед и облегченно вздохнула: босс отбыл, можно и потихоньку сваливать. Мыслями она уже была на свидании, до которого дозрел-таки ее нынешний кавалер. Трудно раскрутить прочно занятого папика, но, как показывает практика, ничего невозможного нет!

На стенах висели рожи. По-другому Лариса не могла назвать эти уродливые псевдоафриканские маски, разукрашенные яркими фосфоресцирующими красками. Бар мог бы претендовать на оригинальность, если бы не это «псевдо». Бамбук из пластика, пальмы в кадках с пластиковыми же листами и кокосами, крокодил с навечно застывшей в оскале пастью под прозрачным полом, имитирующим водоем. Даже покачивающаяся на лиане макака с неестественно красным задом вызывала лишь раздражение. Лариса не могла понять, почему Всеволод, у которого даже пуговицы на рубашке – по индивидуальному заказу, всегда назначает ей встречи в подобных заведениях. И никогда не показывается с ней ни в «Ауре», ни в «Русской охоте». Дело было явно не в деньгах: цены в этом афробаре заоблачные, да и Сева мог бы при желании купить бар целиком. Ларисе думалось, что он просто не хочет ее знакомить со своими друзьями. Но она не понимала почему. Бог ее красотой не обидел, он ее наградил. Лариса знала это, но относилась к дару спокойно. Кто-то – талантливый художник, кто-то спортсмен, а вот она – красавица. Однако странно – ее никогда не влекло ни на подиум, ни на конкурсы красоты. Она еще в школе влюбилась в математику, потом поступила в университет и в этом году получила диплом. Правда, с работой вышел облом. Ну не нужна сейчас никому прикладная математика. Да и Лариса за годы учебы поостыла. И работать, если начистоту, ей совсем не хотелось.

Лариса еще раз оглянулась на вход. «Что-то Севка не торопится. Вот возьму и уйду!» – подумав так, она даже не пошевелилась. Странные у них отношения. Про любовь и речи не идет. Он просто смотрит на нее голодными глазами, шустро выпивает заказанный кофе, кидает на стол купюры и тащит ее к выходу. Целоваться они начинают уже в машине под урчащий двигатель и завистливые взгляды охранника при стоянке. Дома у него – секс, очередная выпитая им чашка кофе, который он, как она поняла, за день поглощает немерено, торопливый поцелуй при прощании и – до следующего свидания. В лучшем случае – через день, а бывает – Лариса не видит его неделями. Ничего о нем и никаких вопросов о ней. И почему-то не унизительно. Чувствует Лариса себя прекрасно, встреч не загадывает, ничего особенного не ждет. Ни страданий, ни лишних телодвижений, ни восторгов.