Любимые женщины клана Крестовских - Болдова Марина Владимировна - Страница 49

«Что ей от меня надо?! Мораль читать будет? Или припасла что-нибудь новенькое?» Сейчас, пока она для себя не решила, кто она есть для Крестовского, ссора ей была не нужна. Не торопясь, она полежала в ванне, высушила волосы феном и через некоторое время постучалась в спальню мачехи.

– Да, заходи! – Голос Лизы был скорее усталым, чем враждебным. Лариса вошла и села в низкое кресло, поджав под себя ноги. Лиза поморщилась. От девушки пахло спиртным и лосьоном для волос.

– Лариса, послушай меня и не перебивай. Я не хочу читать тебе мораль.

– И не стоит, – насмешливо бросила Лариса. Лиза опять поморщилась. В этой девке то и дело прорывалась ее деревенская мамаша.

– И я не хочу скандала.

– В этом наши желания совпадают.

– Я просила не перебивать. Я хочу до тебя донести некую информацию. А дальше будешь решать сама. Дело касается твоей матери. Точнее, ее последних дней.

Лариса напряглась. Она всю жизнь гнала от себя вопросы о смерти матери. Чем старше она становилась, тем все меньше ее устраивал односложный ответ отца, что был, дескать, пожар. Она всегда чувствовала, что все не так просто, как ей пытаются внушить. Но у кого спросишь? И еще иногда появлялось желание узнать, кто спас ее, Ларису. То, что ее, как котенка, подбросили к дверям отцовской квартиры, она знала. Но кто это сделал? Кому она обязана жизнью? Неужели Лизка все-таки что-то знает?

– Твоя мать сгорела в собственном доме, так тебе всегда говорили. Я думаю, ты давно догадалась, что ее… сожгли. Так вот, я сейчас тебе скажу, кто это сделал. – Лиза выдержала паузу, наслаждаясь потерянным видом Ларисы.

– Давно ты это узнала? – тихо спросила девушка.

– Давно. С самого начала, – рассмеялась Лиза. – Я была причиной этого пожара!

Сразу же после звонка Кучеренко она решила, что не будет звонить падчерице. Нет, она должна получить свою долю положительных эмоций, глядя на вытянутое лицо этой наглой красотки, когда она вывалит на нее такую информацию. Насладиться ее растерянностью и, может быть, даже вспышкой злобы. Что она может ей сделать? Даже если дернется в ее сторону, она сумеет дать ей отпор. Во-первых, она, Лиза, физически сильнее. А во-вторых, в ящике туалетного столика лежит заряженный пистолет. Так, на всякий случай. Но Лиза не убьет ее, нет, однако попугать – попугает! И она стала терпеливо ждать Ларисиного возвращения. Сомнений, что с дороги та заедет домой хотя бы просто затем, чтобы принять душ и переодеться, у нее не было.

– Говори! – Лариса опустила ноги с кресла, точно приготовившись бежать.

– Хорошо. Ты сама просишь, заметь! Я захотела, чтобы твой отец был только моим. И добилась этого. Эту шелудивую девку, отнявшую его у меня, сожрал огонь! – В голосе Лизы зазвучали истеричные нотки. – Жаль, тебя кто-то вытащил!

– Кто устроил поджог? Ты?! – Ларису заколотил нервный озноб. Она вдруг почувствовала, что по щекам текут слезы. Не было злости, обиды. Только давящая боль в груди и громкий стук молоточков в висках. Она словно приросла к креслу, мертво вцепившись в подлокотники, не в силах подняться на ставшие вдруг слабыми ноги.

– Не-е-т! Ни фига! – С Лизы слетел весь ее лоск. Она лихорадочно-радостно, почти что с детским восторгом смотрела на реакцию падчерицы, превзошедшую все ее ожидания. – Это сделал тот, с кем ты сейчас спишь! Мой отец! Твой любовник! Дура ты, Лариска! Куда полезла? Что ты о нем знаешь? То-то! Денег его захотела? И не мечтай!

Лиза истерично хохотала, совсем не замечая, что происходит с Ларисой. Она полностью победила! Все будет так, как они задумали с Кучеренко. Сейчас эта дурочка прыгнет в машину и кинется выяснять отношения со своим любовником. Лиза представила, как разъяренная Лариса врывается в кабинет отца, отшвыривая в сторону секретаршу. И бросается на него, размахивая кулачками. А тут Кучеренко! Он пристрелит ее, точно! В этом Лиза не сомневалась. А потом инсценирует нападение с оружием. Так они решили. Нужно только успеть предупредить его, что она едет в офис! А папа! Бедный! Такая потеря… Но – сам виноват! Нарыв можно вскрыть только хирургическим путем!

Лиза краем глаза ухватила какое-то движение у себя за спиной. Вмиг опомнившись, с удивлением бросила взгляд на кресло – оно было пустое. И тут же резкая боль в затылке заставила ее громко застонать. Она потрогала голову и поднесла руку к лицу. Кровь. Ее кровь. Она подняла глаза и увидела Ларису, держащую обеими руками тяжелую бронзовую статуэтку собаки. Морда пса был красной.

Лариса с каким-то звериным удовольствием резко опустила руки. Как будто рубила топором. Кажется, так колют дрова. Да, вот так! Опять вверх – а потом резко вниз. Только полено отчего-то похоже на ее мачеху. Вот – и оскал точно ее. Гиена! Лариса еще раз подняла и опустила руки. Отшвырнув «топор» на пол, она, брезгливо поморщившись, вытерла ладони о покрывало широкой супружеской кровати.

Нет, она не рубила дрова. Она убила свою мачеху. Все правильно. К горлу подступила тошнота, но она с ней справилась. Оглянувшись, Лариса подошла к туалетному столику. Она знала, что в нижнем ящике есть то, что ей нужно. А стрелять метко ее научил отец. Так, на всякий случай. «Ты не рассчитывала на такой исход, не так ли, «матушка»?» – задала она безмолвный вопрос.

У себя в ванной комнате Лариса умылась. Долго выбирала, во что бы переодеться. Остановилась на просторной рубашке в смешную ковбойскую клетку. Пистолет спрятала на спине, заткнув его за пояс джинсов. Ну, как в американских боевиках! Остается сделать два точных выстрела. Пиф – один упал, паф – другой упал! И она свободна.

Кучеренко слегка беспокоился, но держал себя в руках, чтобы его друг заранее не заподозрил неладное. По его подсчетам, информацию до Ларки Лиза уже донесла, едет в машине в деревню, а Ларка вот-вот должна нарисоваться на пороге приемной. Он специально встал у окна – так видно было парковку у входа в здание.

Вдруг он нахмурился. Опять этот бомж на лавке. Ждет кого? Лавка стояла в небольшом палисаднике, принадлежавшем соседнему дому. Единственный клочок земли во дворе, который они не сумели оприходовать под стоянку.

– Не нравится мне вон тот мужик. – Кучеренко кивнул головой на окно. – Жень, подойди, глянь.

– Дался тебе этот ханурик. – Крестовский бросил взгляд в окно и тут же вернулся к бумагам, скопившимся за время его отсутствия.

– Да все б хорошо, только сидит он здесь не первый раз. – Кучеренко по-прежнему был озабочен.

– Ну, живет в этом доме, наверное. Что ты так кипешишь? Слушай, а кто такой Москвин? Вот, подпись стоит?

– А! Это новый в администрации.

– А Викторов куда делся?

– Ушли на пенсию. Не заморачивайся, с ним все в порядке. Смотри, Крест, у него папочка в руках. Старенькая такая, с тесемочками. Интересно, что в той папочке? – Кучеренко добился-таки того, что Крестовский оторвался от бумаг и опять подошел к окну.

– Где твой бомжик? Этот, что ли? – Крестовский уже было отвернулся, как вдруг какая-то беспокойная мысль промелькнула в его мозгу. Он внимательно всмотрелся в мужичка. И вдруг тот помахал им рукой.

– Ни хрена себе раскладик! Это он нам, что ли? – Кучеренко опешил от такой наглости.

– Подожди, Короткий! Я, кажется, знаю, кто это, – почти прошептал Крестовский.

– Да кто б ни был! Счас я его! – Кучеренко подошел к телефону и набрал короткий номер. – Выйди и сними того, с лавки. С какой, с какой! С зеленой! Протри глаза! К нам его, быстро!

– Ну?! – Он повернулся к Крестовскому, который смотрел, как два охранника ведут под руки мужика.

– Ты и сам его узнаешь. Подожди немного.

– Крест, ты что белый такой? Плохо тебе? Ларка заездила?

– Короткий, ты в Бога веришь?

– Скорее уж в дьявола! – хохотнул Кучеренко.

– А я думаю, вот она – расплата за грехи.

– Где? – Кучеренко ухмыльнулся.

– Где? В рванине и с папочкой.